Глава 16

Глава 16

– Диккинс, еще раз объясни: какого линялого гхарра мы забыли на полигоне?

– Тут романтично, крикетка. Ты не находишь? – заржал парень, указывая рукой на сгущавшуюся вокруг нас темноту.

Я бы предпочла и дальше пялиться в потолок спальни под монотонный хруст поглощаемых крекеров. Вот-вот с занятий должны были вернуться Тейка с Риссой. Но вместо них с бесцеремонным барабанным стуком заявился Вейн и потащил «объединяться». Прознал откуда-то, что меня от занятий освободили.

Практика силовиков и стихийников окончилась час назад. Рытвины кое-где еще не успели зарасти, местами тлели искры спонтанных пожаров. Поэтому мы с Вейном не стали забираться глубоко в боевую зону, притормозили у самых ворот.

Пока Диккинс объяснял мне суть задуманного проекта, под который я должна была продумать связную цепочку плетений, я завороженно косилась на лес. Он начинался сразу за полигоном и изобиловал болотами. Где-то там вчера случился разрыв, заставив Райса и Джонаса всю ночь просидеть в канаве, а наутро изнемогать от магического отката.

Тьма впереди клубилась, то сгущаясь в плотный туман, то разделяясь на хоботки и затейливые щупальца. Словом, после диагностики у меня начались форменные глюки. Главное исчадие мрака мне пока не мерещилось, но я знала, что оно со всеми своими руками и глазами заявится ночью. Прямо в беспокойный сон.

– Ты, главное, не паникуй, – вещал уверенно парень, очерчивая палкой зону эксперимента. – Вся практика на мне. С тебя только аналитическая выкладка и подгон плетений. Стартовое я уже придумал.

Диккинс закрутил в ладонях зеленый вихрь и сбросил его в центр земляного круга.

– Ускоренный рост, повышенная копытоустойчивость, самоподъем… То, что док прописал для анжарских угодий, – сбросил с ладоней еще пару рунических символов, и они впитались в землю. Но ничего не произошло: чары не закрепились. – И вот в этом месте у меня натуральный затык, Эв. По ходу, они конфликтуют, да?

– Еще бы… Ты же хочешь всего и сразу, – поморщилась, выгоняя из экспериментального круга лишние руны.

– А то! – он вдруг дернул меня за талию и притянул к себе, вбивая животом в каменные мышцы. – И самого лучшего…

– Вейн!

То, что Диккинс про романтику не шутил, догадалась я с опозданием. А то бы ни в жизнь не пошла с ним поздним вечером к болотам.

– Не дергайся, маленькая, – шутливо припугнул парень, скатываясь лапищами вниз по талии.

Я так оторопела от этой наглости, что не сразу вскрикнула, когда его пальцы коснулись моей пятой точки. Натурально.

– Я тебя сейчас прямо тут прикопаю, если не отпустишь. И без всякого «самоподъема», – угрожающе выдохнула в его опускающийся подбородок. Нашелся тут самый большой!

– Минутку потерпи. Потом разрешаю прикапывать, – хохотнул белобрысый гад и ткнулся своими сухими губами в мои. Смял осторожно, опасаясь, что укушу. Но я сегодня была в некусательном настроении.

Вовремя вспомнила свое обещание уступить Ровейну. Хорошему парню, три года таскающему мои чемоданы. Среднестатистическому принцу, у которого внезапно и красивые медовые глаза, и выдающиеся плечи были мной обнаружены. И как раньше не замечала?

– Ну вот. Стоило так напрягаться? Приятно же? – хмыкнул Вейн ровно в тот момент, когда я только собралась послушно обмякнуть и отдаться ощущениям. А все уже, все. Поздно.

– Ммуугум, – согласилась, промакивая губы рукавом. Они едва влажные были, но я все равно решила вытереть.

Нет, точно там хоботок какой-то волочется по полигону, ей Варху!

– Платье же у тебя есть, Ламберт? Зеленое, как обычно? – Диккинс смущенно улыбнулся, почесал затылок и скосил глаза на экспериментальный круг.

Дважды кивнула, понимая, куда он клонит. За статую Имиры он клонит. Демонстрирует, чего лишусь, если отказаться вздумаю. Глупый. Разве так девиц за статуи заманивают? Хотя откуда мне знать.

– Эй, Ламберт! – крикнули из-за огороженного периметра. За забором расплывалось круглое лицо Иллонки, просовывающей в щель свернутую пачку йоргенов. – Держи, твои.

– Это что?

– Ставка твоя, помноженная на коэффициент, – заулыбалась троюродная племянница монаршей особы.

Я приблизилась к забору, подсунула руку, и на ладонь упал увесистый рулончик. Тянул йоргенов на восемьсот. Огхарреть можно.

– Кили или Лети? – сипло пробормотала, запихивая деньги в карман, пока нас не поймали преподаватели и не подумали чего дурного.

Под ногами явственно ощущалась зияющая дыра, в которую стремительно проваливалось тело. Кому-то из девочек удалось, да? Стянуть с него рубашку, «посмотреть, пощупать, а там как пойдет»? А как головой вертел… Словно ему неприятно излишнее внимание. Квахар недощипанный!

Сразу подумалось на Килиру. Она хоть и не может похвастать золотыми косами, зато целеустремленная, как стадо ужаленных гхарров. То есть, мне все равно, конечно, но…

– Да кому нужны эти крикливые квахарки, когда есть Ее Величество? – заступилась Иллона за родственницу. – Бруксберг и Шеппард столкнулись с мастером в ученической душевой. Ума не приложу, почему не пошел в преподавательскую. Но нам же лучше, да?

– Парни утверждают, что он Варх как хорошо сложен, – пропела Килира, выявляясь медным облаком из темноты. – А значит, игра стоит свеч…

– Спрятала бы ты уже свой язык за кривые зубки, Кили, – прошипела возникшая рядом Лети. – И свои «высочества» так не выпячивала. Пока я их тебе хорошенько не примяла. Спроси Галлатею, на что я способна.

Воображаемая дыра под ногами разрасталась неумолимо. И мне уже добровольно хотелось в нее провалиться, лишь бы в дискуссии не участвовать. Не то с меня опять какую-нибудь аналитическую выкладку на Рэдхэйвена потребуют, а при всех имеющихся у меня данных она может оказаться не очень приличной...

– Ровейн, тебя Хендрик искала, – Элодия Хаммер с теормага показалась четвертой и просунула нос между железных прутьев.

Да сколько еще их там в темноте прячется?

– Ааа… зачем? – Диккинс пригладил растрепанную копну.

– Проблемы с твоей заявкой на конференцию. Какие-то возражения… по оформлению проекта… – смущенно сообщила она парню, старательно отводя от меня глаза.

Из-за сгущающейся темноты ее обычно мягкие, плавные черты очертились резче. И тут я начала подозревать, что наш поцелуй не остался незамеченным.

Хотя вряд ли кому-то есть дело до наших с Вейном невнятных отношений. И стыдиться мне, пожалуй, нечего – мы уже третий год общаемся. И я не такая уж маленькая, как обзывается Диккинс. Разве что интерес к укромному уголку за статуей Имиры питаю пока сугубо теоретический.

– Да внимательно вроде оформлял! Аж голова заболела, – он растерянно почесал затылок и быстро клюнул меня в висок. – Подожди тут, крикетка, я быстро. Пойду выясню, что за дела.

– Иди, я еще поколдую над твоими каракулями…

Вейн правильно сделал, что поторопился с заявкой. Чем быстрее ее одобрят, тем скорее мы получим доступ к лаборатории и свободные часы. И не придется морозить пятую точку вечером на полигоне. С пространством для магических практик нынче вообще напряженка, спасибо Мюблиуму.

Парень вышел за ворота и исчез в темной дымке вместе с хихикающими девушками. А я вгляделась в расчерченную им землю.

В этом весь Диккинс – сунуть в один круг заговора на урожай и «самоподьем», и «супер-рост»… и еще вархову тучу всякой чепухи. Я подтерла носком туфли ненужную руну, полностью убрав «копытоустойчивость». Дорисовала палкой четкий хвостик к чарам подъема. В общем-то, должно сработать, если не бежать за всеми крикетками разом и остановиться на какой-то одной.

Если наш проект удастся, труженикам из магсельхоза не придется поднимать ростки вручную после набегов. Вполне полезное изобретение. Но над последовательностью плетений придется плотно посидеть, чтобы это не осталось пустой картинкой на грунте.

По полигону, жалобно подвывая, гулял осенний ветер. Я поежилась и подняла ворот форменного жакета, но теплее не стало. Вгляделась в черную дымку на болотах. А сир Райс точно хорошо тут вчера заштопал?..

Не то чтобы я не доверяла его мастерству. Я вообще не имею привычки соваться в чужие специализации. Просто тот глюк с черными щупальцами вдруг поплыл по воздуху в мою сторону, и я занервничала. Совсем недавно мы с Рэдхэйвеном выяснили, что не все то фантазия, что нереально выглядит.

Существо приближалось, все меньше напоминая галлюцинацию. И я, резко свернув мыслительную деятельность, припустила к воротам. Завозилась с щеколдой, скользя потными пальцами по магическому замку. Пробитое гхаррово копыто!

Ну давай же! Оно ведь не обниматься летит. А даже если и так. Рэдхэйвен вон пообнимался уже – все ладошки отбила, пока в чувство привела. Найдут меня завтра утром у ворот, в отключке и с отмороженным всем. И это еще в лучшем случае.

– Ууу… – подвывал ветер, подгоняя дитя изнанки.

Замок не поддавался.

Не паникуй, говорил Вейн, затаскивая меня на полигон. Я все сделаю сам, говорил Вейн. Я скоро вернусь… Тоже, да, говорил вархов Вейн!

Я в панике обернулась и замахала перед собой руками, отгоняя сумрачную тварь. Земля под ногами дрогнула, с пальцев слетела фиолетовая паутинка и вляпалась в морок. Крепко так вляпалась. Я дернула пальцем – морок дернулся ко мне.

Отскочила в сторону, отбежала от ворот к укреплениям. Существо как на привязи потащилось следом, хаотично размахивая щупальцами, как торгаш-зазывала на анжарском базаре. Проклятье!

В отчаянии попыталась стряхнуть сверкающие нити, паутиной налипшие на пальцы. А их только больше сделалось.

Кое-как отцепив от руки фиолетовый моток, я спряталась за мешком с камнями. Их сложили тут для имитации тактического боя, и мне сейчас как раз нужно было укрытие.

Уселась в лужу, оставленную водниками, обхватила колени и зажмурилась. Диккинс, ну где же ты ходишь? Я сейчас хоть куда согласна. Даже за статую.

Дыши, Эйви. Ты не в лаборатории, тут совершенно нечему взрываться – земля да лужи. Твой привычный мир на месте, крепок и стабилен. Ты просто дыши и… Варх!

Я на боевом полигоне. Тут все время что-то взрывается! И я совсем ничего не знаю про штуку с щупальцами и ее привычный рацион.

Догадываюсь лишь, что она, как и прочие, успела пролезть во вчерашний разрыв и ускользнуть из-под носов Райса и Джонаса.

Уффф!

Я махровый теоретик, так что как защищаться, знаю только в теории. И то на лекциях по «Общей практике» речь шла о крупных хищниках и нетрезвых магах. Никак не о детях Тьмы! С щупальцами и сверкающими глазами!

– Уууу? – то не ветер выл, а изнаночная нечисть, вальяжно огибавшая мой окаменелый мешок-укрытие.

На ней еще болтались обрывки мерцающих нитей, так некстати сорвавшихся с моих пальцев. Судя по нервной «походке», сущность они дико бесили. И та ползла ко мне «натурально прояснить ситуацию», как выразился бы Вейн.

– Уууу! – простонала я в ответ, надеясь на взаимопонимание.

Вархом клянусь, я больше не буду с магическими мотками баловаться. Сама не поняла, откуда что взялось.

– У-у-у-у… – с обидой провыло исчадие, качнувшись в темноте, и двинулось на меня.

Я зажмурилась и выставила руки вперед. Инстинктивно, без особого плана.

Пальцы обожгло огненным хлыстом. Распахнула глаза и увидела, как с ладоней срываются ярко-фиолетовые руны и зависают в воздухе перед самым носом.

Сущность удивилась не меньше. Возможно даже, как и я, открыла рот. И тоже зависла перед моим носом. С мерцающих рун скапывало черное нечто и тут же всасывалось в землю. Огхарреть. Просто огхарреть.

От черной лужицы полз узкий изворотливый ручеек, воздух над ним прореза́ло розоватыми разрядами. Этакие молнии в стиле клубничных леденцов.

Меня мутило так страшно, словно я эти руны из живота исторгла. А лучше бы завтрак. Он давно наружу просится. Ей Варху, если бы не вердикт Граймса, сама бы начала подозревать себя «в положении».

Земля дрогнула, материя над ручейком слегка надорвалась. Поток завывающего ветра распахнул «дверь в изнанку» пошире и втянул в нее исчадие мрака. Все целиком, до последнего щупальца.

– Уууу! – провыло оно напоследок не то возмущенно, не то с благодарностью.

И дверь захлопнулась. Натурально.

Ни разрядов кукольно-розовых, ни блестящего черного ручейка. Ни напугавшей меня сумеречной твари.

Все галлюцинации разом решили меня покинуть. Осталась лишь дикая слабость, магрень и желание поспать. Тело склонилось к луже, веки закрылись, а нос уткнулся во влажную землю академического полигона.