Глава 20. Начистоту. Неро

НЕРО

В каждые отношения ты тащишь все свое прошлое дерьмо, потому что от себя не убежать.

Если ты ревнивый и подозрительный псих, то ты конечно можешь быть милым на свиданиях. Попритворяться немножко.

Но нутро все равно из тебя вылезет.

Рано или поздно выльется весь твой гной, покажутся клыки или что там еще у тебя припрятано за душой.

Страхи, слабости, неуверенности — все тоже проявится, как следы на снегу.

Жизнь — это не свидания, в ней нельзя просто наговорить женщине красивой лабуды, надарить подарочков и ждать, что все будет приторно-сладко.

Жизнь намного шире и глубже, чем клубничное варенье.

А я сладкое даже не особо люблю. Я всю жизнь предпочитаю острое.

Иногда слишком.

Если ты врешь, то неправда, что твои отношения долго не продержатся.

Продержатся. Только счастья в них не будет.

Уж я-то знаю.

А у всех, у кого несчастье в отношениях уже под кожу въелось, в мозгах крутится одна пластинка: как тебя снова будут иметь.

Как тебя унизили и недопоняли, чего тебе недодали или как еще тебя прекрасного шваркнули мордой об пол.

И ты занимаешься тем, как нарастить себе клыки побольше, когти подлиннее или как сделать свои колючки острее и ядовитее.

Чтобы защититься, чтобы отбить, пробить, продавить и победить.

Врага, ага. Ну, то есть женщину. Или мужчину. С кем ты в отношениях.

Чтобы больше никаких унижений.

Вся твоя жизнь становится сплошной войной. И, конечно, все безумно серьезно.

Особенно твои раны.

Это другу можно простить, что тот толкнул в игре слишком сильно. Врагу такое никогда не простишь.

С врагом нет игр. Врага нужно закопать.

И самое страшное для нас, несчастных — это когда тебя внезапно принимают. Со всем твоим дерьмом, со всеми твоими потрохами.

Когда каждую твою черточку заботливо прочищают махонькой щеточкой и улыбаются.

Когда ты не просто друг, а единственный. Не лучший. Единственный.

Тогда становится безумно страшно.

Кого теперь рвать? С кем уже сражаться? Чего сейчас защищать?

Все это оказывается каким-то глупым и бессмысленным.

Продуманные линии поведения, четкие стратегии, как отношения строить и всякое такое.

И ты вроде взрослый, у тебя вроде за спиной дохера отношений, но ты все равно понятия не имеешь, а как быть теперь.

В этой новой жизни, где хочется просто вытянуть лапы, подставить живот под ласковые руки и блаженно мурчать.

А потом становится еще страшнее.

Вдруг это чудо пропадет? Вдруг его украдет кто-то?

Это немного успокаивает: думать о врагах привычно.

Потому урод патлатый меня, конечно, бесит. Настолько, что я почти впадаю в нелепые галлюцинации.

Позволяю себе поверить, что Двоюродный Аламбре может моей Армеле нравиться.

Хотя с какой стати этот хрен во вкусе моей землянички, непонятно.

Уж логичнее предположить, что если я от него зверею, то и она тоже его будет недолюбливать.

Но в моих воспаленных мозгах конечно все иначе: если этот хрен мог нравиться женщине из моего прошлого, то и Армела на него западет.

В общем, я впадаю в фееричную идиотию, и тени прошлого бодро жрут мое настоящее.

А так нельзя.

Не для того я привел Армелу в свой дом, чтобы глупо похерить все.

Неправда. Не в свой дом. В наш.

Самому для себя мне владения были не так уж и нужны, хотя мне довольно давно хочется развести обширное хозяйство и получать с него прибыли.

Виноградники пусть будут в храме, а вот в прочем я могу посоревноваться.

Хотя был бы у меня клан, какую бы специализацию я взял?

Вряд ли сельское хозяйство. Вряд ли художества.

Скорее всего, «храмовое дело». То, чему я отдаю жизнь.

Сплав политики, культуры, искусства, психологии и дохрена чего еще.

И вот меня безумно вымораживает, что я не могу на Армеле жениться.

Что моя земляничка не может сама зайти в наш дом, обустраивать его на свой вкус или отдыхать между своими курсами.

Что она вынуждена где-то скрываться и терпеть придурковатые спектакли сходящей с ума от скуки Амарийи или патлатого урода Аламбре.

Вместо того, чтобы просто домой зайти и выйти, а не ждать, когда я ее за руку заведу.

Я же тоже не долбаный цербер, чтобы ее перемещения контролировать.

Она просит ей доверять, а получается такая вот ерунда.

И еще я хочу, чтобы она была совсем моя. По всем законам и правилам.

Чтобы смерть любому, кто на нее посягнет.

Но я проклятый. Не такой, как все, иной.

Ладно, хорош упиваться болью.

Армеле намного сложнее чем мне. Помимо всех тех же проблем, у нее очень серьезная нагрузка на курсах.

Она с рассвета до заката там пропадает, поскольку жизнь лодочников беззаботных и то, что хочет Армела — это день и ночь.

Но ей нравится. Ей реально интересно и нравится.

А мне дико нравится ее целеустремленность и до скрежета зубов противно то, что сейчас я вынужден раскидывать обязанности якобы главной жрицы Амарийи на кучу других жрецов и жриц.

Они все время новые, поскольку сегодня им хочется что-то делать, а завтра уже не хочется, а мне приходится подбирать других исполнителей и учить уже их. А иногда переучивать. И по новой.

Сантос бы ее побрал, эту Амарийю.

Потому что если она чего всерьез с холодным сердцем сделает моей земляничке... жить она уже не будет.

Я, как и патлатый урод, пойду в преступники. Стану выкручиваться, лгать, изворачиваться, но...

Теперь мне хочется мира. Потому что теперь мне есть, ради кого жить.

И я должен дать Армеле не дерьмовую жизнь с уголовником, а самую лучшую.

А еще я понял, что я не имею права качать права.

Никакой я в общем не инвалид и не ветеран в теме отношений, потому что хотя женщин у меня было прилично, зацепили из них только три.

Ну да, две впустую, в крошево, но считать, что после этого я имею право изводить ту, что меня любит, бред.

Все это я собственно в лесу и понял, когда летал между дубами и бился о них дурной башкой.

Армеле я про это не сказал, конечно.

Я в ее глазах лучше, чем я думаю о себе.

Но я хочу стать таким, каким она меня видит.

Она мое вдохновение и поддержка. Мое сокровище.

От идеи проверять Дар на незнакомых посторонних мужиках я сначала озверел.

А потом решил, что мысль более, чем здравая.

Хотя возможно так придется поступить один раз: дальше жрицы поймут, что Армела главная и потеряют причину ссориться друг с другом.

Посмотрим.

***

Конечно, эльфы не спрашивают, какое у меня образование. Они сами получают его довольно бессистемно.

А у меня высшее, и экзаменов я сдал херову гору.

Но за себя я никогда не переживал по учебе, а из-за Армелы меня просто кошмарит.

Дар у нее отменный, но...

Какое-то идиотское «но» может вылезти в любой момент.

Амарийю я от проверки Дара отстранил, хотя она не очень-то и рвалась, поскольку заставлять ее самой назначать себе соперницу негуманно.

Да и не хочу я ничего делать Амарийе, потому что драться с женщинами мерзость та еще. Хочу просто, чтобы бесящая Амарийя исчезла. Хоп — и нет ее.

День проверки наступает.

С утра я стискиваю зубы: урок доверия такой урок.

Ну, положит Армела моя руки на каких-то мерзавцев, так даже не наедине положит. Просто руки. Как в танце.

Мерзавцам я с самым серьезным видом пояснил, что им предстоит не вечеринка, а подработка за деньги, этакий храмовый эксперимент. Ну, как земляничка мне подсказала сделать.

Кто из них смирно простоит, тот деньги получит. А кто будет рыпаться и пытаться схватить экспериментатора, то есть Армелу, тот болван и на выход. Без выплаты, разумеется.

Старшие жрицы проверяют Дар чисто по желанию, им за это деньги не положены. Потому из тридцати одной и участвуют только двадцать.

Сильно надеюсь, что Амарийя их против Армелы не настроила тайно.

А мы сами с моей крохой отношения не светили. И что мы вместе живем, тоже никто не знает, поскольку благодаря телепортации это легко скрыть.

А соседей у нас нет, и, надеюсь, они нескоро появятся.

Дом зато есть.

Мы взяли выходной и от души им назанимались. Ну и не только им.

Я в проверке Дара естественно не участвую, присутствовать там не должен. Отвлекать Армелу разговорами тоже нельзя.

Потому я как долбаный заведенный меряю шагами свой кабинет.

Попробовал рисовать — раскрошил в пальцах карандаш.

Лучше похожу.

Вперед-назад, как маятник какой-то.

Ну когда уже?!

Хотя да, дело небыстрое, и само по себе спешки не терпит.

Только зачем Армеле фантазии каких-то уродов?!

Нет, об этом думать нельзя. О том, что хочется покрошить весь долбаный эксперимент в капусту.

Но это мне Дар Армелы очевиден. Эльфы должны получить законное доказательство его наличия.

Чтобы ни один урод не подкопался.

Когда — если тут неуместно — Дар будет подтвержден, я вышлю всем жрецам храма приглашение на официальное представление старшей жрицы.

Мы делаем представление в храме строго для своих, поскольку широко не освещаем, сколько у нас жрецов с Даром, а сколько без. И вообще прячем внутреннюю кухню максимально тщательно.

Когда гости приходят в храм заказывать вечеринки, там они узнают реальную картину.

Но конкуренция между гостями к старшим жрецам и жрицам такая, что гости много не болтают.

А объявлять всем подряд, кто есть кто, на площади — зачем?!

— У меня девяносто четыре!

— У Армелы девяносто четыре процента попадания.

Новости от землянички и доверенного жреца приходят почти одновременно. Земляничка чуть быстрее.

А мне такой кайф по венам и непривычно все еще от того, что она со мной первым спешит радостью поделиться.

Это доверие. И это любовь. И это что-то еще пьяняще счастливое.

— Фиксируйте результаты, оформляйте, скоро буду.

Я только собираюсь выйти из кабинета, как мне кажется, что за ширмой с угловатым деревом кто-то есть.

Я холодею. Это то ли что-то жуткое, что может мою защиту взломать, то ли...

Захожу за ширму, а там он.

Сантос. Могущественный бог в образе огромного воина с гривой золотых волос.

В белой рубахе и черных брюках — как он всегда любил ходить, когда еще жил среди эльфов.

А меня затапливает ощущение, будто не уходил он никуда. Что как солнце он был всегда рядом и согревал меня.

— Садись, Неро. Чего ты при виде меня такой пришибленный? Это я, — глубокий низкий голос заполняет пространство комнаты.

— Такой Ты один... Других нет.

Дико по нему скучаю. Смотрю на него во все глаза. Впитываю его свет. Весь Сантос будто состоит из крохотных частичек света.

— Я пришел делать подарки. Ты меня долго ждал, сыночек, так что много чего заслужил. Ну и эльфам мне пора показаться. А еще провести кое-что. Сюрприз, — и он заразительно улыбается.

Так, что я тоже улыбаюсь. И верю. От всей души верю.

— Слушаю Твои распоряжения, Сантос.

— Распоряжений нет. Есть вопросик. Ты хочешь еще побегать от отношений? Девочке своей новой голову морочишь?

Что?!

У меня в глазах темнеет.

— Я люблю ее. Я так люблю Армелу, как никого и никогда не любил. И так я буду любить ее одну. Она не новая девочка. Она единственная.

— Так с чего ты сказал ей, что у вас невозможна семья? Все возможно. Идите, подавайте заявку на регистрацию. Выждете срок, как там положено. Может, передумаете еще, — Сантос снова задорно улыбается, — ну а если нет, в положенный день вместо других богов вас соединю я. Вот и вся разница. И да, дети у вас после этого могут быть обычные эльфы. Останешься единственным со своим полем. А специализация семьи... ну, допустим, управление храмовыми делами и культурой. Тебе подходит? Потом надоест тебе храм — сыну управление передашь. У тебя будет славный сын.

Потрясение.

Сильнейшее потрясение.

Я даже слова сказать не могу.

Стою. Смотрю на Сантоса и чувствую, как меня медленно окутывает свет.

Тихий и бесконечно сильный свет.

Как вера.

Как чудо, которое широкими волнами омывает мою душу.

— Теперь самое сложное, Неро. Иди к своей девочке и побудь пока с ней. Сделай ей предложение. А то перемудрил ты со страшилками. Ну, зато в чувствах убедился, да? Затем посидите, подождите. Выйдете на площадь, когда я скажу.

— Спасибо Тебе, Сантос, — я низко-низко склоняю голову.

— Любишь ты формальности. Ладно. Иди к Армеле, остальное я сам сделаю.

Я разворачиваюсь к двери и делаю шаг.

Оглядываюсь — Сантоса в комнате нет.

А в храме творится невероятное. Как и в моей душе.

Стены покоев начинают светиться золотым. Я смотрю магически — весь храм охватывает расплавленное золото.

Не заметить невозможно.

Повторить не под силу никому. Сейчас весь город узнает, что Сантос здесь. А дальше вся страна.

Я снова ничего выговорить не могу.

От счастья. От эйфории и восторга.

Армела совсем рядом. Бегу к ней.

А она сюда, ко мне, влетает мне в руки в коридоре около кабинета.

Быстро завожу ее внутрь.

Закрываюсь мысленно от всех — мало ли кто из жрецов или гостей не понял, что творится, прибегут еще выяснять.

— Неро, что происходит? — в любимых серых глазах беспокойство.

— Все хорошо, малыш. Ты как? Дар нормально проверили? Ты не испугалась? — я обнимаю ее и глажу по волосам, по спине, всю ее глажу.

Сантос Сантосом, а она только что прошла сложный нервный экзамен.

— Волновалась. Но справилась. Картинки были яркие и четкие, так что это оказалось несложно.

— И как, было в их фантазиях что-то, что тебя зацепило? — я приподнимаю бровь. Снова ревную ее. Но я держу себя в руках. Я не могу Армелу не ревновать. Но люблю ее я намного сильнее.

— То, что нравится мне, ты и так знаешь, — Армела фыркает. — Что происходит, почему весь храм светится? Это какой-то знак Сантоса? Что я прошла освидетельствование?

— Нет, малыш, это сам Сантос вернулся. Думаю, что очень ненадолго. Давай пройдем Церемонию, Армела. Ты выйдешь за меня? — говорю, а сердце отчаянно колотится. И ее — тоже.

— Но ты же...

— Я знаю, что говорю. Сантос сперва ко мне пришел.

— Тогда да. Конечно, да! — любимое лицо загорается сумасшедшей надеждой.

— Сантос сказал, что наши дети будут обычными эльфами. Как все, — я продолжаю крепко обнимать Армелу. — И что у нас будет сын, которому мы потом передадим управление всем тут.

— Я тебя очень люблю, — земляничка шепчет, а в ее умопомрачительных глазах слезы. Как озера в лесу.

Целую ее и прижимаю к себе еще крепче.

Никому не отдам и никогда не отпущу.

— Я тебя тоже люблю, малышка моя. Сантос сказал нам ждать здесь. Он нас позовет. Туда, ко всем. Наверняка он на основной площади.

— Он о нас объявит?

— Думаю, да. В каком-то виде. Доверься ему. Сантос тебя спас. И меня он спас. Теперь все будет только лучше.

— Готовы? Армела согласилась? — это Сантос. Спрашивает меня мысленно.

— Да.

— Вот и отлично. Идите сюда, тут все эльфы ждут только вас.

Раз нас ждет настолько масштабное представление, Армелу надо украсить.

Мне проще: сменю отделку с серебра на золото и все. Личная униформа имеет свои плюсы, ты всегда к месту и не паришься о соблюдении кодексов.

— Малыш, расслабься. Сейчас я переодену тебя прямо на тебе во что-нибудь, что подходит ситуации. Думаю, золотого цвета. Как считаешь?

— Доверяюсь тебе, — Армела хихикает.

Какая она нежная и трогательная... Ее доверие — сладчайшая музыка для ушей.

А я теперь модельер. Так что на Армеле появляется наряд, обувь и украшения, по статусу достойные правительницы.

Моего сердца так точно.

Показываю Армеле ее в зеркало.

— Это так красиво, Неро! — земляничка целует меня в губы.

— Потом подробнее рассмотришь. А теперь телепортируемся. Нас уже ждут, — я подхватываю Армелу на руки.

Как пройти на главную сцену, она не знает. А кроме того, скрывать от кого-либо, что она моя невеста, я не собираюсь.

Пусть пока еще не официальная невеста. Для меня Армела уже всяко жена.

Законы миров всюду разные.

Мы пройдем и официальную Церемонию, мое отношение она не поменяет.

Хотя нет, только углубит чувства.

— Малышка, ничего не бойся. Эльфы заполонили всю площадь. А Сантос тоже больше своего привычного размера. Испугаешься — просто крепко держи меня за руку. Хорошо?

Армела кивает, и я телепортирую нас на сцену.

Сантос раза в два больше эльфийского роста. Сидит на сцене в красивом кресле.

А на подлокотнике его кресла Амарийя.

Обычная, маленькая.

От ее вида у меня на мгновение портится настроение. Но только на миг, поскольку чего о жрице думать, когда у меня на руках единственная важная мне женщина во всех мирах.

Я аккуратно ставлю Армелу на сцену и сразу беру ее за руку.

Толпа внизу беснуется, из-за них я чувствую себя немного пьяным от эмоций.

Когда ты сам счастлив — одно. А когда вместе с тобой сотни тысяч — это всепоглощающее счастье.

— Познакомьтесь, эльфы. Это мои главные жрец и жрица. Жреца вы уже знаете и любите, а жрицу вам предстоит полюбить. Но ее вы тоже знаете, я ее недавно из моря принес, — низкий голос Сантоса летит над головами, разносимый магией повсюду.

Армела крепко сжимает мою ладонь. Тревожится?

— Я с тобой, — говорю ей мысленно.

Ей конечно непривычно видеть такую толпу живьем. Это я видел много раз и все равно как зачарованный.

А толпа смотрит на нас.

Армела — главная жрица... Вот так сразу.

Как скачок в совершенно новую жизнь.

А что Амарийя?

— Амарийю я забираю с собой. Моя девочка очень по мне соскучилась, — Сантос отвечает мне и одновременно всем.

Кидаю быстрый взгляд на раздражающую меня женщину. Она смотрит на Сантоса влюбленными глазами.

Ну да, Амарийя всегда по нему скучала, этого не отнимешь.

А я крепко держу за руку свое сокровище. И буду держать ее сквозь века.

Интересно, из нашей Церемонии Сантос тоже устроит представление для публики?

Хорошо бы. Пусть все знают, что эта сказочная женщина — только моя.

А вот со спором Армелы надо что-то делать. А то малыш точно будет беспокоиться, как она выглядит перед подружками. Слово есть слово.

— Я сейчас кое-что скажу, а ты толкни меня в грудь. Сильно толкай. Хорошо?

— Зачем? — глаза Армелы круглые от удивления.

— Твой спор. Завершим, как полагается.

Армела смотрит на меня и улыбается.

Хорошо, малыш. Доверяй мне.

Вокруг нас плывет золотая энергия Сантоса.

Вкусная, ароматная — чистый кайф.

И теперь уже мой голос летит над бесчисленными головами эльфов.

— Я люблю тебя, Армела, моя единственная!

Толпа смотрит на нас. Теперь только на нас.

Земляничкино лицо кривится, а мне на миг больно колет сердце.

Но Армела просто демонстративно, со всей силы отталкивает меня.

И не успевает убрать свои маленькие руки, как я заключаю ее в объятия.

— Люблю. Моя. Пройдем Церемонию?

Ее «да» тонет в сотнях тысяч восторженных голосов.