Глава 17

С утренним солнцем начался и новый день. Все на том же драккаре и все с теми же людьми.

Меня вновь накормили, проследили чтобы я была тепло одета и так же игнорировали, стараясь лишний раз даже не смотреть. Я вновь ощутила себя проклятой вахой, которая со всеми и не с кем. И что вообще за дурацкое желание чьего-то внимания?! Откуда это в твоей голове?!

Но взгляд все равно тайно блуждал по широким плечам кина, стоило ему отвернуться и позволить мне украдкой изучить свою спину.

Ночью кин Хальвор все же вернулся, и молча водрузил мое спящее тело к себе на грудь, тяжело вдохнув. Я могла что-то сказать, но тогда, сонно обнимая его за плечи, мне хотелось остановить время и разрешить себе думать, что так будет всегда. Сжав пальчиками ткань на его рубахе, я зарылась в нее носом, услышав храп в мгновение уснувшего мужчины.

Он пах зимой. Не той голодной стихией, что пожирает все живое, а уютным домашним воздухом, когда за окном звереет стужа. Спросонья, мужчина запустил пальцы в мои волосы, так и, оставив свою пятерню на моем затылке до самого утра, позволяя наслаждаться ее тяжестью. Тайно, воровато, чтобы никто и не понял, как мне приятно было ощущать его прикосновения.

— Ральфус, пора. — Сказал Хальвор, когда солнце поднялось над линией горизонта и бородатый воин с лысой, увитой рисунками головой, словно готовившийся к этому моменту, вытащил из-под навеса стеклянную бутылку и тонкие палочки с острыми наконечниками.

Я привычно затаилась, рассматривая то, с какой заботой кин Ральфус разливает черную как ночь краску на деревянное дно блюдца и начинает читать вслух какую-то молитву на незнакомом наречии. Я различила лишь пару слов, которые ясно дали понять, что они звучат в честь богов, в благодарность за кров, воду и тело, сильное и здоровое, готовое к бою.

Кин Ральфус мелко, но часто стучал острыми концами палочки о кожу варвара, вбивая под нее чернила. Кин Хальвор смотрел на меня и шевелил губами, видимо продолжая молитву вслед за мастером. Казалось, это длилось целую вечность. Он притягивал меня взглядом, не позволяя отвести глаза и отвернутся, закрыться от того, что я видела на дне их глубины.

Я смотрела в эти голубые глаза и видела в них свое отражение. Испуганное, зачарованное, открытое. Рисунок становился все больше, и витой вязью спускался к шее, сплетаясь с другими. Я лишь на секунду представила, что меня ждет тоже самое и мурашки побежали по рукам, тут же привлекая взгляд кина Хальвора.

Продолжая шептать, он медленно протянул мне руку, и я доверчиво вложила в нее свою ладонь, тут же оказываясь в его ногах, между разведенных коленей. Он мягко прошелся пальцами по моим волосам и наспех собрал простую косу, погладив тонкую кожу за ухом, словно указывая мне что-то.

И это было так глубоко.

Мы были одни в целом мире. Мужчина аккуратно сжимал мои ребра коленями, сидя на возвышении, а мне было позволено обнять его торс, вжимаясь в него лицо, но я нашла силы лишь для того, чтобы опустить руки на крепкие мужские бедра, высоко задирая голову, чтобы видеть лицо его.

Кин Ральфус медленно перекочевал на другую сторону головы и быстро, в сравнении с предыдущим рисунком закончил работу, стирая выступившие бусинки крови с кожи кина Хальвора.

Продолжая читать молитву, мужчина, закончив с воином, поймал мою руку, свободную от браслета и, вывернув ее запястьем наверх нанес первый укол. Мне захотелось вскрикнуть, но кин Хальвор, продолжающий держать мои волосы в свободной ладони, не позволил.

Это было больно.

Я соврала бы, если бы сказала обратное.

Мелкие иголочки прокалывали кожу, окрашивая ее в черный цвет, вырисовывали руны, вновь и вновь стучали по ранкам, заставляя шипеть и морщить лицо, мечтая вырвать руку и прекратить эту экзекуцию.

На руке появился тот же самый символ, что и на браслете, и я поняла, что это знак принадлежности клану Осе, о которой говорил кин Хальвор. Закончив, кин Ральфус дождался, пока я переведу дыхание, и с удивительным умиротворением и довольством наблюдал как кин Хальвор медленно и бережно укладывает мою голову на свое колено, смахивая волосы у лица к косе.

Иголки принялись таранить мою кожу извилистой волной за ухом, спускаясь к шее, и я нехотя сжимала и разжимала свои пальцы на мужской ноге. Кин Хальвор героически терпел мою хватку и поглаживал макушку, словно успокаивая.

Из уст воинов лилась уже другая молитва, и я с трудом смогла различить лишь несколько слов, которые совершенно не помогли мне подобраться к сути. И затаив дыхание я молилась своим богам, чтобы это все как можно быстрее закончилось.

Кин Ральфус отошел на шаг и застучал по тарелочке с чернилами как по барабану, набирая громкости и ритм. Воины, сидевшие все это время тихо, начали стучать пальцами рук, ногами и тем чем придется. Словно шаманские тамтамы разносили грозный ритм по воде. На других драккар послышались радостные крики, и из них полилась та же самая мелодия, увеличивая громкость.

Кин Хальвор поднял мое заплаканное лицо и придвинул к себе, пряча от лишних взглядов.

— Все закончилось? — Спросила я, слабо представляя на опухшей коже, какой либо рисунок. Потрогать хотелось, но помня о том, как собрались капли крови на голове воина, не стала.

— Да. Но это не конец, это лишь начало.

Он хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь ласково погладил большим пальцем мою щеку.

— Теперь ты моя.

— А раньше не была?

— Была. Всегда была. Боги благоволят нам, и скоро мы доберемся до нашего острова.

— Как… Кем я буду там? — Я задала вопрос, который мучал меня.

Что же может быть угнетенной жизни вахи? Жизнь рабыни вахи. Принадлежность к одному мужчине не меняла сути, я все так же лишена свободы выбора и завишу от него. Того, кто сейчас так внимательно рассматривает мой рисунок, и чертит пальцами полосы на щеках.

— Как ее имя? — Спросил кин Ральфус, словно и вправду не знал его. Возвышаясь надо мной и кином Хальвором, он обращался лишь к нему и тот, ожидая, ответил:

— Хель. Ее имя Хель, и она отныне и вовеки дочь клана Осе! — Он говорил громко, чтобы слышал каждый и, видя, как расширяются мои глаза, продолжил: — Равная нам! Наша кровь и плоть! Женщина, воинами которой мы стали, как и для любой из Осе!

— Да! — Хором кричали воины, продолжая отбивать ритм.

— Та, что станет будущим, принося потомков великих воинов!

— Да!

— Очаг что встретит нас после холодного моря!

— Да!

— Жизнь, что наполнит тело, излечивая от ран, полученных в бою. — Последнее он сказал тихо, и вновь обернувшись ко мне, помог подняться с колен. — Дочь. Жена. Мать.

— Да! Хель! Хель! Хель!

— Что происходит? — Прошептала я, но мужчина услышал и неожиданно улыбнулся.

— Теперь ты Осе. Одна из нас. Добро пожаловать домой. — Оглянувшись, я увидела светлые лица, которые понимающе кивали один за другим, словно отвечая на мой вопрос. — И забудь слова ваха. На нашем острове его не существует.