Глава 6

Когда мы выбрались на поверхность, снаружи вроде ничего не изменилось. Ну кроме валяющихся на дне котлована тел, которые прямо на глазах начали разлагаться.

Вот уж когда отсутствие обоняние меня порадовало, потому что вонь от трупов должна была стоять такой, что из леса последние тараканы разбегутся.

Нардиса, кстати, мы нашли там же, в лесу — он сидел, привалившись спиной к пограничному камню, и тяжело дышал, словно загнанный конь. Весь какой-то бледный, осунувшийся и настолько скверно выглядящий, что я сразу понял — до других мест из списка Лу мы сегодня точно не доберемся.

— Что-то мне совсем нехорошо, — просипел компаньон, когда я остановился рядом. — Может, пойдем домой, а? Да и светает скоро.

Я молча открыл пространственную щель, вышел в собственной гостиной, активировал там маячок и, вернувшись обратно в лес, буквально вытолкнул парня в открывшийся портал.

Для него это стало последней каплей — оказавшись дома, он на карачках дополз до первого попавшегося ведра, и его тут же вывернуло какой-то мерзкой жижей. После этого сил у парня хватило лишь на то, чтобы добраться до дивана и с мучительным стоном рухнуть рядом, так и не сумев взобраться на подушки.

Пришлось его поднимать, затаскивать, осматривать… но даже тогда я не смог понять, что с ним происходит. Внешне это походило на отравление. Такое же, какое было после того, как он проглотил зачарованный мною амулет. Но сейчас амулет был на месте, я проверил, да и не дурак Нардис два раза наступать на одни и те же грабли. Ничего, кроме крови, он за последние сутки не ел и не пил. В лесу, смею надеяться, по глупости никакую травинку в рот не засунул. Так в чем же дело? И почему мой помощник выглядит так, словно вот-вот помрет во второй раз подряд?

— Прости, — виновато улыбнулся Нардис, встретив мой изучающий взгляд. — Кажется, сегодня я больше не ходок.

— Что с тобой?

— Не знаю… башка болит и мутит без меры… о-ох… если тебе не сложно, принеси сюда ведро, не то я весь ковер заблюю!

Я молча сходил, принес, и Нардиса тут же вывернуло снова.

Я после этого так же молча снял с его пояса флягу и, отвинтив крышку, попробовал содержимое на язык.

Кровь как кровь. Сам ее на днях добывал. Может, стабилизирующее заклятие ослабло? Может, за сутки в ней какая-то гадость завелась? Или проклятие в том лесу все-таки сумело до нее дотянуться?

— О-ох! — снова простонал Нардис, в третий раз склоняясь над злополучным ведром.

Когда он откинулся обратно на подушки, я присел рядом и потрогал его лоб.

Горячий… Саан меня задери, неужели у моего помощника остались человеческие слабости?!

— Что ты чувствуешь? — спросил я, встретив мутный расфокусированный взгляд.

— Голова… раскалывается… и х-холодно…

Нардис вдруг содрогнулся, как от озноба.

— Очень… х-холодно…

Я стер выступившую на его лбу испарину и, сходив на кухню, принес еще немного крови. Свежей и чистой. Но Нардис, едва вдохнул ее запах, прямо-таки позеленел и после этого минуты три не мог оторваться от ведра, исторгая из себя целые водопады все той же жижи, которую я так и не смог опознать.

— Воды ему дай, — вдруг посоветовал Мор. — Обычной, чистой. Говорят, смертным помогает.

— Не надо, — простонал Нардис, когда я поднялся и вышел. — Может, я и так… обойдусь?

— Пей, — велел я, сходив на кухню, и поднес к его губам полную до краев кружку. — Чем бы ты ни отравился, надо это вычистить. Когда тебе стало плохо?

— Как только те валуны увидел, так и прихватило.

— А почему не сказал?

— Решил, что это случайность. А оно только сильнее стало, — дернул щекой Нардис, с трудом выпив содержимое кружки. — Я думал — вернусь обратно, и оно отпустит. Но не отпустило. Нет… у-у-у… отойди, не то сейчас сблюю прямо на тебя…

Я вместо ответа подвинул ногой ведро и помог ему наклониться. А когда рвота прекратилась и к содержимому ведра добавилась простая чистая вода, разом передумал поить и кормить Нардиса чем-то еще.

Похоже, дело не в крови. И не во фляге. Скорее всего, мой помощник оказался чересчур чувствительным не только в плане обычных органов чувств, но и тех вещей, которые простые люди не замечают.

Я уже не раз обращал внимание, что некоторым из них дано предчувствовать беду. Какое-то особое ощущение, невнятная тревога или беспокойство, которое гонит с места зверей, срывает с насестов птиц перед грядущей бурей и точно так же заставляет людей метаться без явных причин. При этом мы уже выяснили, что ритуал резко усилил все физические возможности Нардиса, включая силу, скорость, а также обоняние, зрение и слух. Так, может, у него и иные способности возросли, поэтому-то он и скверну теперь способен ощущать на расстоянии?

Это было бы нехорошо.

Как я уже успел убедиться, сильные ощущения — не всегда благо. К примеру, Нардис теперь отлично видит в темноте, однако слепнет и страдает при свете солнца. После ритуала он начал ощущать множество запахов, но что с ним случится, если сунет свой нос в ведро тухлых яиц?

— Х-холодно, — простучал зубами парень, когда я окинул его еще одним внимательным взглядом. — Можно я что-нибудь накину?

Я так же молча поднялся, принес со второго этажа одеяло и, стряхнув с него пыль, укутал парня до подбородка. В детстве, насколько я помнил, мама часто так делала, если мне было плохо. А еще она держала меня за руку и иногда пела, чтобы я скорее заснул.

Держать я, естественно, никого и ни за что не собирался, да и петь меня никто не учил, однако Нардис действительно успокоился, и вскоре его зубы перестали отстукивать барабанную дробь. Тошнота тоже вроде бы улеглась. Рвота больше не повторялась. Еще через какое-то время его глаза стали сонными, движения — совсем вялыми, а речь — невнятной. А спустя полчаса он и вовсе вырубился, тогда как непонятный жар спал и больше не возвращался.

Само собой, о том, чтобы куда-то уйти, речи больше не заходило. Знаки не люди, от меня не убегут, грифоны тоже никуда не денутся, а вот нормальный помощник у меня имелся один-единственный. И мне не хотелось надолго покидать дом, не будучи уверенным, что в мое отсутствие он не помрет.

Пришлось сходить в горы и привести с собой Кость, оставив ее у постели больного вместо няньки. Ну а сам я, пока не рассвело, отправился пополнить запасы крови, которые постепенно подходили к концу.

Увы. Охота на этот раз не удалась — то ли из-за дождя, то ли из-за сильного ветра народу на улицах было мало, поэтому из двенадцати добровольцев мне на глаза попалось только три. Что за безобразие? В темные закоулки, понимаешь, никто в такую погоду не хочет соваться! Да и моя беззащитная персона почему-то не прельстила ни одного столичного бандита.

Одежду я по возвращении сменил, ногти почистил, мертвечиной от меня тоже пахнуть не должно. Так в чем же дело? Может, я мало побрякушек на себя нацепил? Или фляга в темноте слабо блестит?

Достав и тщательно отполировав свою главную приманку, я снова прицепил ее на видное место, пригладил волосы, оправил воротничок и из квартала Бедняков отправился прямиком в столичные трущобы в надежде, что хоть там найду подходящих кандидатов.

— Ой, какой хорошенький ма-альчик, — проворковала первая же встреченная мной на улице беззубая старуха.

— Ой, какая невкусная ба-абушка, — в тон ей отозвался я.

— А ну стой, поганец! — возмутилась бабка, попытавшись цапнуть меня за шкирку, но увидела мою добрейшую улыбку и шарахнулась прочь. — Чур меня! Чур!

— До свидания, — вежливо попрощался я, глядя, как бабка, подобрав грязные юбки, сломя голову понеслась прочь. — Надо же, а прыткая оказалась бабушка. Может, зря я на нее не позарился?

— Ты что там сейчас вякнул, сопляк? Пошто бабку обидел?! — вдруг высунулась из окна ближайшего дома чья-то немытая рожа.

Я обернулся и, оглядев замызганный домишко, в единственном окне которого тускло горел свет, приятно удивился: кроме крепкого и абсолютно здорового бугая, внутри больше никого не было. Затем демонстративно изучил щербатую физиономию хозяина, ощутил на себе злой взгляд и удовлетворенно кивнул.

Какая удача.

— Доброго вечера, уважаемый. У вас, случайно, комнаты на ночь не сдаются?

— Что-о?! — взревел бугай, и рожа из окна тут же исчезла, а взамен за дверью послышались тяжелые шаги. — Щас я тебе покажу комнату!

Дверь с визгом распахнулась, но прежде чем здоровяк успел разинуть пасть во второй раз, я легонько стукнул его сапогом по колену. Когда он согнулся, добавил еще разок по лбу, а когда незадачливая жертва растянулась на пороге, быстро огляделся.

Отлично.

Прохожих нет, свидетелей нет, и минус еще один доброволец в списке.

— Лежи-лежи, — посоветовал я заворочавшемуся мужику. А когда тот открыл глаза и попытался подняться, одарил его смачным щелбаном, после чего ухватил потерявшего сознание мужика за ногу и, беззаботно насвистывая, затащил в дом, не забыв при этом аккуратно прикрыть входную дверь.

* * *

— Ну как самочувствие? — осведомился я, когда Нардис открыл глаза.

Тот вместо ответа задумчиво повращал глазами, зачем-то ощупал челюсть, потом осторожно потрогал затылок и, выбравшись из-под одеяла, вынужденно признал:

— Есть хочу.

— Кровь на кухне.

— Ты не понимаешь, — с удивлением прислушался к себе парень. — Я нормальной еды хочу… хлеба, мяса… можно даже жареного с корочкой!

— То есть кровью ты наконец-то насытился, — без малейшего удивления констатировал я. — Что ж, это радует. Только в трактир сам пойдешь, а то я на твои запросы не рассчитывал.

Нардис на пробу встал, немного потоптался возле дивана, пока я дочитывал очередную книгу. Но с равновесием, как и со всем остальным, у него все оказалось в порядке, поэтому он уже уверенным шагом подошел к окну и, слегка приоткрыв штору, болезненно прищурился.

— Сколько я проспал?

— Чуть больше суток.

— Мне показалось или сегодня солнце не такое яркое?

— Как всегда. Просто ты наконец-то начинаешь привыкать к свету. Странно только, что это случилось лишь после того, как ты попал в скверну.

Нардис поморщился.

— Не напоминай.

Пока он приводил себя в порядок и бегал до ближайшего трактира, с книгой я все-таки покончил и запихнул жизнеописание какого-то брюзгливого старика обратно на полку. Ну а когда компаньон все-таки вернулся, я обнаружил в нем несколько дополнительных изменений, которые заслуживали отдельного внимания.

Во-первых, после возвращения у Нардиса впервые за все время его новой жизни появился румянец на щеках. Сама кожа стала не такой бледной. Да и цвет глаз заметно поблек, так что теперь, если специально не присматриваться, парня вполне можно было принять за обычного человека.

— Ну-ка покажи зубы, — скомандовал я, заметив еще одну любопытную деталь.

Нардис послушно приподнял верхнюю губу, и вот тогда сомнений не осталось — его клыки действительно уменьшились, причем настолько, что почти вернулись к прежним размерам.

— А если так? — заинтересованно произнес я, взяв со стола его флягу и, сняв крышку, сунув парню под нос.

Тот, едва вдохнул запах крови, дернулся. Опасный огонек в его глазах тут же разгорелся вновь. Клыки, словно живые, прямо-таки поползли, полезли наружу, словно их что-то выталкивало из десен, но почти сразу, спохватившись, вернулись к нормальному виду. А там и глаза погасли, поскольку Нардис уже привычно обуздал охватившую его жажду и отвернулся.

— То есть ты уже способен это контролировать, — задумчиво проговорил я, завинчивая флягу и убирая ее в сторону. — Хорошая новость. Значит, со временем тебе не придется прятаться, и у людей не возникнет лишних вопросов.

— Мы сегодня куда-нибудь собираемся? — вместо ответа спросил компаньон, на всякий случай ощупав зубы языком.

— Да. Вестей от Лу пока не было, так что планирую этой ночью заглянуть в Шэйр. Говорят, там есть еще одно симпатичное кладбище…

— Я с тобой.

Я, поразмыслив, возражать не стал, поэтому, как только на улице начало темнеть, открыл портал и шагнул внутрь, не забыв прихватить с собой Кость и маячок.

На этот раз координаты Лу оказались точнее, так что всего через четверть часа мы остановились на краю старого кладбища, у которого, в отличие от Дамана, не то что защиты — даже ворот больше не было.

— И снова заброшенные земли, — с задумчивым видом обронил Нардис, окинув взглядом окрестности. — Что ж, тут хотя бы скверной не пахнет. Да и о причинах ухода местных жителей гадать не приходится.

Я мельком покосился на подбирающееся с юга огромное песчаное море, до которого осталось рукой подать, и кивнул.

Все правильно — пустыня подобралась к жилым краям слишком близко, а там, где песок, ничего не растет. Вот люди и ушли. Мы, кстати, видели за пригорком несколько заброшенных деревушек. Старую дорогу, которой давно не пользовались. И судя по всему, люди уходили отсюда постепенно, без спешки, да и следов присутствия нежити нигде не было видно.

— Пойду осмотрюсь, — бросил Мор, пока мы изучали местные достопримечательности. — Проклятых камней пока не чую, но кто знает…

Мы с Нардисом тоже разбрелись по кладбищу в поисках ведьминых знаков и всего, что может быть на них похоже. Даже Кость принялась что-то вынюхивать, словно ей было чем это делать. Однако на этот раз повезло именно Мору, который довольно скоро отыскал подходящую могилу.

Собственно, могилой это назвать было сложно — просто едва заметный холмик, присыпанный песком и поросший жухлой травой. Однако над ней стоял, накренившись, старый, обколотый по краям надгробный камень, на котором оказались выбиты такие же предостерегающие знаки, как и на пограничных валунах в Черуольском лесу.

— А вот этот символ мне раньше не попадался, — заметил я, обнаружив на камне полуистершуюся то ли руну, то ли букву, похожую на незамкнутый сверху овал, перечеркнутый посередине вертикальной полоской.

— Интересно, как люди Лу его нашли? — вдруг поинтересовался Нардис. — Места-то заброшенные. Просто так сюда никто не заглядывает.

— Я еще лет двадцать назад напряг Лемана относительно таких мест, так что все эти годы его люди собирали и проверяли всевозможные слухи. Но за столько лет они нашли всего три достоверных упоминания о ведьминых знаках. И нам придется проверить их все.

— Что ж ты их раньше-то не проверил? — удивился парень.

Я только плечами пожал.

— Некогда было. Работал.

— Эй, вы копать будете или нет? — нетерпеливо поинтересовался кружащий над могилой призрак, и Нардису ничего не оставалось, как пожать плечами и скинуть со спины тяжелый мешок.

В одиночку, правда, работать ему не пришлось — Кость тоже захотела поучаствовать в раскопках, поэтому вдвоем они за считанные минуты вырыли такую яму, что в ней было впору хоронить самого императора. Одно плохо — даже докопавшись до приличной глубины, ничего путного они не обнаружили. Остатки чьего-то гроба, самые обычные кости, но ни одного артефакта или иных вещей, которые могли бы даже теоретически быть связанными с ведьмами.

На полусгнивших досках даже надписей было не видать, да и сам их вид говорил о том, что захоронение не такое уж и старое. Тогда как по-настоящему древних вещей мы так и не нашли, что заставило усомниться в правильности наводки.

Впрочем, Нардис проявил упрямство, когда решил разворошить могилу поглубже, и, как ни странно, спустя полчаса интенсивного махания лопатой ему все-таки повезло. Лопата ударилась обо что-то твердое, раздался неприятный металлический лязг, а спустя еще несколько минут, когда Нардис разгреб руками слежавшуюся землю, на свет божий показались останки второго, намного более старого скелета, на груди которого, оплетенная костлявыми пальцами, стояла небольшая серебряная шкатулка.

— Храмовое серебро, — хмыкнул я, присмотревшись к находке. — На обычном давным-давно образовались бы рытвины. А это до сих пор как новенькое. Интересно, да?

— Доставай быстрее, — поторопил Нардиса призрак, но тому пришлось повозиться, чтобы выдрать из рук скелета сокровище. Когда же шкатулку все-таки подняли на поверхность, то оказалось, что на крышке есть узор, очень напоминающий тот, что я видел на саркофаге герцога Болойского.

— По-видимому, древние знания не совсем утеряны, — заметил я, обнажая запястье. — Мор, ты все еще не знаешь, есть ли там твой осколок?

— Похоже, сквозь чистое серебро мой взор все-таки не проникает, — с сожалением отозвалась тень, а как только я капнул на крышку шкатулки несколько капелек крови, нетерпеливо подался вперед.

Когда на поверхности шкатулки расцвел кровавый узор, внутри, как и в саркофаге, что-то щелкнуло, и крышка легко откинулась в сторону. А под ней, завернутый в полуистлевшую ткань, обнаружился довольно крупный, на удивление острый на краях каменный осколок, при виде которого и я, и Мор выразительно переглянулись.

— Оно, — удовлетворенно протянул я, на пробу коснувшись камня, внутри которого тут же загорелся и запульсировал алый огонек.

Надо же, а ведь до этого момента и я не был уверен полностью.

— Посмотри-ка, — сказал я, заглянув внутрь и поворошив останки ткани, — тут тоже знаки. Помнишь, ты еще удивлялся, что совсем не чувствуешь ведьминой магии? А она, похоже, до сих пор работает и заодно прячет осколки твоей души и моих воспоминаний.

— Зачем кому-то было их прятать?

— Кто знает? Может, жрецы испугались проклятого предмета, но не смогли его уничтожить и решили таким образом похоронить? А может, ты при жизни так нагрешил, что тебя убили и даже после смерти кто-то захотел сделать так, чтобы ты не воскрес ни при каких обстоятельствах?

Мор тяжело вздохнул.

— Я все еще мало помню. Но насчет грехов ты, возможно, прав. В свое время я стал причиной многих смертей.

— Думаешь, ты мог иметь отношение к тому заклятию над долиной?

— Не исключено. Ведьма же не сама его придумала — ей явно кто-то подсказал. Так почему бы и не я?

Я поразмыслил и согласился: действительно, почему бы не он? Мало ли какие тогда были знания? Может, уже в те времена были сторонники и противники Саана или кому-то темный бог подарил особые привилегии, позволив использовать силы, которые по определению были недоступны ведьмам. Так почему бы этим отступником не мог быть Мор?

— Ладно, забирай, — протянул я шкатулку призраку.

— А ты?

— Я свое уже взял.

— На этот раз не было воспоминаний? — полюбопытствовал Нардис. — Ты вроде сегодня не цепенел.

Я только плечами пожал.

— Были. Но ничего нового они мне не принесли. Ну а пока Мор принимает свое наследие, давай-ка пороемся в других могилах. Кто знает? Может, там найдется чем поживиться?