Глава 46
Конечно, я знала о том, как разъединить ленту на наших руках, понимала и обдумывала, но когда близость начала становится такой доступной и скорой, все внутри перевернулось. Тело отказывалось быть послушным, и мужские пальцы чуть надавили, позволяя почувствовать их присутствие.
Казалось, им не хватит терпения, и уже через секунду они преодолеют препятствие и обожгут своим теплом голую кожу, отключая мое сопротивление громким стоном.
Дышать становилось все сложнее. Вокруг продолжал разливаться дикий ритм, но никому не было до нас дела, словно звучание никак не привязывало к людям. Только мы, звук и ладонь, накрывшая мою кожу.
— Вижу, вы без меня не скучали. — Голос Геры, прозвучавший совсем рядом, вырвал из сладкой и опасной нирваны, возвращая в мир, полный смущения и незнания.
Она была одна, и, рухнув в свое кресло, сползла вниз, забрасывая стройную ногу одну на другую. Раскинув руки в стороны, она запрокинула голову и со стоном закрыла глаза, поглаживая пальцами высеченную голову медведя на ручке кресла.
Она была уставшей и сломленной.
— Где…
— Ушел. Вернулся к своему повелителю.
— Гера, объясни, кто это. — На мгновение мне показалось, что Хальвор сейчас начнет отчитывать сестру, ни смотря на титул, но тот лишь убрал свою руку с моего бедра, без которой стало неожиданно холодно. Будто сквозняк лизнул.
Она вздохнула, замирая, и тут же резко села, выпрямилась как статуя и хлопнула в ладоши.
— Праздник окончен!
Бой прекратился, замолчали ритмы и голоса, в полнейшей тишине Гера поднялась и бросила перед нами конверт со вскрытой восковой печатью. Что-то в ней было сломлено, треснуло и печалью упало к ногам, рассыпаясь белесой крошкой.
— Прочти на досуге. — И резким, дерганым шагом скрылась за тяжелой дверью.
Хальвор поднял конверт и одной рукой вынул из него желтоватую бумагу с оттиском чьей-то печатки.
Он быстро пробежался глазами по строчкам, выуживая самое главное, и мрачнел все больше и больше, сдвигая темные брови к переносице. В конце, он сжал бумагу, укладывая кулак на стол, так, что становилось ясно, сколько труда ему стоит сдержаться и не треснуть что есть сил о поверхность.
Взгляд прямой, но в пустоту, сражающий, я бы сказала убийственный.
На свой страх и риск, я посмела спросить:
— Хальвор?
Моргнув, стряхивая с себя наваждение, мужчина перевел на меня взгляд и молча протянул смятый лист бумаги.
Текста было не много, и яд что в нем сквозил, отравил бы организм любого, что уж говорить о тех, кому оно предназначалось. Резко, как топором, совет ярлов отказывал Гере в военной поддержке, приказывал немедленно прекратить захват земель и назначить на свое место другого ярла. Именно ярла, не ирли. Ее обвиняли в преступлениях, угрожая лишить клан Осе места в совете и распределить земли и владения между собой, стирая клан с лица земли и все упоминания о нем.
Ко всему прочему Гере предписывалось выплатить немалую сумму люций за осады и присвоение чужих островов.
Поддержкой здесь и не пахло. Неудивительно, что девушка так рассержена, что казались молнии сверкающие в ее развивающихся прядях.
— И что же делать?
— Продолжать свадьбу. — Глухо ответил он, даже не повернувшись. — Нам нужна консумация. А дальше будем думать. Пойдем?
Поднялся, посмотрел сверху вниз с пустым взглядом, явно витающем где-то в проблемах клана и потянул за собой.
Едва успевала перебирать ногами, стараясь успеть за ним вслед, но проводившие нас сочувственные взгляды говорили о многом. И что-то в глубине души болезненно зашевелилось.
Так холодно.
Даже когда он увозил меня с маленького острова Бирте, между нами не было так морозно, как сейчас. Даже ладонь, что сжимала мою руку, казалась чужой как никогда раньше.
И мне впервые захотелось получить ответы, но руководствуясь своей же печалью, промолчала.
Спальня встретила нас тяжелыми шторами, плотно закрывавшими окна, полумраком и разожжённым камином. Постель, укрытая теплым темно-синим пледом крупной вязки, манила своим теплом, но именно сейчас мне казалось, что в ней будет холоднее, чем за стенами крепости.
— Я не успел сказать тебе, какая ты красивая сегодня.
— Так скажи.
— Ты очень красивая. — Он стоял, рассматривая меня сверху вниз своими голубыми искрящимися глазами, не решаясь что-то добавить.
— Спасибо. Тебе тоже очень идет этот костюм.
— Парадно-выходной. — С легкой улыбкой ответил он, и его лицо потеплело. — Ирнис расстаралась на славу, но это не отменяет того факта, что я хочу его снять.
— Хочешь или должен?
— Опасные вопросы, ласка. Думай, готова ли услышать ответ, прежде чем спрашиваешь.
— Я думала. Поэтому и спросила. — Храбро ответила я, ловя себя на том, что расстроена.
Рассмеяться что ли? Ты, глупая ваха, почувствовала сказку и теперь недовольно поджимаешь губы, расстроившись из-за вести испортивший праздник! Уйми свои аппетиты, Хель!
— Хальвор?
— Да?
— Я лишь предсказание для тебя? — Произнесла вслух то, отчего даже в мыслях приходила в ужас и уныние.
Что может быть хуже, чем слепая надежда? Надеяться, на то, что невозможно, барахтаясь в своих несбывшихся мечтах, как котенок в мешке, у которого нет шансов изменить ситуацию, пока вода не заполнит горло.
Я не хотела быть тем котенком. Лучше знать, что потонешь, и помочь стихии унести себя в беспамятство. Я не буду растопыривать лапки, маленькими коготками цепляясь за мешковину.
— Хочешь ответов?
— Да.
— Я не умею говорить. — Сглотнула слюну, чувствуя кипучий и жалящий комок в горле. — Я покажу.
Мягко обхватил меня рукой за талию и притянул к себе.
— Не думай о том, что происходит вокруг. Тебя это не коснется, клянусь. Просто чувствуй и делай то, к чему подталкивает душа. Обещаешь? — Прижался ко мне лбом и заглянул в глаза, покачиваясь из стороны в сторону.
— А должна?
— Нет. — Улыбнулся, крепче сжимая руку. — Но я хотел бы. — Пальцы прочертили полоску к лопаткам и потянули шнуровку, распутывая узлы. — Я хотел бы увидеть, как ты откроешься для меня. Обещай, что ты хотя бы попробуешь?
— Обещать…. Это так сложно.
— Я знаю. Но на секунду, — Он вытянул ленту, ослабляя корсет и забираясь пальцами под ткань. — Представь, что весь мир замер. И у нас целая вечность.
— Так не бывает.
— А ты представь, упрямица.
Провел ладонью по плечам, ловко развязав тонкие лямки, позволяя платью держаться на честном слове.
— И что тогда?
— Делай, что хочется! — Он поймал мое лицо за подбородок и мягко коснулся губ, тут же отпуская и цепко ухватив платье, потянул его вниз. — Мы целый мир, Хель. И ты для меня самый важный.
— Хотелось бы верить.
Поймав его ладонь, я сама помогла ткани сползти вниз, позволяя упасть к моим ногам. Так продемонстрировав свою решительность, я дрожащими руками потянулась к кушаку, разматывая легкий узел, избавляя мужские бедра от лишней ткани.
Я видела, как вздымается его грудь, когда, приложив ладони к животу, повела их вверх. Браслеты мешали, но мужчина отдал мне бразды правления, позволяя делать то, что как он говорил, просит душа. А она просила узнать, открыть завесу и поверить в произнесенные слова.
Коснувшись ворота сюртука, потянула его вниз, до локтей, странно наслаждаясь беспомощностью Хальвора, который вряд ли бы смог сейчас что-нибудь сделать. За этим последовали пуговицы на тунике, позволяя открыть крепкую грудь с легкой порослью волос, провести по ней пальцами, ощущая жар, идущий от кожи.
— Что дальше, Хель? — Насмешливо спросил он.
— Не знаю. Мне просто нравится на тебя смотреть. — Призналась я, впервые не ощущая краски у лица. 152e1bc
Наверное, это было связано с тем, что впервые я сама вела, раздевая мужчину, а не слепо двигалась по его подсказкам. Я сама. И да, мне это нравилось.
— Пойдем в постель.
— Куда прикажешь, жена моя. — И первый сделал шаг, подхватывая меня за талию и поднимая над полом.
Игриво смеясь, повалился на постель, погребая меня под своим телом.
— Ты все такая же маленькая. — Улыбнулся, легонько подув мне на ушко. — Мне нравится думать, что могу унести тебя на руках куда угодно.
— А разве это не так?
— Так. Еще как так. — Поймал меня под колено и прижал к своему боку, располагаясь между разведенных ног. — Поцелуешь меня, ласка? Продолжишь быть храброй или струсишь?
Не ответила. Не видела смысла. Только прижалась к его губам, закрывая глаза и проваливаясь в то, что таилось на глубине мыслей.