Глава 10

Четыре года. Четыре года боли, пота, слез, которые я не позволяла себе пролить. Четыре года тренировок до изнеможения, занятий до онемения пальцев, ночей в библиотеке и рассветов в тренировочном зале.

Четыре года, чтобы превратить это хрупкое, слабое тело в оружие.

Теперь, глядя в зеркало, я видела не ту бледную, испуганную девочку, которая очнулась на больничной койке четыре года назад.

Мне было двадцать в этом теле. А в душе — тридцать два.

Волосы отросли до лопаток. Я перекрасила их в черный — в конце первого курса, когда поняла, что остаюсь в Академии надолго. Моя соседка Мия тогда ахнула: «Ты похожа на другого человека!» Лира просто улыбнулась: «А тебе идет».

Если бы они знали.

Тело изменилось. Плечи стали шире, руки — сильнее, ноги — быстрее. Я больше не падала после десяти отжиманий. Я делала сотню. Я бегала кроссы, от которых парни падали без сил. Я поднимала тяжести, которые не снились прежней Селении.

Мышцы помнили. Даже если разум иногда путался — тело знало, что делать.

Первый курс был самый трудный. Самый ненавистный. Я просыпалась затемно и тащилась в тренировочный зал, где магистр Каэл смотрел на меня с жалостью и насмешкой.

— Романдэ, ты сдохнешь, — сказал он на второй неделе.

— Может быть, — ответила я, поднимаясь с пола после очередного падения. — Но не сегодня.

Я падала. Вставала, падала снова, потом вскакивала. Кровоточила, задыхалась, плакала от бессилия, но не останавливалась.

Лира лечила меня по вечерам. Зеленые кристаллы, теплые ладони, тихий голос: «Ты слишком себя нагружаешь. Ты сломаешься».

— Я уже сломана, — ответила я однажды. — Теперь я собираю себя заново.

Она не поняла. Но кивнула.

К концу первого курса я могла отжаться пятьдесят раз. Пробежать километр без остановки. Удержать магический щит в течение минуты.

Магистр Орландо, проводивший диагностику в начале и в конце года, сказал:

— Твой резерв вырос втрое. Это невозможно.

— Я много тренировалась, — ответила я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Выцветшие голубые глаза, казалось, видели больше, чем я хотела показывать.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Селения.

— Я стараюсь, магистр.

На втором курсе я подала заявление на перевод на факультет Боевой Магии. Комиссия смотрела на меня скептически. Мои показатели были хорошими, но — «девушка, хрупкое телосложение, нет опыта». Меня хотели отправить на Теорию Порядка или Артефакторику.

Я попросила слово.

— Дайте мне одного спарринг-партнера, — сказала я. — Лучшего из ваших первокурсников. Если я проиграю — уйду и больше не побеспокою.

Мне дали здоровяка с бычьей шеей. Спарринг длился двенадцать секунд. Я не использовала магию. Только клинки. Только технику. Только то, что впитало мое тело за годы тренировок.

Противник лежал на лопатках, глядя в потолок.

— Как? — прошептал он.

— Тренировки, — ответила я.

Комиссия переглянулась. Меня приняли.

На боевом факультете я оказалась единственной девушкой. Поначалу парни косились, перешептывались, делали ставки — сколько я продержусь.

Я продержалась весь курс. И стала лучшей.

Магистр Каэл, который теперь был моим наставником, перестал задавать вопросы. Он просто кивал, глядя на мои результаты.

— У тебя талант, Романдэ, — сказал он однажды.

— У меня упорство, магистр, — ответила я. — Талант — это десять процентов. Остальное все работа.

Он усмехнулся.

— Ты слишком умна для своего возраста.

— Мне часто это говорят.

Третий курс был самый жестокий. Боевая магия в полную силу. Полноценные спарринги, полевые выходы, тактические игры. Нас отбирали, проверяли, ломали. Я не сломалась.

К этому моменту мое тело стало тем, чем я хотела его видеть. Сильным, быстрым и выносливым. Я могла держать щит под обстрелом пяти магов. Я могла атаковать одновременно с трех направлений. Я могла уйти в тень и появиться там, где меня не ждали.

Странная, текучая, водянистая магия, стала моим продолжением. Я перестала бороться с ней. Я научилась договариваться.

— Твоя магия уникальна, — сказал магистр Орландо на очередной диагностике. — Она адаптируется под тебя. Под твои желания. Под твои потребности.

— Это хорошо? — спросила я.

— Это опасно, — ответил он. — Если ты когда-нибудь сорвешься — сдерживать тебя будет некому.

— Я не сорвусь, — сказала я.

— Я надеюсь.

На третьем курсе я впервые встретилась с настоящей угрозой. Не в Академии, а в городе, во время практики. Двое магов-отступников напали на нашу группу.

Первый удар пришёл не оттуда, откуда мы ждали.

Вспышка магии ударила из переулка слева. Огненный шар прошил воздух в двух шагах от моей головы и взорвался о стену дома.

— В укрытие! — заорал Каэл.

Но мы не успели. Из тени выступили двое. Маги-отступники, их портреты развешаны по всей Академии. Беглые преступники, смертельно опасные.

Первый был высоким, лысым, с татуировками на лице — выпустил в нас веер ледяных игл. Второй — низкий, юркий, с горящими безумием глазами — начал плести что-то сложное, тёмное, воняющее серой.

— Рассредоточиться! — скомандовал Каэл, выходя вперёд и ставя магический щит.

Студенты заметались. Кто-то побежал, кто-то упал, кто-то закричал.

— Ко мне! — Каэл выскочил вперёд, вскинул руки — и над группой полыхнул магический щит. Прозрачный, мерцающий, едва успевший сложиться до удара. Ледяные иглы впились в него, рассыпались искрами.

Каэл держал щит, но его лицо побелело от напряжения. Он не мог отпустить барьер — иначе студентов перемололо бы первой же волной.

— Романдэ! — крикнул он, заметив, что я не бегу к нему. — Под щит, быстро!

Я не побежала.

Я шагнуланавстречу.

— Романдэ, твою мать! — заорал он мне в спину, но я уже не слышала

Я не побежала. Я шагнула навстречу. Клинки вылетели из ножен раньше, чем я успела подумать. Длинный — для атаки, короткий — для защиты. Моё тело двигалось само, быстрее разума, быстрее страха.

Лысый заметил меня. Развернулся. Ледяные иглы полетели в мою сторону — десятки, сотни, смертоносный град. Я не остановилась. Ушла в перекат. Иглы прошли над головой, впились в стену за спиной, раскрошили камень в крошку. Я вскочила. Короткий клинок взметнулся для защиты. Ледяная игла застряла в лезвии, рассыпалась инеем.

— Прибей её! — крикнул лысый своему напарнику.

Низкий засмеялся. Его тёмная магия вырвалась вперёд — вязкая, липкая, как смола. Я почувствовала, как она тянется ко мне, хочет схватить за горло, сжать, задушить.

Не сегодня.

Я нырнула под захват. Тень приняла меня — моя магия, странная, текучая, водянистая, обернулась вокруг тела, как вторая кожа. Я стала тенью. Скользнула. Исчезла. И появилась за спиной у низкого.

— Привет, — сказала я и всадила длинный клинок ему в поясницу.

Он не закричал. Только выдохнул — удивлённо, обиженно, будто я испортила его любимую игрушку. Рухнул на колени. Потом лицом в дорожную пыль.

Магия развеялась. Лысый зарычал.

— Ты… тварь…

Он ударил вслепую. Волна чистой, грубой, неоформленной магии хлынула в мою сторону. Я не успела уйти. Удар пришёлся в плечо — больно, но не смертельно. Меня отбросило к стене.

— Селения! — крикнул кто-то. Финн? Каэл? Не важно.

Я встала. Плечо болело, левая рука почти не двигалась. Но у меня была еще одна рука и короткий клинок.

— Ты пожалеешь, — прохрипел он.

— Уже жалею, — ответила я. — Что не убила тебя быстрее.

Я занесла короткий клинок для броска. Но ударить не успела.

Вспышка. Ослепительная, белая, чистая.

Огненный столб пламени вырвался откуда-то сбоку и ударил лысого в грудь. Магистр Каэл стоял в десяти шагах, одной рукой всё ещё удерживая щит над студентами, а второй — творя кару.

— Ты… — лысый посмотрел на дыру в своей груди. Удивлённо. Почти обиженно. — Нечестно…

Он рухнул. Пламя погасло. От мага осталась обугленная тряпка и запах горелого мяса.

Каэл опустил руку. Щит дрогнул, но не упал.

— Романдэ, — сказал он. Голос был стальной и злой. — Ты жива?

— В порядке, магистр, — ответила я.

Он подошёл. Посмотрел на моё плечо. На лицо. На тела двух магов.

— Ты убила одного.

— Да.

— Первый раз?

— Да, — соврала я.

На самом деле нет. В прошлой жизни я убивала. Много. Слишком много. Но в этой жизни — да, первый раз.

— Ты не дрожишь, — сказал Каэл.

— А должна?

Обычно первокурсников рвёт после первого убийства.

— Я не первокурсница, — ответила я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты странная, Романдэ.

— Я знаю, магистр.

Я отошла к стене, прислонилась спиной к холодному камню. Плечо болело, из раны сочилась кровь. Где-то рядом плакала целительница, обрабатывая раненых.

Я смотрела на тела двух магов и чувствовала… ничего. Ни страха. Ни отвращения. Ни раскаяния. Только холодную, чистую уверенность. Я умею это делать. Я знаю, как это делается. И я не сломаюсь.

— Селения, — Финн подошёл ко мне, бледный, с дрожащими руками. — Ты… это было…

— Эффективно, — закончила я за него. — Да.

— Я хотел сказать «жестоко».

— Выживание не бывает жестоким, — ответила я. — Оно бывает только необходимым.

Он замолчал.

Я закрыла глаза. Внутри, глубоко, что-то шевельнулось. Я сделала это снова. Я убила. И буду убивать дальше, если понадобится. Потому что я не хочу умирать во второй раз.

— Лагерь сворачиваем, — скомандовал Каэл. — Возвращаемся в Академию.

Я отлепилась от стены. Подошла к телу лысого. Выдернула короткий клинок из его горла. Вытерла лезвие о его же плащ.

— Прости, — сказала я тихо. — Но ты выбрал не ту сторону.

Он не ответил. Мёртвые не отвечают. Я пошла к обозу, чувствуя на спине взгляды остальных студентов. Они боялись меня. Хорошо. Страх — тоже оружие. В седле я сидела прямо, не морщась от боли в плече. Кровь пропитала рукав, но я не обращала внимания.

***

Четвертый курс, финальный, самый важный.

Нас осталось двенадцать. Отобранных, проверенных, опасных. Элита боевого факультета. Те, кого отправят в особый отряд после выпуска. Я была лучшей среди них.

Финн, мой друг говорил:

— Ты пугаешь даже преподавателей.

— Хорошо, — отвечала я. — Значит, враги будут бояться еще сильнее.

— Ты когда-нибудь боишься сама?

— Всегда, — честно сказала я. — Просто не показываю.

Он не понял. Никто не понимал. Они видели только сталь, холод, безупречную технику. Они не видели того, что внутри. А внутри была боль. Боль, которая не проходила. Которая жгла по ночам. Которая заставляла меня просыпаться от своего собственного крика, застрявшего в горле.

Я видела его лицо. Серые глаза. Клинок. Каждую ночь. Каждый раз, как в первый. Но днем я брала себя в руки. Я тренировалась. Я училась. Я становилась сильнее. Чтобы однажды, когда придет время — посмотреть ему в глаза.

На четвертом курсе нас начали готовить к реальной работе. Полевые выходы, задания, магические дуэли на выживание. Я прошла все.

Мое имя, Селения Романдэ, гремело по Академии. Первокурсники смотрели на меня с восхищением. Преподаватели с уважением. Враги со страхом. Я не искала славы. Я искала силы. И я ее нашла.

***

Вечером, после последнего экзамена, я сидела в библиотеке одна. Передо мной лежала книга по боевой магии — продвинутый уровень. Но я не читала. Я смотрела в окно, на звезды, и думала.

Четыре года я строила себя заново. Четыре года я готовилась к тому дню, когда смогу выйти в большой мир и начать искать правду. Я не хотела мести. Не хотела крови. Я хотела правды.

Я хотела посмотреть в его серые глаза и спросить: «Ты помнишь меня? Ты помнишь, как я кричала твое имя? Как я просила поверить мне? Как я умирала на твоих руках?»

Я хотела увидеть его реакцию. Узнать, мучается ли он. Страдает ли. Понял ли, что совершил ошибку.

Или он так и живет с Илдианой, ничего не подозревая, веря ее лжи?

— Скоро, — прошептала я. — Скоро я узнаю.

В коридоре я столкнулась с Финном.

— Селения, ты чего не спишь?

— Не спится, — ответила я.

— Ты боишься?

— Чего?

— Будущего, — он пожал плечами. — Мы скоро выходим в большой мир. Будем охотиться на предателей. Кто знает, что нас ждет.

— Нас ждет то, что мы заслужили, — сказала я. — Я в это верю.

Он посмотрел на меня странно.

— Ты всегда говоришь загадками.

— Я просто много думаю.

— О чем?

— О том, как исправить ошибки прошлого, — ответила я. — Даже если это прошлое — не твое.

Я пошла дальше. А он остался стоять, глядя мне вслед.

Я вернулась в комнату. Лира и Мия уже спали. Я легла на кровать, закрыла глаза. Четыре года прошли и я выжила. Я стала сильной. Теперь — следующий этап.

— Я готова, — прошептала я в темноту. — К чему бы это ни привело.

И провалилась в сон — без снов, без криков, без боли. Впервые за четыре года.