Глава 7

— Знаешь, что меня во всем этом смущает? — обронил Нардис, когда мы закончили с обыском, а Мор вернулся в амулет до следующей ночи. — Вот вроде шкатулка из храмового серебра, а символы-то на ней — ведьминские. Как такое стало возможным?

Хм. А ведь верно. Где ведьмы, а где жрецы…

— Может, все это время мы не там искали? — тем временем развил свою мысль напарник. — Может, старые знания еще сохранились в храмах? И жрецы не просто стали преемниками ведьм, а получили какую-то информацию об их магии? Сам посуди: если даже сейчас что-то находится, то на момент образования жреческого ордена от ведьм наверняка остались не только устные свидетельства, но и артефакты, какие-то записи, рассказы очевидцев. Что, если эти сведения сохранились?

— Предлагаешь еще раз прогуляться по храмам и позадавать там вопросы?

— Сомневаюсь, что тебе о таком расскажут. Но вот наладить связи среди жрецов точно не помешает. Даже в том случае, если технология изготовления чистого серебра была известна давным-давно, а жрецы получили ее уже готовой. Вместе со шкатулками, вазами и иными емкостями, способными удерживать в себе проклятые предметы. Тогда, может, нам и колдуна больше искать не придется. И оставшиеся знаки будет кому расшифровать.

Я посмотрел на Нардиса с удивлением.

А голова у него соображает. Мы с Мором, увлекшись поиском собственно камней, другие варианты почти не рассматривали. А между тем идея была толковой и к тому же объясняла, почему оставшиеся камни ни призрак, ни я больше не ощущали.

Скажем, если какие-то вещи и впрямь уцелели после гибели ведьм, то их могли отыскать не только жрецы. Первое время после катастрофы наверняка царила неразбериха. Ведьмы кто погиб, кто утратил силу, но у них остались наследники, последователи, слуги наконец… да и сами ведьмы вряд ли вымерли в одночасье. Значит, часть знаний о проклятых предметах и артефакты, способные их нейтрализовать, вполне могли сохраниться, перейти по наследству, а то и просто быть случайно найденными при раскопках. И вот если кто-то еще в те времена начал находить проклятые камни, то наверняка были и попытки их уничтожить.

Допустим, из этого ничего не вышло.

Но пока жрецов не появилось достаточно много, а в храмах не стали наполняться божественной силой алтари, проклятые камни нужно было где-то хранить, изолировать их от живых, пока не случилось беды. И вот тогда-то их начали прятать… к примеру, в опечатанных шкатулках. А может, и в тайниках, как герцог Болойский. Какие-то, возможно, десятилетиями передавались от отца к сыну. Какие-то, напротив, закапывались в землю. Но при этом снаружи непременно оставлялись знаки… предупреждения… подсказки… которые позволили бы сведущему человеку понять, найти и передать храму то, что ни в коем случае не должно было попасть в чужие руки.

Почему же местом захоронения проклятых камней выбирали именно кладбища?

Да потому, что туда обычно мало кто ходит, но при этом по какому-то недоразумению даже во время войн могилы стараются не топтать. Есть все же в людях некоторое почтение к месту упокоения чужих предков. Поэтому грабить могилы все-таки грабят, но крайне редко разрушают или сжигают захоронения дотла.

Разумеется, проклятые камни были найдены не все. Некоторые осколки разлетелись так далеко и угодили так глубоко под землю, что даже Мору понадобилось несколько тысячелетий, чтоб выудить один такой наружу. Некоторые, как мы уже убедились, все эти годы тихонько пролежали в земле, так толком никому и не навредив и поэтому же сумев не привлечь к себе внимания. Какие-то, возможно, все-таки были найдены и доставлены в храм, где если не уничтожены (Мору в этом вопросе, полагаю, можно верить), то как минимум обезврежены. А вот некоторые почему-то активизировались и успели образовать вокруг себя полноценную скверну. Причем очень сильную скверну. Могущественную. Заметно отличающуюся от тех темных пятен, которые мне доводилось видеть раньше.

Получается, чтобы собрать оставшиеся осколки, нам следовало посетить другие такие же старые, богатые нежитью скверны. Быть может, стоит начать поиски со скверн с уже созревшим сердцем. А еще, как сказал Нардис, имело смысл уже сейчас начать искать выходы на жреческий орден, при этом не останавливая ту работу, которую я поручил Леману и его людям порядочное время назад.

Глянув на быстро светлеющее небо, я решил не откладывать дело в долгий ящик и предложил Нардису навестить последний из адресов, которые добыла Лу.

Орский край, Озерное княжество…

Мне еще не доводилось там бывать, поэтому координаты Лу оказались довольно далеко от отметки на моей карте, и переместились мы не собственно в княжество, а на северо-западную окраину империи, в окрестности какой-то деревушки, которая встретила нас неожиданным шумом.

Я поначалу решил, что у людей праздник, и поэтому там так кричат. Но потом увидел за деревьями столб черного дыма, и мысль о празднике как-то незаметно испарилась.

Когда же мы вышли из леса и увидели саму деревню, то оказалось, что горят дома… целых два… однако никто не торопится их тушить. Просто потому, что по единственной улочке в это время бродила неупокоенная нежить, а чудом уцелевшие люди с криками и воплями разбегались кто куда.

— Скверны не чую, — настороженно сказал Нардис, на всякий случай покрутив головой. — Ничего не болит, не тошнит… откуда тогда взялись твари?

Я молча указал ему на слабо светящийся овал посреди деревни. Портал не портал… скорее, что-то вроде пространственной щели, как у меня, откуда в этот самый момент вывалились двое кривоногих зомби и потащились к ближайшему целому дому, в окне которого промелькнуло чье-то испуганное лицо.

— Спонтанный портал? — припомнил мои объяснения Нардис. — Значит, скверна может быть на другом конце империи, а твари тут… аж слюни пускают, уроды.

Я с сомнение оглядел мертвое воинство.

Не такие уж и уроды. Плоть почти целая, руки-ноги на месте, и не имеется ни одной страхолюдины вроде тех, что я уничтожил днем раньше. Хотя нет. Вон какая-то образина из-за угла вывернула. Высокая, тощая, кривая, прямо обтянутый кожей скелет. Лапы чуть ли не до земли висят, ноги почему-то в обратную сторону вывернуты. А вместо головы на тонкой шее сидит грязно-серая тыква, лишенная носа и глаз, зато с такой пастью, что туда, наверное, моя голова поместится без проблем.

— Мы идем или нет? — нетерпеливо оглянулся на меня Нардис. — Там же люди. Помочь бы надо.

— Так иди и помоги.

Нардиса дважды упрашивать не пришлось. Скинув на землю заплечный мешок, он выхватил оттуда лопату и тут же сорвался с места, замахиваясь прямо на ходу.

— А ну пошли вон, твар-ри поганые!..

Нежить ему, естественно, не ответила. Собственно, на одинокого разумного, имея под боком гораздо более аппетитную добычу, они почти не обратили внимания. Некоторые из них уже вовсю ломились в обреченный дом. Кто-то все еще бестолково бродил рядом. И только тощая тварь на удивление шустро развернулась на звук, после чего вскинула костистые лапы и присела, заранее раззявив пасть.

Мне даже интересно стало, что будет дальше и каким именно образом тварь собирается атаковать. Но я совершенно не ожидал, что вместо того чтобы прыгнуть, она вдруг выстрелит из пасти длинным тонким языком. Издалека, правда, было плохо видно, чем она собиралась поразить бегущего к ней человека, но Нардис при виде этакого чуда даже не остановился. Промчавшись мимо с запредельной для смертного скоростью, он попросту вырвал твари язык и, отшвырнув его прочь, врубился в толпу зомби, настойчиво пытающихся проникнуть в жилище.

Я удовлетворенно кивнул, когда во все стороны полетели ошметки плоти.

Нардис сначала орудовал лопатой, однако в ближнем бою она оказалась не самым подходящим инструментом, поэтому вскоре парень ее бросил и принялся рвать зомби на части руками, благо мертвая плоть была податливой и поддавалась его когтям на раз-два.

Вскоре все было кончено, и Нардис рысью помчался к другим домам, вокруг которых тоже бродила нежить, а я тем временем без спешки спустился и, подойдя к ворочающемуся на траве «скелету», с интересом оглядел валяющийся рядом язык.

Хм. Какая любопытная у него конструкция. За основу, вероятно, было взято строение языка у лягушки с поправкой на размеры, конечно. А вот на конце у него имелось не липкое место, а что-то вроде пасти, которая при моем приближении начала судорожно распахиваться и снова сжиматься. Внутри оказалось довольно много зубов и какая-то клейкая субстанция, похожая на густую слюну. Причем слюна продолжала выделяться даже сейчас, когда язык отделили от тела. Тогда как сама тварь вяло ворочалась, словно с утратой языка потеряла всякую координацию.

Хотя нет, не потеряла.

Стоило мне оказаться на расстоянии удара, как эта дрянь махнула когтистой лапищей, явно намереваясь подрезать мне сухожилия. Но я успел отступить, после чего сломал монстру хребет, потом оторвал сразу все конечности. И только когда тварь перестала представлять опасность, полез копаться во внутренностях, потому что такого необычного экземпляра мне до сих пор не попадалось.

— Их называют гортами, — вдруг произнес материализовавшийся надо мной Мор. — Кровь из людей любят высасывать. Говорят, могут осушить взрослого человека за считанные минуты.

Ах вот почему у нее язык с глоткой сращены. А вместо желудка и вовсе Саан знает что.

— Кровососы, значит?

— Вампры, — кивнул Мор. — Кажется, кто-то упоминал при мне именно это слово. Или вампиры? Точно не помню.

— Вампиры — это что-то из южного диалекта? — припомнил я.

— Да. В княжестве Айр мыши такие есть. Летучие. Мелкие и кусачие. Говорят, целыми стаями иногда нападают и кровь сосут, пока жертва от истощения не помрет. Кстати, а где это мы? — с любопытством огляделся призрак. — Ого. Ты что, снова людей спасаешь?

— Это Нардис их спасает, — отмахнулся я, продолжая увлеченно ковыряться в брюхе у твари. — А у меня, как видишь, сугубо научный интерес.

Мор хмыкнул.

— Проверяешь воскрешенного в действии?

— Почему бы и нет?

— Действительно, — со странным выражением протянул призрак. — Но на твоем месте я бы поостерегся устраивать такие проверки в присутствии свидетелей.

— Да? А что не так?

Я оторвался от твари и, оглядев вышедшего из-за дома Нардиса, наморщил нос.

Мда. Пожалуй, Мор прав — напарник сейчас выглядел не лучше нежити. Всклокоченный, взбудораженный, одежда вся в ошметках чужой плоти, глаза горят кроваво-красными огнями, клыки опять из-под верхней губы вылезли…

Что там Мор говорил про вампиров?

Заметив, что парень направился к ближайшему дому, я поспешил его окликнуть. А вошел в деревню сам, на всякий случай снял капюшон, проверил одежду, руки, после чего осторожно постучал в первую попавшуюся дверь и крикнул:

— Эй, люди! Не бойтесь! Я принес вам добрые вести…

* * *

— Ну и зачем ты это сделал? — проворчал Нардис, когда мы отправились дальше. — Думаешь, я бы не сдержался? Не смог бы им все объяснить?

— Думаю, для деревенских и без того на сегодня было достаточно потрясений.

— Да? А встретить мальчишку, который явился невесть откуда и с улицы, где только что кишели мертвяки, прокричал, что, дескать, нежить ушла, это для них не потрясение?

Я хмыкнул.

— Они все равно не поверили. Готов поспорить, до утра никто из них даже нос на улицу не высунет. А любого, кто попытается войти в дом, тут же поднимут на вилы.

— Главное, что они живыми остались, так что моя совесть чиста.

Я на это ничего не сказал. Такая странная штука, как совесть, все еще вызывала у меня недоумение. Нет, суть этого человеческого свойства я в какой-то степени уловил, однако для меня оно по-прежнему оставалось недоступным. А значит, и бесполезным.

Больше мы на эту тему не разговаривали, а добравшись до границы между империей и Озерным княжеством, которую обозначала речка под названием Вьюнка, предпочли обойти сторожевые посты на обоих берегах реки, а потом я и вовсе открыл несколько порталов подряд, чтобы не терять время. Перемещаться от одного холма до другого было, конечно, неудобно, Нардиса так и вовсе пришлось оставить далеко позади. Зато когда я добрался до нужного места, то перетащить парня с помощью маячка труда уже не составило. Не говоря уж про Мора или мою верную Кость.

Это, как и говорила Лу, оказалось очередное кладбище. Большое, старое, но вполне еще действующее. Располагалось оно неподалеку от берега одного из озер, которыми так славился Орский край, тогда как на другом стояло сразу несколько сел, усилиями которых местное захоронение, так сказать, и пополнялось.

Нужную могилу мы тоже отыскали быстро, и надо сказать, выглядела она не такой древней, как в Шэйре. Однако шкатулку на дне мы все-таки нашли и достали из нее такой же крупный, прямо-таки сочащийся проклятием осколок.

Мор, когда его принимал, снова не сдержался, отчего могилы на кладбище явственно зашевелились. Однако на этот раз мертвецы оказались покладистыми, а как только призрак сбросил оцепенение, быстренько закопались обратно и даже цветочки на могилках самостоятельно поправили.

Мне же осколок ничего хорошего не принес. Видение на этот раз было всего одно, но настолько непонятное, что это вызывало недоумение.

Я увидел странное место. Какие-то руины, покрытые толстым слоем черного пепла. Черное небо. Черную землю. Стоящие тут и там фигуры, сотканные из такого же странного пепла, но при этом подозрительно похожие на человеческие. А еще я видел дым… очень много черного дыма, который, словно море, стелился по улицам мертвого города, делая его совсем уж зловещим.

Где бы я ни находился, этот дым был повсюду. Сопровождал меня как верный пес, только и ждущий приказа хозяина. Стелясь по земле, вдоль разрушенных стен, он бесшумной змеей полз следом, на время скрывая, а потом так же спокойно освобождая из-под черного шлейфа останки разрушенного города.

Сотканные из пепла фигуры стояли везде. На улицах. Среди остовов домов. Просто на дороге. Когда я приближался, они начинали оживать: поворачивать мертвые головы, протягивать руки. Иногда они просто оседали на землю, словно больше не имели сил стоять. А порой казалось, что из-под них вот-вот что-то вырвется наружу, а из распахнутых ртов раздастся самый настоящий крик.

Правда, самого крика я ни разу так и не дождался. Город был абсолютно мертв и в нем царила такая же мертвая тишина. Один лишь я, словно призрак, бродил между разрушенных домов, бездумно заглядывая в окна, безучастно огибая раскатившиеся по улицам обломки или надолго замирая рядом с какой-нибудь из фигур.

Сколько я так бродил от дома к дому, трудно сказать.

Год? Век? Тысячелетие?

Картинки сменялись одна другой, однако все в них было одинаковым: то же мрачное небо, тот же вездесущий пепел и бесконечно сменяющие друг друга человеческие фигуры, среди которых не нашлось ни одного знакомого лица…

— Вилли? — потеребил меня Нардис, заставив оторваться от воспоминаний. — Эй! С тобой все в порядке?

Я с некоторым усилием стряхнул наваждение.

— Да. А что?

— Ты уже почти час стоишь без движения, — с беспокойством сообщил напарник. — Мор сказал, что иногда воспоминания затягивают, вот я и подумал…

Я кивнул.

— Благодарю. Возвращаемся.

Нардис с облегчением выдохнул.

— А шкатулки куда планируешь деть? Леману опять продашь?

— Зачем? Скоро нам понадобится повод, чтобы поговорить по душам со жрецами. А что может быть лучшим поводом для беседы, чем желание вернуть жреческому ордену храмовое серебро?

На этот раз домой мы вернулись задолго до рассвета, благо в обратную топать на своих двоих было уже не нужно. Однако отдохнуть нам так и не дали. Едва Нардис зажег в гостиной свет, как в дверь вежливо постучали, а спустя еще пару минут незнакомый паренек с поклоном вручил мне запечатанный конверт.

— Госпожа Леман просит навестить ее как можно скорее.

Я без особого удивления распечатал письмо и, пробежавшись глазами по красиво выписанным строчкам, поднял на посыльного взгляд.

— Сегодня визит еще будет уместным?

— Да, мастер Вильгельм. Экипаж ожидает снаружи.

— Что там? Что-то срочное? — настороженно осведомился Нардис, когда я вернулся в гостиную и бросил письмо в камин.

— Возле одной из баз Леманов заметили грифона. Лу просит помощи.

— Тогда едем. Красивой леди грех отказывать.

Я окинул встрепенувшегося парня изучающим взглядом, но тот даже не думал выказывать признаки усталости. То ли я недооценил его возможности, а то ли дело было в чем-то еще. В итоге у Лу мы оказались всего через полчаса, и я не удивился, обнаружив в ее доме не только Лемана-старшего, но и его верного помощника Нума, который, хоть за эти годы и постарел, но все еще выглядел крепким, выносливым и, как оказалось, не утратил ни прежних навыков, ни остроты ума.

— Мастер Вильгельм, — коротко поклонился он, когда мы зашли в малый кабинет. — Рад встрече. А это, наверное, мастер… Нардис?

Напарник кинул в мою сторону вопросительный взгляд, но я кивком разрешил ему избавиться от шляпы и плаща. После чего в кабинете воцарилась неловкая тишина, а Леман принялся жадно изучать парня, который с момента их последней встречи не постарел ни на миг. Да и Нум позволил себе проявить легкое удивление. Даже Лу рассматривала Нардиса с нескрываемым интересом.

— Неожиданно, — наконец признал Леман, когда вдосталь насмотрелся на парня. — Это какая-то магия? Иллюзия? Или же этому можно научиться?

Я качнул головой.

— Научиться нельзя. Можно только повторить его путь, но тебе это точно не понравится. Да и потерю самостоятельности ты не переживешь.

— Все настолько плохо?

— Просто иначе. Тем более что путь экспериментальный, а для того, чтобы на него вступить, тебе для начала придется умереть, и я не могу гарантировать, что ты сможешь потом снова вернуться к жизни.

Леман с разочарованным видом отвернулся.

Все верно. Умирать он не хотел. Да и на клятву на крови, означающую полное подчинение, вряд ли согласится. Слишком свободолюбив. Слишком независим и горд. Так что рисковать оставшимися годами ради сомнительного эксперимента ему не с руки.

— Докладывай, — взяла разговор в свои изящные ручки Лу.

Нум едва заметно вздрогнул, оторвав от Нардиса неверящий взгляд, и подобрался.

— Информации не так уж много. За три дня все слухи мы, разумеется, проверить не успели, но есть несомненные следы присутствия чужаков на северной и особенно северо-восточной границах империи, — сообщил он, приковав к себе все без исключения взгляды. — Если верить местным, к людям они стали выходить не так давно — лет пятнадцать или чуть больше назад. Черноволосые, дикие, говорят почти без акцента… все как и сказал мастер Вильгельм, только о грифонах местные пока не в курсе. Сами чужаки назвались морронами, но местные их стали называть мронами или мраунами. А в деревни эти типы явились с предложением торговать. Шкуры, мясо, редкие травы… Спрос не особо большой, но в некоторых деревнях чужаков все же приветили, и торговля там, хоть и вялая, вскоре наладилась.

— На одной торговле они бы не выжили, — скупо заметил Леман. — В Норейских горах слишком холодно для полноценного земледелия. И там весьма проблемно выращивать скот.

— Вот именно. Им нужно зерно, ткани, оружие… вероятно, раньше они получали все это в другом месте. Но лет пятнадцать или чуть больше назад что-то случилось, и они начали искать источники пропитания поближе.

Угу. Я у них случился. И мое проклятие. Если я прав, то вместе со звериной ипостасью способность перемещаться на большие расстояния оборотни тоже утратили, вот и вынуждены были однажды налаживать связи с ближайшими соседями.

— В то же время небольшие деревни вряд ли способны обеспечить их провиантом в достаточном количестве, — тем временем продолжил Нум. — Крестьянам зачастую самим есть нечего. Поэтому мы походили, поспрашивали и выяснили, что с момента появления мронов в округе куда-то запропастились все разбойники. Раньше нет-нет да и налетали на караваны, порой даже мелкие деревеньки с наскоку пытались брать, одиноких путников опять же грабили, а потом вдруг раз — и повывелись. О контрабандистах, с которых некоторые старосты имели свой процент, тоже теперь не слышно. Или их перебили, или же они перестали водить караваны теми путями. А разбойники — это обычно кто? Разорившиеся крестьяне. Так вот кое-кто из них, не оценив прелести бандитской жизни, все-таки вернулся домой. Мы одного такого выловили, допросили. И он сказал, что в последние годы на лесные банды действительно стали нападать. Кто и откуда — не знает. Якобы налетали ночью. Людей всех — под нож, товары и скот забирали с собой. Он сам чудом спасся, потому что в ту ночь на свиданку к зазнобе своей сбежал. А когда вернулся и увидел, во что превратилась стоянка… в общем, решил завязать. Но когда мы спросили, не видел ли он перед налетом крылатые тени в небесах, он признался, что да, были тени. Но подробностей никто не разглядел, сами крестьяне приняли их за больших птиц, так что думаю, можно с высокой долей вероятности предположить, что тут не обошлось без наших крылатых «друзей».

— Полагаешь, они выслеживали ворье сверху, а потом улучали момент и забирали максимум добычи? — нахмурилась Лу.

— Имея грифонов, это было бы проще простого. А исходя из того, что почти никто после таких налетов не выживал, думаю, чужаки умышленно заметают следы.

— Почему же они не нападают на деревни? — следом за дочерью нахмурился и Леман-старший. — Такие честные? Идейные? Опасаются конфликта с империей? Или же старостам удалось с ними как-то договориться?

— Возможно, налет на вашу базу был связан именно с этим, — кивнул я. — Кто-то из деревенских вас увидел и сдал, а грифоны атаковали в надежде на поживу. Но обнаружив вместо еды запрещенные артефакты, мроны решили уничтожить добычу, потому что в Норейских горах артефакты бесполезны.

Лу стукнула ногтями по столешнице.

— А если они пошли дальше, чем простые договоренности о торговле? У ИСБ по окраинам тоже люди имеются. Слухи ведь ходят. Если мы смогли узнать про чужаков, то что мешало это сделать и им? К тому же мроны хотят торговать, а значит, им наверняка нужны не только пропитание, но и деньги.

— Полагаешь, они могли наладить контакты? — внимательно взглянул на дочь Леман.

— В ИСБ умеют просчитывать выгоду. А грифоны, как ни крути, очень ценное приобретение, особенно если оборотни согласятся обеспечить крылатыми разведчиками имперских ищеек.

— Попробую это выяснить, — кивнул Нум, когда оба Лемана бросили на него выразительный взгляд. — Если между империей и оборотнями наладились связи, то должен быть заключен официальный договор. А если есть договор, значит, есть и бумаги, которые можно прочесть или выкрасть.

— Хорошо, — откинулся на спинку кресла Леман. — Но это не избавляет нас от проблемы налетов. Лу, возле какой, говоришь, базы видели грифона?

— Около Второй северной. Самый ценный товар мы оттуда уже вывезли, но сам понимаешь — под наблюдением она может быть не одна. Вильгельм…

Я замедленно кивнул.

— Пожалуй, мы с Нардисом немного прогуляемся. Говорят, на севере леса красивые. Нападения происходили ночью?

— Да, — отозвался Нум. — Как правило, незадолго до рассвета.

— Тогда мы еще успеем посмотреть на местные достопримечательности. Лу, дашь мне координаты?

Маленькая леди молча протянула мне сложенную вчетверо карту. Я так же молча ее развернул, просмотрел и вышел, прикидывая по пути, как быстрее добраться.