Глава 52

— Я ухожу и с этого момента нарекаю тебя ярлом.

— Гера!..

— Не спорь! — Она выставила ладонь вперед, приказывая замолчать. — С этого момента Хальвор Осе нарекается ярлом острова Черный и клана Осе. Хельга Осе нарекается ирли. Свои слова подтверждаю здравым умом и стальным сердцем. — Каждое слово давалось ей с огромным трудом, и она все быстрее обмякала в руках дракона за спиной, через силу позволяя ему касаться себя. — Хальвор, прошу, позаботься о них. Ты им нужен. — Последнее Гера прошептала, но в тишине каждый звук был слышен как лязг железа. — Поклянись, что остаешься с ними.

— Гера….

— Клянись! — Шипела она. — Ты должен!

— Клянусь. — Сжимая губы, сказал воин, и отбросил меч, признавая отказ от дальнейшей войны.

— Я хочу попрощаться. — Чуть обернувшись, сказала она, обращаясь к мужчине за своей спиной, и тот кивнул, будто она увидит, и, убедившись в том, что девушка крепко стоит на ногах, отпустил.

Неровными, обессиленными шагами ирли направилась к брату, который ринулся навстречу, подхватывая ослабшую сестру, остановился.

— Объясни мне, что происходит, Гера.

— Ничего. Ничего не происходит. — Светлыми пальцами она зарылась в его волосы на затылке и крепко обняла, подрагивая губами. Ах, если бы она могла плакать…. — Заботься о них Хальвор, у них больше никого нет. Я совершила ошибку, большую ошибку, что затеяла это. Я должна была уйти сразу. Брат мой, выплати мой долг перед ними.

Я видела, как доверчиво она обнимает самого близкого, возможно, человека в ее жизни, и как он отвечает ей тем же. Какой хрупкой она кажется в его объятиях, и как, сминая, он давит ее к себе.

Я мало представляла, что происходило в их жизнях, насколько близки они были и как к этому пришли, но сейчас, не оставалось сомнений в том, что этим двоим невероятно больно прощаться.

— Сестра моя. Бабочка. — Гера улыбнулась сквозь дрожь в губах.

— Медведь. Мне пора, Хальвор, но прежде…. Хель?

— Да?

— Помни мои слова.

Даже исполнив предсказание и вытащив Хальвора с того света, Гера обязывала меня быть рядом, даже не понимая, что это не имеет смысла.

Я навсегда останусь рядом. Чтобы не произошло.

— Я помню. — Она кивнула, соглашаясь, и медленно расцепила руки брата за спиной, отступая назад, возвращаясь в объятия незнакомца.

Дракон бережно принял девушку в свои объятия и, уткнувшись носом в ее макушку, глубоко вдохнул, зажмуриваясь от удовольствия.

— Ты готова, луна? — Она кивнула, соглашаясь, и огромный дракон вновь появился перед глазами, потоптав ледяную крошку под огромными лапами.

Он обвел глазами своих воинов и те, заканчивая дела, цепочками направились к пристани, намереваясь покинуть Черный, оставляя после себя лишь воспоминания. Проводив их внимательным взглядом, дракон фыркнул, выпуская горячий воздух из пасти, привлекая внимание ирли.

Гера ощутила. Она покрутила головой, будто запоминала, как пахнет воздух родной земли и мелкими шажками подошла к ящеру, прикасаясь кончиками пальцев к ледяной чешуе, то ли поглаживая, то ли изучая. Смирившись, с тяжелым вздохом, она сделала шаг, поднимая ступни и забираясь на когтистые пальцы подошвой сапог. Обняв лапу, девушка прижалась к ней лбом и лед, стальным обручем нарос на ее талии, крепко прижимая к драконьей шкуре.

Она молчала. Не говорила ни слова, просто уходила, оставаясь в памяти людей ледяной ирли с каменным, но храбрым сердцем. На секунду мне показалось, что все это время с ней происходило то, что нам понять не дано и, скрывая под броней горячую душу, незрячая девушка разрывалась на части.

Огромные крылья раскрылись, сразу же накрывая землю тенью, и сделали глубокий гребок, поднимая тяжёлое тело в воздух.

Ледяной дракон воспарил в небо, бережно унося свое сокровище в серые облака, позволяя в последний раз зачарованно рассмотреть, как танцуют в воздухе ее белоснежные пряди.

И словно и не было ничего, лишь огромные корабли, что удалялись в сторону горизонта и мелькнувшие в небосводе огромные крылья.

Воины Осе опустились на колени, прижав правый кулак к груди и опуская головы.

— Принимаем тебя как ярла. Отца, брата и храброго мужа. — Ральфус, что был ближе всех, говорил громко, позволяя услышать себя каждому, кто был на берегу. — Принимаем тебя как ирли. Мать, сестру и жену.

Казалось, это начало чего-то важного и совершенно нового. Того, что мы еще не успели понять в полной мере.