Глава 17

Глава 17

– Хмм…

Перед тем, как услышать голос, я почуяла гаденький аромат эшерской настойки. И мой сонный ум пришел к выводу, что в данном конкретном случае запахи распространяются быстрее звуков. Ноздри мои сжались от ужаса, и тело инстинктивно попыталось отползти.

– Уууу… – по привычке провыла в лужицу, не спеша разлеплять глаза. Хотя вряд ли у моего собеседника были щупальца.

– Вам нужен новый куратор, – меня резко оторвали от земли и поставили на ватные ноги. – Обопритесь на меня, мисс Ламберт.

– Это какой же новый? – вяло уточнила у сира Райса, бесцеремонно повиснув на его локте.

И хоть щупалец у нашего темного магистра и впрямь не имелось, на дитя изнанки он походил даже сильнее, чем напугавшая меня тварь.

– Какой-то вроде меня, – выдохнул источник феерического аромата, и меня его парами чуть обратно в лужу не уложило. – В крайнем случае, вроде Рэдхэйвена. В самом крайнем.

– Нет-нет, не надо «вроде Рэдхэйвена». Меня вполне мисс Хендрик устраивает…

А с исчадиями мрака я уже наобщалась, еще одного не перенесу!

– Мисс Хендрик – теоретик, – глубокомысленно заявил Райс и подтолкнул меня к открытым воротам.

Я запнулась и ни на шаг не сдвинулась. Коленки дрожали, будто в них сотня мелких шариков перекатывалась.

– Ох, дьяволова воронка… Я так от старости помру, – скривился темный магистр. – А мне предсказывали совсем другое. Идите сюда.

Ароматный сир подхватил меня на руки. Не знаю, как он, а я вот точно сегодня помру от нехватки кислорода.

В остальном было комфортно. Уютно даже. Видимо, я головой приложилась о каменный мешок, раз добровольно к Райсу приблизилась. Он же… Райс.

– Мисс Хендрик теоретик. И я теоретик, – напомнила темному. – Мы будто созданы друг для друга, правда?

– В бездну Хендрик. С вашим новым пробуждающимся даром понадобится много, очень много практики, – он угрожающе сдвинул брови, и меня привычно затошнило. Готовая распрощаться наконец с завтраком, я резко отвернулась от мага и чуть не вывалилась из рук. – Мисс Ламберт, вы, случаем, не огхаррели вырываться? Я без того не в восторге от вашего общества. Сейчас обратно в лужу уложу.

Он споткнулся на рытвине и чуть не завалился вместе со мной. Кого из нас сильнее шатало – еще вопрос.

– Вы ни от чьего общества не бываете в восторге, – резонно заметила, устраиваясь обратно. Завтрак все еще был со мной. Упертый. – И меня тошнит. Живот крутит.

– Сильно? – две пытливые темные воронки уставились на меня из черноты.

– Как если бы из меня собиралась вылезти та штука с щупальцами. Через рот, – скривилась от собственной фантазии. – Она не могла в меня что-нибудь отложить?

Я запоздало задумалась: а Райс вообще видел дитя Тьмы? Или мой глюк был все же плодом фантазии?

– Вы начитались «Ужасных рассказов о чужой изнанке» мисс Ридли Гхарр? – глухо хохотнул Райс и подкинул меня в жилистых руках.

Закатила глаза: такого я не читаю. Рисса рассказывала как-то вечером… Мы с Тейкой до утра потом зубами стучали.

– У вас сильный магический откат от применения темных чар, – сжалился Райс и перестал надо мной похмыкивать. – В первый раз он особенно неприятен.

– Я ничего не применяла, – заверила пахучего затворника.

Мы приблизились к академии, и он пронес меня в целительский корпус через отдельный преподавательский вход. Пятая точка взвыла от дурного предчувствия. Уж не к Граймсу ли мы снова?

Внушительный нос Райса расплывался перед глазами, в горле побулькивала горечь. Я зажмурилась и откинула голову. Уффф…

– Совсем паршиво? – спросил, поднимаясь со мной по лестнице.

– Будто стухшего гхарра съела. Целиком, с копытами, – призналась доверительно. – Но в то же время очень пусто внутри. И тяжесть на груди каменная.

– Сейчас… Тихо, не дергайтесь.

Темный магистр бегло пошевелил пальцами, вызывая на ладони золотистый игольчатый шарик. Втер затейливое плетение в мое горло, и с его пальцев по коже побежали щекотные ручейки.

Что за манипуляцию он провел, не знаю, но захотелось хихикать. Настолько сильно, что я себе это позволила. Прыснула. Потом хрюкнула. И совсем громко расхохоталась.

– Легче? – дернул губы в чем-то, очень отдаленно напоминающем улыбку.

– Высший класс!

В животе теперь не тухлый гхарр перекатывался, а порхали самые настоящие бабочки. Штук сто, не меньше. По венам растекалось чувство восторженной влюбленности – хоть сейчас беги и «ягодке» на шею вешайся. И в лапы его загорелые закутывайся.

Тьфу!

Вейну… Диккинсу на шею. И в лапы. Да.

Придет же в тяжелую голову!

– Это плетение «Эйфории», неискушенным и начинающим магам временами помогает при откатах, – сухо бросил Райс.

По хмурой морщине, расчертившей лоб, легко догадалась, что ему золотые шарики не помогают уже давно.

– Постарайтесь болтать поменьше, иначе завтра будет стыдно. «Эйфория» развязывает язык.

Я плотно сжала губы, мысленно их зашив. И опять глупо улыбнулась. Ну не гадство?

– Вас шатает, как подбитого гхарра, – поделилась наблюдениями. – Тоже последствия отката «лечили»?

Вообще Райс ощущался достаточно крепким и стойко боролся с силой притяжения. Но по коридору мы пробирались «змейкой», знакомясь близко то с одной, то с другой стеной.

– Не вздумайте меня жалеть, – предупредил маг. – А то еще влюбитесь ненароком и себе жизнь испортите…

– У вас мало шансов завладеть сердцами учениц, пока в Академии есть ректор Керроу, – хихикнула, не задумываясь о деликатности. – Вы его глаза видели? Синие-синие! А хвостик…

– Спасибо, – от души поблагодарил Райс. – Вы меня успокоили.

– Хотя вы тоже ничего. Нос такой… такой… породистый, вот, – пригляделась к самой внушительной части его лица. – И глаза засасывают, как воронки… Глубоко-глубоко…

– …И снова напугали. Помните, я советовал вам поменьше болтать?

– Вас бы откормить. Совсем щеки впали, – вздохнула сердобольно, вспоминая Долию. Она бы быстро его привела в форму. – Уверена, вы тоже забываете про еду. Моя мама все время забывала.

– Мисс Ламберт… Я вас тут сейчас брошу, и ползите сами.

– Вот если убрать эти жуткие тени под глазами и забыть про настойку дварфов… – сощурилась, набрасывая в голове план реабилитации. – Вы, кстати, в курсе, что она пахнет, как продукт жизнедеятельности винторогих гхарров?

– Я использую ее как духи, – профыркал сир Райс, пряча подбородок в объемном темно-сером свитере.

– Чтобы вас обходили по другой стороне коридора? – хихикнула, ощущая в животе подозрительное шевеление. Там заводились все новые бабочки.

Либо тварь с щупальцами из рассказов Риссы…

– Какая догадливая.

– Почему вы так нелюдимы?

– Какой длинный коридор… бесконечный просто.

«Эйфория» не просто развязывала язык. Она делала желание поболтать нестерпимым. Казалось, закрою рот – тут же умру.

– А почему вам не нравится мастер Рэдхэйвен? – поерзала в руках мага.

– Магистры темных искусств не обязаны друг другу нравиться, – строго выдохнул Райс, и я в который раз пожелала себе задохнуться поскорее. Чтоб не мучиться. – Мы не цветы и не детеныши пушистой каффы.

А жаль… Жаль.

Будь Рэдхэйвен детенышем каффы, я бы его почесала за ушком. По пузику мохнатому погладила. Это даже мой «чубурашка» любит. А так – не дай Варх.

– Если его природный дар так велик, как рассказывал Мюблиум, то Даннтиэль тратит свой талант впустую, протирая штаны при дворе, – разоткровенничался вдруг Райс. – Он мог бы решать куда более важные вопросы. Помогать сотням, тысячам. А не ежедневно настраивать защиту двора от проклятий и еженощно поправлять юбки на Ее Величестве…

– Дались вам ее юбки! – вспыхнула, размазываясь взглядом по черному потолку. – Так ворчите, будто лично с ними знакомы.

– О, мы знакомы.

– С юбками?

– С Ее Величеством, – нахмурился Райс. – Меня приглашали на ту же должность немногим раньше, чем Рэдхэйвена.

– Поправлять юбки? – поперхнулась слюной и отчаянно закашлялась. Райс зашатался сильнее, и мы притормозили у левой стены.

Я по-новому, оценивающе проехалась по породистому носу. Если бы не вызывающе резкие черты лица, словно природа совсем не напрягалась, вытачивая суровый профиль… Да, он был бы вполне ничего. Может, не каноническим красавцем, но точно источающим харизму, энергетику и какую-то мрачную, суровую притягательность.

– Защищать двор, – поправил строго. – Но я отказался. Если все талантливые мастера темных искусств будут протирать штаны на бархатных диванах и валяться на шелковых простынях, то некому будет латать дыры в материи под Аквелуком.

– Так вы благородны…

Фальшивые бабочки внутри издали одновременный «Ах!».

– Не люблю людей, – Райс торопливо убил их мечтательный настрой. – А при дворе их толпа.

– Так вы просто сбежали от общения?

– Рэдхэйвен тоже сбежал, когда согласился работать при дворе, – задумчиво произнес мужчина. – Просто он прятался от других проблем. Убить дар и закопать талант – всегда легче, чем примириться с тем, что ты можешь больше других. И это какая-никакая ответственность.

– Не похож он на беглеца, – протянула с недоверием.

Столичный сноб явно дорожит своей жизнью. И наверняка стремится поскорее в нее вернуться.

– Все мы ищем, где комфортнее. Где нас меньше достает… наше прошлое, – философски заметил Райс. – Все от чего-то бегут, мисс Ламберт. Я, вы… И даже та новая рыжая ассистентка Граймса – тоже от чего-то бежит, по глазам видно.

«Эйфория», растекавшаяся по телу, не давала всерьез задуматься над его словами. Бабочки сменяли один бодрый танец на другой, разгоняя радость по венам. Хотелось улыбаться чудесному вечеру и щекотным мыслям о черноглазом королевском мастере, а не вот это все.

– А вы когда успели изучить высшие приемы работы с темной стороной? Этих книг нет в свободном доступе, – нахмурился вдруг Райс, пока сердечко внутри подпрыгивало взволнованной крикеткой. Того и гляди, с кем-нибудь обниматься полезу. – И те чары, что вы применяли на полигоне…

– Не применяла!

– Я свой первый раз тоже смутно помню, мисс Ламберт, – признался Райс. – Но это потому, что заранее обезболил себя до полной потери чувств.

– Разумно, – задумчиво закивала и осеклась. – Ой, нет… не разумно! И давайте не будем про ваш первый раз? Мне, право слово, неловко. А куда мы идем?

– В диагностическое, – пожал плечами маг, вызвав во мне очередной приступ тошноты. – Граймс по вам соскучился.

– Там только Граймс? – протянула с опаской, вспомнив предыдущее шоу с кучей безбилетников.

– Не только. Ваши выкрутасы не остались незамеченными, мисс Ламберт, – хмыкнул Райс, толкая ногой дверь в отделение. – Из этого крыла, знаете ли, отличный вид на полигон.

– Наконец-то! – меня резко вырвали из рук Райса и переместили к другому телу.

Оно, тело это, пахло не в пример лучше. И знакомо до боли в… везде, в общем.

Перед тем, как повернуться к хватавшему, успела отметить язвительную ухмылку Райса. Довольную такую, издевательскую. Словно он чудом умудрился обойти главного конкурента в забеге года.

– Как видите, господин королевский мастер, у меня руки растут вполне из правильного места, – насмешливо бросил Райс. – И никого я по пути не уронил, несмотря на осложняющие обстоятельства.

Я закончила разворот и коротко выдохнула, узрев небритый подбородок Рэдхэйвена. Давно не виделись, да.

Мои ватные конечности, измученные откатом и расслабленные коварной «Эйфорией», болтались, как ветки плакучей гавы. Губы искривляла глупая улыбка, которая растягивалась еще шире, стоило мне упереться глазами в напряженно дергающийся кадык.

– У девицы сильный откат, – пояснил Райс. – Дал ей «Эйфорию», чтобы не залила коридоры недавним ужином.

Завтрак. Там был только завтрак и крекеры, с трудом добытые в битве с Фиджем.

– Теперь понятно, почему она так рада нас видеть, – ехидно протянул Граймс, нарисовавшись с другой стороны. – Что ж, ми-и-илочка… Весьма интересный случай.

Я инстинктивно прижалась к Рэдхэйвену. Сквозь пелену восторженных эмоций, танцующих в животе бабочек и скачущих по всему телу мурашек протолкнулось тревожное чувство. Что мне надо немедленно бежать, пока эти трое не приступили к очередной диагностике. Уж больно лица у всех трех были… многообещающие.

– Знаете, мне уже хорошо, – соврала, выпутываясь из крепких лапищ. – Я пойду… к себе… ладно? И провожать меня в этот раз не надо.

– Идите, милочка, идите, – спокойно кивнул док и велел Рэдхэйвену отпустить зачастившую пациентку. Тот, хмыкнув, поставил меня на ноги.

Предатели тут же подкосились, заставив почувствовать себя мягкой игрушкой на бесконечных тряпичных ходулях. Существом из плюша без намека на мышцы и кости.

Я пошатнулась без опоры и плюхнулась грудью на кушетку перед собой, оказавшись носом прямехонько в подушке. И неприлично оттопырив зад перед проклятым мастером.

– Вы еще идете или уже лежите? – флегматично уточнил Граймс, позвякивая инструментами.

– Еще иду… – упрямо промычала, показательно шевеля вялыми конечностями.

Кушетка поехала на колесиках в сторону двери, и моя верхняя часть поехала вместе с ней. Прекрасно, туда мне и надо. Подальше от этих… «диагностов». Мне с целителями, видит Варх, вообще не везет.

– Мисс Ламберт… А давайте вы проявите свой тяжелый, изматывающий нрав в другой раз? – недовольно прорычал королевский мастер.

На мою пятую точку легли чьи-то сильные пальцы, и кушетка остановилась. Рэдхэйвен развернул меня к себе, подкинул в воздухе и уложил на нее сверху. Откатил обратно к черному окну, под задумчивые очи варховых диагностов.

Новенькая рыжая ассистентка отрешенно перебирала папки на письменном столе и спасать меня не собиралась. Никакой солидарности. И Хендрик нет! Бежать, срочно бежать… Хоть ползком.

– Все, Граймс. Лечите, – строго приказал Рэдхэйвен, и в его голосе впервые послышалась сталь. – А вы, зараз… мисс Ламберт, лежите смирно. Иначе…

Наверное, как-то так он и командует подчиненными при дворе. Должны же быть у главного королевского мастера подчиненные?

Док закатил глаза, но промолчал. Достал из серванта пару обезболивающих шариков и, приподняв меня над подушкой, сунул их под затылок. Приятный холод металла мгновенно растекся по коже, заставив онеметь даже мысли.

– Не шевелитесь десять минут, сейчас отпустит, – сухо проинструктировал Граймс, отошел к платяному шкафу и достал из него кожаный чемоданчик. – И в следующий раз, милочка, ищите более безопасное место для поздних романтических встреч. Мое рабочее время давно закончилось!

Граймс запихнул свое тощее, высокое тело в длинное серое пальто и склонился над ассистенткой, закопавшейся в бумаги.

– Я проведаю восьмую палату, мисс Лонгвуд, и домой, – поднял воротник, спрятавшись в пальто по самые кончики ушей. – Если что-то срочное – пишите экстренное в «ящик», адрес я вам оставил. И заприте все, как закончите дежурный обход.

– Хорошо, сир Граймс, – заправив рыжую прядь за ухо, деловито пробормотала целительница. – Обезболивающие артефакты сдам на подзарядку перед уходом. Вы за них сами распишетесь или?..

Она бросила неприязненный взгляд в Райса. Пробурчала себе под нос, что «мрачный тип еще за утреннее обезболивающее не расписался» и что «в Тарлинской лечебнице не было такого бардака, за который в итоге прилетит именно ей». Чем заслужила долгий и тяжелый взгляд темного магистра. И, судорожно вздохнув, снова уткнулась в бумаги.

– Сам. Утром, если не забуду, – док подошел к моей койке и, небрежно сдвинув волосы, проверил шарики. Кивнул удовлетворенно. – Лежите, лежите. Утром явитесь ко мне на осмотр. Сами.

За Граймсом захлопнулась дверь, и я облегченно выдохнула. Минус один диагност – это уже что-то.

Рэдхэйвен набросил на меня одеяло и, к прискорбию, никуда из поля зрения не делся. Так и нависал, загораживая потолок и рассматривая мое лицо. Плотно сжатая челюсть намекала на недовольство. Или это было желание придушить?

– Мы оба поспешили на полигон, едва увидели морок, – проворчал мастер, стряхивая со своего плеча комья серебристой паутинки. – Но я недооценил чувство юмора сира Райса. Зато, пока ждал, тоже вспомнил пару интересных шуток…

С чувством юмора тут у всех беда. Даже у меня уже начинает отказывать.

Зато щекотные бабочки, онемевшие вместе с телом, все еще лениво ползали в животе. И я продолжала глупо улыбаться, глядя в строгие темные глаза.