Глава 10. Мод

Карлайл-Холл, Корнуолл, 2019 год

За дверью слышалось тихое шуршание материи и удаляющиеся шаги. Мод лежала, натянув одеяло до самых глаз и боясь пошевелиться. После того как Артур ушел, она какое-то время еще читала книгу, а потом уснула. Разбудил ее тот же самый холод, что и прошлый раз. Он белесыми клочьями пробивался из-под двери. Сначала Мод решила, что это сон, но уже через несколько секунд поняла: на этот раз все было взаправду. Ледяной туман проник в комнату, и Мод замерла, наблюдая, как он стелется по полу. На этот раз она не увидела прозрачную фигуру женщины, сотканную будто изо льда, зато услышала звук далеких рыданий. В то же самое мгновение сгустки тумана стали быстро уползать под дверь, а потом раздались отчетливые шаги – кто-то спешно удалялся в сторону восточного крыла. Только когда все стихло: шуршание старинного платья, быстрая поступь, раздирающие душу стоны и плач, – Мод решилась сесть в кровати. Она попыталась включить лампу, но света снова не было. Тогда она достала мобильник, увидела, что часы показывали 2:40, спустила ноги с кровати и, посветив телефоном, нашла в ящике стола пачку сигарет. Вообще-то, она не курила, но иногда, когда сильно нервничала или злилась, могла себе позволить сигарету. Мод выудила зажигалку, прикурила и подошла к окну. Она подняла створку вверх, и в комнату ворвался свежий, пропахший морем ветер. Было холодно, но Мод почему-то не хотелось одеваться. Наоборот, хотелось почувствовать, как ее кожу ласкает этот ветер, соленый, пахнущий свободой, бунтом, неизвестностью, табачным дымом. Ей казалось, что она уловила в воздухе первые ароматы весны. Они всегда волновали ее, будоражили молодую кровь, заставляли совершать необдуманные поступки. Сделав всего пару затяжек, Мод потушила сигарету и выбросила ее в окно. Вот бы Артур удивился, узнай, что новоиспеченная леди Карлайл имеет такое дурное пристрастие.

Перед мысленным взором вдруг всплыл образ Дэвида Трайтона, и Мод начала перебирать в уме их разговор накануне вечером. К обеду Мод переоделась в элегантное черное платье с длинным рукавом, которое подчеркивало ее почти идеальную фигуру. В вырезе аккуратно переливался маленький кулон с бриллиантом – подарок отца. Волосы Мод собрала в не очень тугой, но аккуратный пучок на затылке, позволив нескольким прядям выбиться. Ей не нравился образ благородной леди Карлайл, который она теперь вынуждена была носить. Зато, когда она появилась в гостиной, то поймала на себе восхищенный взгляд Артура. В темных глазах мистера Трайтона Мод заметила странные искорки, будто он смеялся над ней. Мужчины были в костюмах, и Мод заметила: насколько классически-строго выглядел Артур, настолько небрежно-элегантно смотрелся мистер Трайтон.

Они перекинулись парой фраз, и через несколько минут мистер Грейвз пригласил их в столовую.

– Давно вы в Англии, мистер Трайтон? – спросила Мод.

– Называйте меня Дэвидом, прошу вас, – улыбнулся мужчина.

– Американцы не любят наших условностей, – добродушно усмехнулся Артур.

– Так вы американец? Я была уверена, что вы из Канады.

– Вы правы, миледи. Я родился и вырос в Канаде, но закончил колледж в Штатах и какое-то время жил там, пока не перебрался в Старый Свет. А как вы догадались? – мистер Трайтон с интересом взглянул на Мод.

– По вашему акценту. Со мной в университете училась девушка из Канады, вот я и узнала схожие нотки, – объяснила она. – Значит, вы в Англии…

– Вот уже три года, – закончил за нее мистер Трайтон, – а до этого были Нидерланды, Австрия, Норвегия, Франция.

– И везде мистер Трайтон восстанавливал старинные дома, – объяснил Артур.

– А теперь, значит, возьметесь за Карлайл-Холл?

– С превеликим удовольствием, – улыбнулся мужчина, и Мод почувствовала, как ее губы непроизвольно раскрылись в ответной улыбке.

– Что скажете, Трайтон? – спросил Артур. – Как вам Карлайл-Холл?

Тот пожал плечами.

– Имение запущено, но нет ничего невозможного. Как говорится, было бы желание и средства, – рассмеялся мистер Трайтон.

– Завтра начинайте составлять смету, а там посмотрим, за что возьмемся в первую очередь.

– Чувствую, что скоро тихий и безмолвный уголок, коим сейчас является наш Карлайл-Холл, превратится в одно из самых оживленных мест во всем Корнуолле, – засмеялась Мод.

– Когда начнем работы, в доме, конечно, будет шумно, – кивнул мистер Трайтон. – Но как сказал мне лорд Карлайл, нет нужды куда-то спешить, а потому мы будем реставрировать дом шаг за шагом.

– То есть не стоит опасаться, что здесь поселится сотня-другая рабочих?

– Нет, конечно, нет, – улыбнулся Дэвид Трайтон.

– Леди Карлайл будет жить здесь, а я – приезжать, как только дела в Лондоне будут мне позволять.

– С чего же вы думаете начать? – спросила Мод, взглянув на мистера Трайтона. Она снова перехватила его прямой взгляд и подумала, что он очень красив.

Дэвиду было лет двадцать семь, может, чуть больше. Светлые, слегка волнистые волосы были небрежно зачесаны назад. Кожа смуглая, будто он все время проводил на солнце. Волевой подбородок покрывала щетина, но не такая светлая, как шевелюра, а чуть темнее. Но больше всего Мод привлекали глаза мужчины. Они были темно-карими и все время смотрели прямо, ловя взгляд собеседника. Мод отчего-то казалось, что на нее мистер Трайтон, или Дэвид, как он просил себя называть, смотрел с некоей долей иронии, будто он находил в Мод что-то смешное. Или, может быть, он видел, что она играет роль, которая совершенно ей не идет?

Мод так задумалась, что пропустила ответ Дэвида. Она лишь улыбнулась, делая вид, что внимательно слушает, но по взгляду мужчины поняла, что тот догадался: ничего-то она не слышала. Мод сделала глоток вина, и в приглушенном свете люстры рубин на кольце, которое ей подарил Артур, сверкнул красным пламенем.

– Какое у вас интересное кольцо, леди Карлайл, – сказал Дэвид, и улыбка на его лице померкла.

Почему-то Мод смутило то, что он назвал ее «леди Карлайл», и она почувствовала досаду. Мод прижала руку к груди и начала нервно перебирать пальцами кулон.

– Это подарок мужа.

– Красивое кольцо. Судя по всему, старинное.

– У вас глаз-алмаз, Трайтон, – засмеялся Артур. – Это семейная реликвия. Передается каждым новым лордом Карлайлом его супруге, а она, в свою очередь, отдает кольцо сыну, первенцу, который унаследует титул.

– Какие интересные традиции в английских семьях.

Остаток вечера они провели в гостиной. Мужчины обсуждали планы необходимых работ в Карлайл-Холле, а Мод скучала, погрузившись в свои собственные мысли. В начале одиннадцатого она пожелала мужу и мистеру Трайтону доброй ночи и поднялась к себе. Чуть позже к ней присоединился Артур. Они занимались любовью, муж ушел. И вот теперь Мод снова разбудили странные звуки этого дома. Призраки. И опять в то же время, что и прошлый раз. В 2:40.

***

Несмотря на то что полночи Мод не спала, встала она рано. У нее было одно очень важное дело – Мод собиралась сама осмотреть восточное крыло. Пройдя под лестницу и спустившись в цокольный этаж, Мод очутилась в большой, но темной кухне, где уже вовсю крутилась у плиты миссис Льюис.

– Миледи! – всплеснула руками кухарка, изрядно удивившись: господа редко заходили на половину слуг.

– Миссис Льюис. Не сделаете ли вы мне кофе по-быстренькому?

– Я как раз поставила в духовку сдобные булочки…

– Нет-нет, булочки подождут. Мне бы обычного кофе из кофеварки. Если вы покажете, где она стоит, я все сделаю сама.

– Вы уверены? – глаза кухарки почти вылезли из орбит.

– Ну, конечно.

Мод всего лишь в прошлом году закончила колледж, где она жила в студенческом общежитии, деля комнату с другой девушкой, а потому была привычна к некоторым бытовым мелочам. Готовить она, конечно, научилась так себе, но с кофеваркой вполне могла справиться.

Кухня в Карлайл-Холле была огромной. Здесь не было окон, а потому помещение освещалась искусственно. Пока Мод стояла возле кофеварки выслушивала сетования миссис Льюис о том, что кофе из кофеварки – это вовсе не кофе, и лучше бы Мод позволила ей сварить напиток на огне, она окидывала кухню заинтересованным взглядом: панели на стенах совсем потемнели от времени, над большим разделочным столом висели связки ароматных трав и чеснока, на стене рядом с огромной плитой крепились всевозможные лопаточки и поварешки, о предназначении которых Мод могла только догадываться. Судя по всему, кухня осталась точно такой же, какой она была сто, а может, и все двести лет назад. Единственное, что изменилось, – появились приборы типа кофеварки и миксера. У стены красовался огромный черный холодильник. Однако на этом новшества заканчивались. Мод заметила, что здесь не было даже посудомоечной машины.

– Вы, что же, посуду сами моете? – удивилась Мод.

– Как можно, мэм. Для этого у нас есть Дейзи.

– Дейзи?

– Ну да, посудомойка.

Да уж, Дейзи Мод не завидовала. Надо сказать Артуру, что им не мешало бы сделать кухню более современной. Поменять эти древние столы, облагородить как-то помещение, добавив ему красок и света.

Мод собиралась было расспросить миссис Льюис о том, видела ли она призраков, но когда уселась за стол с чашкой кофе, в кухню вошел мистер Грейвз, которого при виде Мод чуть удар не хватил. Поблагодарив кухарку за кофе, Мод поднялась в холл и, выглядывая в окно, несколькими глотками осушила чашку. Небо было безоблачным, обещая еще один по-настоящему весенний день. «Нужно будет пройтись по парку», – подумала Мод. Она была там только один раз, с Артуром, и больше не удосужилась заглянуть в него. Кованую дверь из тонких металлических прутьев, которую покорежило от старости, Робби давно открыл, а потому не было нужды ходить до вязовой аллеи, чтобы попасть на пляж. Однако всему свое время. Первым делом нужно совершить задуманное. Вчера ей помешало внезапное появление мужа и мистера Трайтона. Но сегодня Мод уж точно никто не остановит. Даже этот противный мистер Грейвз, который словно следил за ней, то и дело кидая на Мод осуждающие взгляды. Вот и на кухне испортил ей утро, выскочив как черт из табакерки и прочитав нотацию, что не пристало леди Карлайл спускаться под лестницу. Мод всю жизнь прожила в доме с большим количеством прислуги, но никогда у Перкинсов не было столько условностей. Правда, они и не были аристократами. У отца Мод был большой судовладельческий бизнес. А совсем недавно он выкупил сеть ювелирных магазинов. Да, Перкинсы исстари умели делать деньги, но благородными не были никогда, как бы бабушка Маргарет ни уверяла, что в ее роду затесался кто-то из английских дворян. Бабушка всегда была помешана на титулах и мечтала, чтобы ее единственная внучка вышла замуж за какого-нибудь лорда. Сколько Мод себя помнила, бабушка Маргарет без устали талдычила ей, что с красотой Мод она должна найти не кого-нибудь, а графа или даже герцога. Сначала Мод смеялась, не принимая слова бабушки всерьез, потом раздраженно отмахивалась, готовилась к свадьбе с Джереми. А что в результате? А в результате она оказалась в Карлайл-Холле, стала, ни много ни мало, новой леди Карлайл, выйдя замуж за самого что ни наесть графа. Бабушка Маргарет будто всегда знала, что именно так и получится. Только была ли Мод счастлива? Увы и ах! Перкинсы знали, как сколотить состояние. А вот о том, что такое счастье, имели лишь смутное представление.

Мод допила горькие остатки кофе на дне чашки, оставила ее на маленьком столике у окна и стремительно поднялась на второй этаж, отправившись в восточное крыло.

***

Одна из частей восточного крыла, как и западного, выдавалось вперед. Комнаты, в конце длинной галереи нависали над самым краем утеса. Сама галерея была темной: здесь не было окон. Мод посветила фонариком. Пыль, которую они всколыхнули своим вторжением вчера, уже улеглась, устилая тонким слоем пол и даже стены. По левую руку виднелись темные пятна запертых дверей. Их было три. Напротив – глухая стена, на которой висели какие-то картины. Мод решила сначала отпереть комнаты, чтобы впустить в галерею свет, а уж потом рассмотреть, что за произведения искусства украшали эти стены. В конце галереи было две двери. Этим восточное крыло отличалось от западного, которое упиралось в спальню Мод. Может быть, и в западном крыле изначально было две комнаты, которые потом соединили в одну, сделав из нее большую спальню и присоединив к ней просторную ванную.

Мод отчего-то хотелось ринуться в те дальние комнаты, что выходили прямо на море, но она остановила себя, решив осмотреть все помещения по порядку. Она достала небольшую связку ключей, обнаруженную в кладовой. Именно на ней висели ключи от двери, которая закрывала вход в восточное крыло. Мод только надеялась, что остальные ключи на этой связке подходили к дверям внутри восточного крыла.

Она сунула один из них в замочную скважину, и замок, чуть скрипнув, тут же поддался. Мод толкнула дверь и почувствовало, как сердце ее замерло. На нее тут же обрушился яркий свет утреннего солнца, проникавший в помещение через два больших окна, на которых не было портьер. От этого окна казались голыми. Они будто смотрели на Мод двумя огромными, лишенными ресниц глазами. Тут же она почувствовала, как до сих пор стискивавшее ее горло волнение сменилось разочарованием, разлившимся в сердце буйной волной. Комната была абсолютно пуста. Здесь не было ничего. На выцветших до белизны обоях виднелись серые квадраты. Видимо, раньше здесь висели картины. Мод вздохнула и вышла, направившись к соседней двери. Она не стала запирать первую комнату, чтобы свет проник и в галерею. Теперь можно было разглядеть картины на противоположной стене. На двух было изображено море. И хоть детали скрывались за изрядным слоем пыли, покрывавшим картины серой пеленой, Мод догадалась, что это тот участок моря, который хорошо видно из окон Карлайл-Холла.

На третьей картине Мод разглядела очертания дома с балконом, на котором угадывался силуэт девушки, а под ним – преклонивший колени мужчина. Сцена показалась ей смутно знакомой, но Мод не могла вспомнить, где ее видела прежде.

С замком на следующей двери пришлось повозиться. Мод перепробовала все ключи и уже отчаялась, подумав, что снова придется позвать Робби, чтобы вскрыть и эту дверь, но вдруг раздался щелчок. Мод осторожно приоткрыла дверь, боясь, что и за ней ничего не найдет.

Комнату скрывал сумрак. Большие окна были занавешены плотными темно-синими портьерами из толстого бархата. Лишь по краям, где портьеры не так плотно прилегали к окну, пробивались лучи солнца. В них можно было видеть, как пылинки, встрепенувшиеся от дуновения ветра, созданного распахнутой дверью, кружились в хороводе, совершая хаотичную пляску. Мод сумела разглядеть, что почти ровно посередине комнаты стоит мольберт, справа виднеются очертания стола, а к стенам прижимаются какие-то плоские картонки разной формы.

Мод стремительно подошла к одному из окон и попыталась оттащить в сторону тяжелые шторы. Они не поддались. Мод дергала и дергала, и наконец темный бархат чуть сдвинулся, а потом раздался скрип и хруст. Мод едва успела сделать шаг назад, как длинная портьера упала на пол вместе с карнизом, переломившимся пополам. В воздух взметнулись миллионы крошечных пылинок, и Мод, по неосторожности сделавшая вдох, тут же подавилась кашлем. Видимо, деревянный карниз так рассохся за два столетия – вроде бы Артур говорил, что это крыло было заперто то ли с начала, то ли с середины XIX века, – что стоило Мод применить чуть больше усилий, и он не выдержал.

Зато комнату теперь заливал яркий свет. Мод отвернулась от окна, выходившего на стрелку мыса, вдававшегося в морской простор, и поняла, что ошиблась: то, что она приняла за картон, на самом деле оказалось холстами. Все они были отвернуты к стене.

Сначала Мод подошла к столу и увидела, что он завален кисточками и тюбиками с краской. Мастерская! Надо же. В восточном крыле оказалась запертая мастерская. Интересно, кто написал все эти картины. Их здесь было не меньше дюжины. Мод взяла первую и повернула к себе. С холста на нее смотрел тот самый мыс, который она только что разглядывала за окном. Мод поставила картину под окно и поразилось: две абсолютно одинаковые работы – одна создана природой, другая – человеком. Идентичны, будто это и не картина вовсе, а фотография. Даже, кажется, время года было одним и тем же. На картине, как и на мысу пробивался зеленый пушок весенней травы. Правда, на картине краски были бледнее, чем у пейзажа за окном. Мод сразу догадалась почему. Она выудила из кармана блейзера маленькую упаковку бумажных платочков, достала один и осторожно протерла им полотно. Так и есть – пыль исчезла, а картина засияла красками, по яркости ничем не уступая тем, что создала природа.

Кто-то очень талантливый трудился здесь. Мод внимательно осмотрела картину, но не нашла подписи. Жаль. Было бы здорово узнать, кто же автор этой картины и наверняка – всех остальных.

Мод вернулась к стене и перевернула следующий холст. Здесь было изображено море – спокойная синяя гладь простиралась до самого горизонта. На следующей картине был изображен какой-то парк: буйство цветов и зелени, прозрачные струйки фонтана. Может, это и есть заброшенный парк Карлайл-Холла? С еще одной картины на Мод взирала девушка. От ее красоты у Мод перехватило дух: девушка была изображена по пояс; в простом белом платье, неглубокое декольте чуть приоткрывало грудь, прекрасное лицо с румянцем на щеках, огромные темные глаза взирали на смотрящего так, будто радовались встрече; на губах девушки играла легкая улыбка. Мод смотрела на такое доброе, милое лицо, и ей казалось, что она уже встречалась с девушкой с портрета. Интересно, кто это? Но опять никаких подписей Мод не обнаружила.

От следующей картины у Мод по коже пробежал холодок. Она была не похожа на те, что она уже успела посмотреть, но чувствовалась рука одного и того же художника. Это снова был пляж. Пляж, что простирался сразу под утесом, за Карлайл-Холлом. Однако теперь он был изображен ночью. Огромные волны вздымались у берега, несясь к нему, чтобы обрушить свою мощь. А на кромке песка стояла крохотная фигурка ребенка в длинной сорочке. Малыш был прозрачным, словно призрачным. Он смотрел на подбирающиеся к берегу волны. Мод почувствовала, как у нее перехватило дыхание: когда волна обрушит свою силу на берег, она обязательно смоет малыша и утащит его за собой в черную бездну. Почему он стоит там, глупенький? Почему не убегает? Мод стало страшно, но она никак не могла оторвать взгляда от картины. Она все ждала и ждала, что же произойдет дальше, погибнет ли этот призрачный мальчик или все же сумеет убежать от накатившей волны?

С трудом Мод смогла оторваться от полотна. Взгляд ее упал на мольберт посреди комнаты. На нем все еще стоял холст, накрытый тканью, которая от времени посерела, а от скопления пыли стала неимоверно тяжелой. Мод аккуратно зашла за мольберт, приподняла верхние края ткани и сбросила ее вниз так, чтобы она не утянула за собой и картину. Когда пыль улеглась, Мод подошла к мольберту, чтобы взглянуть, что же за неоконченное произведение стояло здесь вот уже два столетия. Она ахнула, схватившись за горло. Холст был полностью черный, а посреди красной краской, будто кровью, было выведено: «Проклинаю тебя». Мод вдруг почувствовала порыв ледяного ветра, а потом все закружилось перед глазами, и пришла тьма.