Глава 11

Объявление сделали на утренней линейке.

Ректор Академии, пожилая женщина с седыми волосами и пронзительными черными глазами, стояла на возвышении в центре главного двора. Студенты выстроились по факультетам. Тишина была такой плотной, что слышалось дыхание сотен людей.

— Через неделю, — сказала ректор, и ее голос разнесся по всей площади, усиленный магией, — в Академию прибывает Совет Инквизиции во главе с Герцогом Опальных Земель Тамириусом Де Жамбером.

Мое сердце остановилось.

— Цель визита – отбор лучших боевых магов для службы в герцогстве и личной охране герцога.

Вокруг зашумели. Кто-то взволнованно перешептывался. Кто-то побледнел. Кто-то, наоборот, оживился, видя в этом шанс. Я не слышала ничего. Только стук собственного сердца. Тамир едет сюда. Через неделю.

— Селения? — Лира коснулась моего локтя. — Ты побледнела.

— Все в порядке, — ответила я автоматически. Губы не слушались.

— Ты дрожишь.

Я посмотрела на свои руки. Они действительно дрожали — мелкой, предательской дрожью.

— Холодно, — сказала я.

На улице было двадцать градусов тепла. Лира ничего не сказала. Только сжала мою руку крепче. Весь день я ходила как в тумане.

Лекции пролетали мимо сознания. Голоса преподавателей казались далекими, почти нереальными. Я смотрела на доску, на формулы, на руны — и не видела ничего.

Перед глазами стояло его лицо. Серые глаза. Буря в них и клинок в руке.

— Романдэ!

Я вздрогнула. Магистр Каэл смотрел на меня с лекторского возвышения.

— Вы с нами?

— Простите, магистр, — ответила я. — Задумалась.

— О чем же? — в его голосе слышалась насмешка. — О предстоящей проверке?

— О ней, — честно сказала я.

— Боитесь?

Я посмотрела ему в глаза. Серые. Такие похожие. И такие разные.

— Нет, — ответила я. — Я просто… готовлюсь.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. А я опустила глаза и попыталась сосредоточиться. Бесполезно.

***

Вечером я сидела в библиотеке.

Вокруг меня громоздились стопки книг — по маскировке души, контролю магической ауры, сокрытию истинной сущности. Я читала жадно, лихорадочно, как умирающая от жажды пьет воду.

Я должна была спрятаться. Моя душа — это не просто душа. Это душа, которую браслеты Верности привязали к этому телу. Если Тамир почувствует меня, если браслеты отреагируют, неизвестно, что будет. Меня раскроют. Меня объявят одержимой. Меня сожгут.

Или хуже — он узнает. Поймет, кто я. И что тогда?

Я не знала. И боялась узнать. Поэтому я должна была спрятаться. Замаскироваться и стать невидимкой.

— Ты ищешь что-то конкретное? — раздался голос над ухом.

Я подняла голову. Надо мной стоял магистр Орландо — старик с выцветшими голубыми глазами, который проводил мою первую диагностику четыре года назад.

— Да, магистр, — ответила я. — Я хочу научиться контролировать свою магическую ауру. Скрывать ее.

— Зачем? — он сел напротив. — Твоя аура — часть тебя.

— Иногда часть себя лучше прятать, — вздохнула я. — Чтобы выжить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Выцветшие голубые глаза, казалось, видели больше, чем я хотела показывать.

— Ты боишься Инквизиции? — спросил он тихо.

Я помолчала.

— Нет, — ответила я наконец. — Не боюсь.

— Тогда чего?

Я посмотрела ему в глаза.

— Я боюсь, что они увидят то, что не должны, — сказала я. — Я боюсь, что меня не поймут.

Орландо молчал. Потом кивнул.

— Есть одна техника, — сказал он. — Древняя. Ее используют разведчики и шпионы. Она позволяет спрятать истинную сущность глубоко внутри, а наружу выпустить только то, что нужно.

— Научите меня, — попросила я.

— Это опасно, — предупредил он. — Если ошибешься, ты можешь потерять себя. Свою душу. Свою личность.

— Я не ошибусь, — сказала я. — У меня нет права на ошибку.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — уважение, страх, понимание.

— Хорошо, — сказал он. — Начнем сегодня.

***

Три дня я училась прятать свою душу.

Техника оказалась сложнее, чем я думала. Нужно было не подавлять свою сущность, а завернуть ее в кокон — тонкий, почти прозрачный, но непроницаемый. Как паутину.

Орландо говорил: «Представь, что твоя душа — это свет. Ты не можешь погасить свет. Но ты можешь накинуть на него покрывало. Тонкое, но плотное. Чтобы свет пробивался, но не ослеплял».

Я представляла. Пыталась. Ошибалась. Начинала заново.

На второй день у меня пошла носом кровь.

— Ты слишком давишь, — сказал Орландо. — Не надо насилия. Только нежность.

Нежность. Я не умела быть нежной. Я умела быть жесткой, быстрой, смертоносной. А нежность… нежность я оставила в прошлой жизни. Вместе с Тамиром.

Но я попробовала. И на третий день у меня получилось. Я почувствовала, как моя душа, та самая, старая, израненная, уставшая — свернулась клубочком внутри. Как будто уснула. А наружу вышла другая, спокойная, ровная, обычная.

Аура студентки. Аура Селении.

— Ты готова, — сказал Орландо, глядя на меня. — Теперь тебя не увидит никто. Даже герцог.

— Спасибо, магистр, — ответила я. –– Почему вы помогли мне?

–– Хм, хороший вопрос, – мужчина задумался, но все же ответил, – Наверное потому, что так надо… –– И добавил тихо, — Будь осторожна, Селения. Не все тайны стоит хранить. Иногда правда — единственное спасение.

Магистр ушел, не дождавшись ответа.

В день перед приездом Инквизиции я сидела в комнате одна. Лира и Мия ушли на последнюю подготовку. В Академии царил хаос, все драили коридоры, развешивали флаги, проверяли магические системы. Преподаватели гоняли студентов, студенты паниковали.

Я сидела неподвижно. Смотрела в окно на закат.

— Ты чего не готовишься? — Лира заглянула в комнату, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.

— Я готова, — ответила я.

— К чему?

— К тому, что будет.

Она вошла. Села рядом.

— Ты странная последние дни, — сказала она. — Более странная, чем обычно.

— Прости, — ответила я.

— Не извиняйся, — она взяла меня за руку. — Просто скажи — ты боишься Инквизиции?

Я помолчала. Посмотрела на ее искренние карие глаза.

— Нет, — сказала я. — Не боюсь.

— Тогда чего?

— Я жду, — ответила я.

Лира замерла.

— Чего ты ждешь, Селения?

— Встречи, — сказала я. — Очень старой встречи.

Она не поняла, но кивнула.

— Я с тобой, что бы ни случилось, — сказала она. — Помни.

— Помню, — ответила я. — Спасибо.

Она ушла. А я осталась сидеть на подоконнике, глядя в темнеющее небо.

Завтра он приедет. Я увижу его. Впервые после смерти. И я не сбегу, не спрячусь, не отступлю. Я встречусь с ним лицом к лицу. И тогда — будь что будет.

Ночью мне приснился сон. Я стояла на балконе, том самом, где умерла. Снег падал на плечи. В руках у меня не было клинка. Только браслеты — изумрудные, горящие и живые.

Из темноты вышел Тамир. Серые глаза. Седина в волосах. Усталое лицо.

— Элиана, — сказал он.

— Ты помнишь меня? — спросила я.

— Я никогда не забывал.

— Тогда почему ты убил меня?

— Потому что был дураком, — ответил он. — Потому что я поверил лжи. Потому что я не заслуживаю прощения.

— Это правда, — сказала я. — Не заслуживаешь.

— Что мне сделать, чтобы заслужить?

Я подошла ближе. Посмотрела в его глаза, в эти серые, штормовые, безумные глаза.

— Узнай правду, — сказала я. — Увидь меня настоящую. И тогда… тогда поговорим.

Он протянул руку. Я протянула свою. И проснулась. С мокрыми щеками. С горящим сердцем. С твердой уверенностью, что завтра все решится.