Глава 11

Утром, когда я спустился к клетке, там кое-что изменилось.

Оборотень при моем появлении, пожалуй, впервые не вскочил с пола и не взревел бешеным зверем. Принесенное Ли угощение по-прежнему было нетронуто, однако на этот раз мрон не раскидал пищу и не вышвырнул за решетку мешок. Наоборот, еда была аккуратно сложена горкой, пустой мешок нашелся рядом, а сам оборотень лежал у стены, буравя меня желтыми глазами из темноты.

Поставив стул неподалеку от решетки, я сел и оценивающе на него взглянул.

И впрямь кое-что изменилось — теперь он занял подчеркнуто выжидательную позицию и, кажется, созрел до нормального разговора.

— У меня появилась проблема, — спокойно произнес я, закинув ногу на ногу. — С тобой я закончил. Все, что хотел, узнал. И теперь раздумываю, что делать дальше.

У оборотня презрительно дернулась губа, приоткрывая кончики длинных клыков, но это была единственная реакция, которую он себе позволил. Впрочем, и это несомненный прогресс — поначалу на все попытки общения он рычал и кидался на прутья, потом упорно игнорировал, а теперь все-таки слушал. Так что, наверное, я не зря потратил на него столько времени.

— У меня есть дела, — продолжил я, сделав вид, что ничего не заметил. — Скорее всего, я надолго уйду. Но перед этим должен что-то с тобой решить, и это, откровенно говоря, не так просто. Оставить тебя здесь? Какой смысл? Ухаживай за тобой, корми, мой, убирай… то есть или мне придется возвращаться, или же кого-то нанимать, а я по определенным причинам не хочу этого делать. Но тогда что, убить тебя? Как вариант — да, возможно. Но мне кажется нерациональным столь примитивно использовать такой великолепный материал. В то же время и отпустить тебя я не могу. Ты ведь не дашь мне слово, что оставишь меня в покое?

— Р-р-р, — подтвердил мрон.

— Вот в этом-то и проблема, — развел руками я. — Ты не хочешь слушать, не желаешь договариваться, у тебя нет ни малейшего желания искать компромиссы…

Оборотень поднялся с пола и, вздыбив шерсть, яростно сверкнул глазами.

— Р-р-р-р!

— Да кто тебе сказал, что со мной нельзя договориться? — усмехнулся я, тем не менее не сдвинувшись с места. — И с чего ты вообще взял, что видишь перед собой нежить?

У мрона вновь дернулась губа.

— Ах, сердце не бьется? Кровь по венам не бежит? На самом деле бежит. Просто ты не очень внимательный.

Царапнув себя по запястью, я уронил на пол несколько темных капелек и тут же затер их сапогом.

— Что, скажешь, не кровь?

Мрон угрюмо промолчал.

— Ты разве видел, чтобы я убивал живых ради пропитания? — тем временем продолжил я. — Или считаешь, я недостаточно разумен, поэтому сею трупы направо и налево? Может, ты думаешь, что я тварь только потому, что долго живу и почти не меняюсь? В чем-то, возможно, ты и прав, но я не по своей воле стал таким. Меня таким сделали. Так в чем же я, по-твоему, перед вами провинился?

Я наклонил голову, изучая реакцию оборотня, но тот по-прежнему молчал.

— Когда я пришел к вам, я всего лишь искал ответы. То, что скрыто за барьером, меня зовет. Быть может, именно там мой дом? Быть может, там, внутри, я смогу наконец понять, что я такое? А может, там, за барьером, я обрету покой? Когда я встретил твоего отца, тебя еще не было на свете, поэтому ты даже не знаешь, что я пришел туда один, без оружия. И у меня не было желания кого-либо убивать. Что тогда произошло, ты в курсе?

Мрон вместо ответа развернулся ко мне спиной и, улегшись у стены, демонстративно накрыл морду лапой.

— Да, я понял — тебе неинтересно. Тебе сказали, что я зло, и ты свято в это уверовал. А разбираться в причинах не считаешь нужным. Что ж, — вздохнул я, поднимаясь со стула, — вот за это я вас и наказал. За слепоту. За равнодушие. За гордыню. Придя к вам с миром, я нашел лишь войну. Но это не я ее начал. Не я первым начал убивать.

Мрон, не поворачиваясь, фыркнул.

— Не веришь, — кивнул я. — Конечно, ты мне не веришь. Ненависть управляет тобой, ты ее верный раб. Ненависть к мертвым, похоже, ваше общее свойство. Но я не мертв, мрон. Так или иначе, я по-прежнему живу. Тогда как вы… вы уничтожаете себя сами. Ваша ярость делает вас неуправляемыми. Заглушает голос разума, убивает то, что в вас осталось человеческого, и превращает в ту самую нежить, которую вы так ненавидите. Знаешь, когда я впервые встретил твоего отца, то не желал его смерти. Я хотел всего лишь поговорить. Понять. Узнать. Но он не пожелал меня выслушать. Никто из вашей стаи на это оказался неспособен. Поэтому меня убили, мое тело расчленили, а потом сожгли. За что? За то, что я не такой, как вы? За то, что я пришел на ваши земли без спроса? Но разве это было по-человечески? Разве это было разумно?

Я сокрушенно покачал головой.

— Я оставил твоему отцу жизнь в расчете на то, что время его изменит. Хотел, чтобы он задумался. Начал жить и мыслить иначе. Но вместо этого он воспитал в тебе и в таких, как ты, ту же ненависть, что жила в нем самом. Ненависть, которая в конечном итоге его и убила.

— Р-р-р! — вдруг бешено взревел мрон, мгновенно взвившись на ноги и кинувшись на решетку, словно обезумевший.

— Да, — согласился я, когда он угомонился. — В свое время он поступил точно так же и умер, хотя я даже пальцем к нему не притронулся. Чего он этим добился? Смерть принесла ему какую-то выгоду? Он защитил тебя или твою мать? Быть может, его самоубийство принесло благо всему вашему народу?

У оборотня зло сверкнули глаза.

— Нет, — ровно сказал я. — Его смерть была абсолютно бессмысленной. Это не подвиг, не храбрость, не доблесть… Он умер просто ради того, чтобы не принимать других решений. Если бы я считал себя вашим врагом, то уничтожил бы вас еще тогда. Однако вы живы. Ты жив. Но ни один из вас оказался не в состоянии понять, что смерть проблемы не решает. Смерть — это всего лишь побег. От боли, от страха и трудностей.

— Гр-р-р!

— Нет, мальчик, твой отец не был ни героем, ни храбрецом. Он поступил глупо. Вместо того чтобы защитить жену, детей и весь остальной народ… вместо того чтобы просто поговорить, он сбежал. Ушел к Саану, оставив вас разбираться с трудностями в одиночку. А ведь я давал ему шанс одуматься, — вздохнул я. — Для этого всего-то нужно было, что смирить гордыню, выслушать меня и понять наконец, что не всегда все случается так, как мы того хотим. Признать свою неправоту — не значит проявить слабость. Наоборот, это был ваш шанс избавиться от проклятия. Но вместо этого твой отец ушел, так и не сделав ничего из того, что был должен — как человек, как вожак и просто как мужчина, который в силах не только что-то решать, но и нести за это ответственность.

Я отступил от решетки на пару шагов.

— В итоге я пришел к выводу, что у вас нет будущего. Вы видите только одну сторону жизни, напрочь отрицая все остальное. Вам не нужны другие истины, вы не умеете учиться. Вы полагаете, что лишь ваша точка зрения единственно верная, а это прямой путь к поражению. Поэтому, пожалуй, я не стану тебя убивать — в этом нет никакого смысла. Возиться с тобой тоже не хочу — это перестало быть интересным. Поэтому я просто оставлю тебя здесь… одного, с запасом воды и еды, с которым ты волен будешь поступить, как пожелаешь. Хочешь — уничтожь их и умри от голода и истощения. Хочешь — растягивай до последнего в надежде, что тебя все-таки найдут. Решетка тебе не поддастся, я сделал ее неуничтожимой…

— Да-да, я знаю, что ты каждый день пытаешься ее перегрызть, но пока у тебя получилось расшатать лишь два прута с левого краю, — усмехнулся я, когда оборотень замер, и коротко щелкнул пальцами. — Только все это бесполезно, лохматый, потому что кости заговоренные, и я использовал их не просто так.

По моей команде кажущиеся монолитными прутья внезапно дрогнули, зашевелились, словно живые, а потом с тихим шорохом рассыпались на миллионы крохотных костяных паучков, при виде которых оборотень инстинктивно отпрянул.

Я удовлетворенно кивнул, тогда как полностью послушные мне, практически неуничтожимые и вездесущие пауки сначала собрались в громадного костяного монстра, при виде которого оборотень вздыбил шерсть и вжался в стену. Но тут же рассыпались вновь и, ловко цепляясь друг за друга, снова преобразовались в непреодолимую для мрона костяную решетку, которая надежно перегородила пещеру от стены до стены.

— Сломать их тебе не удастся. Пробить эти стены тоже. Но даже если я тебя недооценил и у тебя все же получится процарапать выход и при этом размолотить в пыль всех моих пауков…

Я поднял руку и, как только над ней расцвел темный цветок, медленно развернул ее ладонью кверху. Смертоносное проклятие, словно живое, так же медленно стекло на пол, разойдясь вокруг решетки непроницаемо черной лужей. Потом собралось в сгусток, из которого выросла гигантская черная змея. Затем она расширилась, раздобрела, поднялась от пола до потолка непроницаемой стеной и только тогда застыла, сформировав один-единственный проход, через который я мог уйти.

— Я оставлю это здесь в качестве стража, — уронил я, отступив еще дальше от решетки. — Мое проклятие — странная штука. Чем больше его во мне скапливается, тем более живым оно становится. Не бойся, оно послушно мне полностью, поэтому за пределы пещеры уже не вырвется. Но при этом уничтожит любое существо, живое или мертвое, которое попробует сюда войти или же попытается помочь тебе выйти. Кто это будет — уже неважно. Твои сородичи, если ты все-таки сумеешь до них докричаться, случайные гости или просто не вовремя надумавшая тебя навестить девчонка… Для проклятия это не имеет значения. Оно не нуждается ни в пище, ни в воде. Оно не устанет, не заскучает и не развеется со временем. Когда придет срок, оно лишь обглодает твои кости, а исчезнет только тогда, когда я ему разрешу. Ведьмины знаки на стенах уберегут тебя от него, пока ты жив, но перестанут работать сразу после твоей смерти. Захочешь ускорить процесс — просто сотри их со стены. А не захочешь… что ж, выбор всегда был и остается за тобой.

С этими словами я развернулся и направился прочь, испытывая странную смесь из незнакомых доселе эмоций.

Нет, мрона мне было не жаль — он сам выбрал свою участь. Однако сожаление все-таки присутствовало, ведь все могло бы быть иначе. Он мог бы жить. И мы вполне могли бы договориться.

Но я ни двадцать лет назад, ни тем более сейчас предпочитал не вмешиваться в судьбу смертных. Вперед или назад, жить или умереть, чему-то научиться или остаться таким же бездарем и неучем, как раньше… все в их руках. Выбор — личное дело каждого. И раз мрон свой выбор сделал, то я не буду ему мешать.

Я находился уже довольно далеко, когда позади раздался невнятный шорох. Почти одновременно с ним раздался мокрый шлепок, короткий стон и скрип когтей по каменному полу. Но я не замедлил шага и ни разу не обернулся. А остановился лишь после того, как услышал хриплый, смертельно уставший голос и одно-единственное слово:

— Подожди…

* * *

— Я слышал, у тебя появились новости? — спросил Леман, когда я зашел в его рабочий кабинет и уселся в загодя принесенное кресло.

— Да. Мрон наконец-то заговорил.

— И что ты выяснил?

— Не так уж много. В частности, то, что им, как расе, уже довольно много лет. Что они — это действительно новый вид, имеющий мало общего с обычными оборотнями. Что грифоны и впрямь живут с ними бок о бок, и к ним относятся как к членам семьи. А появились они еще в те времена, когда тут не было ни магов, ни жрецов, ни нас с вами. Более того, оборотни имели возможность во всех подробностях наблюдать за зарождением и становлением империи. На их глазах люди воевали за эти земли, проливали кровь, умирали, рождались и снова воевали… а мроны просто смотрели сверху, не вмешиваясь и не снисходя до общения с простыми смертными. Так что как раса они состоялись давным-давно. Имея такую богатую историю и подобные возможности, оно в общем-то и немудрено, однако мроны пошли дальше и стали считать себя избранными. А к людям соизволяют спускаться лишь для того, чтобы узнать последние новости. Приходят, само собой, втайне, изучают местные нравы и обычаи. Но при этом тщательно оберегают свой собственный уклад и не стремятся в нем что-либо менять.

— Зачем им наши обычаи? — озадаченно воззрился на меня Леман.

— А зачем ты, прежде чем начать какое-то дело, изучаешь привычки и навыки конкурентов?

— Значит, они за нами следят?

— Не только следят — они знают о нас практически все. Наш язык, законы, традиции… Они сумели собрать массу сведений, причем не только об империи. С помощью грифонов они, как ты понимаешь, могут добраться и в Шэйр, и в Орский край, и вообще куда угодно. А вот с империей контактировать раньше не стремились и только в последние годы рискнули себя обозначить. Еще я выяснил, что в Норейских горах они живут не просто потому, что удобно — горы для них священны, и оборотни верят, что обязаны беречь их от чужаков. Как я уже говорил, магия в тех краях практически не работает, ни звери, ни птицы там не живут. Зато вместо них кишмя кишит нежить. Так что по большому счету, кроме мронов, эти горы никому не нужны.

— То есть ты считаешь, что ничего ценного там нет? — с интересом покосился на меня Леман.

— Может, и есть, но оборотни в любом случае никого туда не пропустят. Для них это стало смыслом жизни.

— Хм. И ты им веришь?

Я пожал плечами.

О проклятии и Лазоревой долине я никому не говорил. Как и о том, что именно нашел в находящихся поблизости подземельях. Это было важно только для меня и Мора, поэтому даже сегодня я умышленно обошел данный вопрос стороной.

— Оборотень не солгал. Но если бы они и впрямь владели чем-то ценным, то вряд ли обратились бы за помощью к имперцам.

— Раньше они и не обращались. Ты сам сказал. Что же изменилось теперь?

— У них вожак сменился, — с усмешкой ответил я совершеннейшую правду.

— Так. А по поводу нападения на наши базы он тебе что-нибудь рассказал?

— Только то, что они действительно выслеживали местные банды. Выслеживали по собственной инициативе, никто их об этом не просил и плату за избавление от разбойников не предлагал. Про ИСБ они, само собой, в курсе, — добавил я, когда Леман прикрыл глаза, переваривая новую информацию. — Причем их знания об этой организации достаточно велики, чтобы не жаждать общения с ищейками. Именно поэтому мроны держатся особняком, навещают исключительно мелкие окраинные деревеньки, в города не суются и внимания к себе стараются не привлекать. А на бандитов охотятся лишь потому, что прекрасно знают — мелких лесных разбойников в случае чего никто не хватится.

— Но с нами у них вышла осечка… — мрачно улыбнулся Леман.

— Да. Они не ожидали, что на сравнительно небольшой базе может оказаться столько вооруженного народа. Дороги они, разумеется, взяли под контроль, однако твои люди зачастую перемещаются порталами, и вот этого-то оборотни предусмотреть не смогли. А когда вскрыли склады и обнаружили партию готовых к отправке артефактов, то забеспокоились и решили избавиться от улик, особенно когда обнаружили в одном из ящиков маячок. Мрон сказал, что сначала вас приняли за шпионов. Потом нашли артефакты, подумали, что у ИСБ тут свои дела, и быстро свернулись. А когда выяснилось, что ищеек после нападения в этом районе больше не стало, то наконец-то сообразили, что к чему, и успокоились. Ведь с их точки зрения они сделали благое дело, когда сумели уничтожить бандитский лагерь.

— То есть они собираются и дальше нас атаковать?

— Собирались. Во время первого налета они взяли немало добра, в том числе полезного лично для них, поэтому посчитали, что упускать такой шанс глупо, и начали поиски уже целенаправленно.

Леман свел брови к переносице.

— Значит, все-таки война…

— Нет, — улыбнулся я. — Мне удалось убедить нашего гостя, что мронам это совершенно не нужно. А все необходимое они могут получить, не грабя, не убивая, не развязывая полноценные военные действия с такой серьезной организацией, как ваша, и не подставляясь лишний раз перед ИСБ.

— Как?

Я внимательно посмотрел на старого партнера.

— Ты ведь планировал выйти из тени? Не так, как сейчас, а полностью? Законное дело, исключительно законные покупки и продажи, без криминала… Насколько я знаю, Лу уже активно осваивает новые горизонты и даже немало в этом преуспела. Настолько, что даже осмеливается жить в элитном квартале и не боится воспитывать дочь у всех на виду.

Леман сцепил пальцы на животе.

— Формально всеми делами руководит Нум и его команда. О Лу знают лишь несколько человек, а для всех остальных она держит сеть мастерских по пошиву одежды и никак со мной не связана. У нее даже фамилия не моя, не говоря уж о ребенке.

— Что ей мешает расширить сферу торговых интересов?

— Например?

— Например, составить конкуренцию окраинным торгашам и всецело взять на себя организацию торговли с нашими северными соседями, — предположил я.

Леман нахмурился.

— Сомнительная перспектива. Что нам могут предложить эти горцы?

— Как что? — удивился я. — Они на грифонах полмира облететь могут, если понадобится. У тебя же пока мало связей в Черуоле и в Орском крае, верно? А у них давно все налажено. Как думаешь, сколько диковинок они способны оттуда привезти, минуя обычные пограничные посты? За сколько согласятся продать эти диковинки партнерам? И за сколько ты потом сумеешь их перепродать в том же Дамане, а? Само собой, крупные товары вроде леса, руды или стали они не привезут — грифоны все же не лошади, телегу за собой не потянут. Но существует масса мелких и крайне дорогих вещей, которые нельзя или слишком дорого производить здесь, зато удобно купить и доставить сюда из другой страны. Те же украшения, артефакты, благовония…

На лице Лемана отразилась бешеная работа мысли. А заодно и невидимый счетчик включился, начав подсчитывать барыши от открывающихся перспектив.

— Шэйр, если помнишь, был и остается основным поставщиком специй в этой части света, — решил дожать его я. — Но торговцы в Дамане дерут за них втридорога, а тебе доставка обойдется вдвое дешевле. Опять же, из Черуольского королевства мы получаем массу полезных товаров. Да и в Орском краю есть интересные направления. А какие возможности подарят грифоны при переправке срочных сообщений, почты и донесений… в том числе и платных. Что, этим еще никто не занялся? Так стань первым! Что тебе мешает?

Леман забарабанил пальцами по столу.

— Торговлю наладить можно. Даже конкурентов потеснить не проблема. Но лишь в том случае, если оборотни согласятся с нами работать.

— Дай им хороший процент, и у них не будет повода отказываться.

— Да, но рано или поздно о них все равно узнают, и тогда к нам в гости нагрянут ищейки…

— Они и так нагрянут. Сам понимаешь, контакт мронов с официальными представителями империи — лишь вопрос времени.

— Тогда в чем смысл? И почему ты считаешь, что им будет выгодно иметь дело со мной, а не, к примеру, с императором?

— Они не хотят терять независимость, — пояснил я. — Им позарез нужно уберечь от посягательств свои горы и тот образ жизни, который они ведут. Контракты с императорским домом им по-любому не предложат, а сотрудничество с ИСБ будет вязать их по рукам и ногам. Имперцам, как ты понимаешь, до лампады новый вид оборотней — их тут и без того хватает, зато безопасники непременно заинтересуется грифонами. Кто-то из власть имущих гарантированно захочет себе крылатую игрушку. А еще они наверняка попытаются поставить воспроизводство крылатых помощников на поток. Грифоны — это ведь новые возможности для армии, связь, разведка… Однако для мронов грифоны как братья, доверие которых они не предадут. Да и свободу они ценят не меньше. Поэтому твоя задача — предложить им достойную альтернативу.

— Император все равно попробует на них надавить, — покачал головой Леман, но я только отмахнулся.

— Силой из Норейских гор мронов выковырять не удастся. Воевать с ними бессмысленно. Грифонов или аналогичного воздушного транспорта у империи нет, так что давить на мронов попросту нечем. А им так и так надо налаживать контакты с империей. Так почему бы не сейчас и не через тебя? Особенно если ты сделаешь вид, что не в курсе насчет грифонов. Если ИСБ что-то пронюхает, то пускай сами их разыскивают, а твое дело маленькое: мроны предложили товар, ты купил. Ни контрабанды, ни незаконной торговли… все исключительно в рамках правил.

Леман снова замолчал и на этот раз замолчал надолго.

Согласен, в моем плане было много белых пятен. Местами он и вовсе выглядел бредовым, насчет ИСБ тем более следовало все обдумать и тщательно взвесить, но я все же не стратег. Тогда как Леман на этом деле собаку съел, вот и пускай думает.

— Мне нужно время, — наконец сказал он, придя к каким-то выводам. — Надо поговорить с Лу. Подобрать команду, которая была бы не связана с Нумом и нашими теневыми делами. Получить официальное разрешение, оформить бумаги, найти исполнителей, организовать торговые точки, обеспечить их безопасность… да много чего понадобится. Но прежде я должен обсудить это с оборотнями.

Я кивнул.

— Их представитель готов с тобой встретиться.

— Когда? — мгновенно встрепенулся Леман.

— Хоть завтра.

— Нет. До завтра мне не успеть. А вот дня через три…

— Тогда до встречи, — улыбнулся я и поднялся из кресла, даже не сомневаясь, что Леман справится с любыми трудностями, ведь именно поэтому я его когда-то и выбрал.