Глава 18

Глава 18

Нащупав в кармане свернутую пачку йоргенов, я вспомнила встречу с Иллонкой. А ведь пока та штука с щупальцами на меня не полетела, вечер складывался не так и плохо.

Я поцеловалась с Вейном, вернула свои карманные, нашла кое-какие зацепки по совместному проекту. Ужас от встречи с мороком, непонятно откуда взявшиеся чары и болезненный магический откат стерли все приятные ощущения. Но теперь они потихоньку возвращались.

– А вы ловко придумали с душем, – прошептала еле слышно и вряд ли разборчиво: язык тоже онемел.

– Знал, что вам понравится, – мастер почесал щетину и поправил на мне одеяло.

Приятный жест. Необязательный совсем – в кабинете было жарко, как в летний парад светил. Бабочки внутри затрепыхались усерднее, сбрасывая оцепенение от обезболивающего.

Видит Варх, мне было трудно поверить в существование хитанца, заботящегося о ком-то, кроме себя.

– А я сначала решила, что это Кили вас в коридоре зажала… «высочествами» своими… – призналась, плавая в сладком дурмане «Эйфории».

Потянулась к нависавшему Рэдхэйвену пальцами. Пуговички на его рубашке – такие же черные и блестящие, как его глаза, – казались ненастоящими. Бабочковое войско подталкивало меня проверить, точно ли они реальные. Или снова грезятся.

– Высочествами? – недоуменно переспросил он и поймал мои пальцы в воздухе. Положил на свою рубашку, ровно туда, куда я целилась. К черной пуговке. И я аккуратно ее поддела.

Рэдхэйвен даже не дернулся. Словно лучше меня понимал, зачем я эту дурость затеяла. Не для того вовсе, чтобы опередить Килиру и первой заглянуть ему под рубашку. Совсем нет!

Но несносные бабочки устроили своими крыльями в животе форменный пожар. Раз мой карман прожигает увесистая пачка незаслуженных йоргенов, значит, я угадала… Но я не угадывала и не «взвешивала факты». Я знала ответ.

– Летисия их ей потом примнет, она обещала… – задумчиво пробормотала, наблюдая, как он осторожно перемещает мои пальцы ко второй пуговице.

Проклятый мастер смотрел прямо в глаза, жегся взглядом. Грудь под его рубашкой стала вздыматься чаще и хаотичнее.

Я поморгала растерянно. А ведь глаза у него – как тот же Звездносвод. Черные-черные. Но временами – золотые, когда там случается собственный «парад светил».

Игнорируя разум, истошно подающий сигналы бедствия, я расстегнула и вторую пуговицу. И чуть-чуть сдвинула ткань, убеждаясь, что на коже – ни волоска. Еще одна загадка, которую мне точно не стоит разгадывать. Целее буду.

– Здесь есть, – хрипло сообщил Рэдхэйвен, плавно опуская мою руку себе под пупок.

Ощущалось, будто мастер кирпич проглотил – такой твердый был под тканью живот. Варх Всемогущий, что еще входит в его рацион?

– П-проверять не будем, – охнула, одергивая ладонь.

– А я думал, теоретики магии всегда проверяют факты, – бархатно удивился проклятийник, вытаскивая нагревшиеся шарики из-под моего плавящегося затылка.

– Так, похоже, с «Эйфорией» я переборщил! – гаркнул откуда-то Райс и, прищелкнув пальцами по моему виску, резко забрал всех ошалевших бабочек назад.

А мы с ними уже почти сроднились, ей Варху!

Подумалось, что они все переместились теперь к нему в живот. А то, что Райс мрачный такой, как будто у нас прямо в кабинете дождик собирается, – так это просто шифруется. Боится выдать, что у него там фейерверк из чешуекрылых.

– Рэдхэйвен, отлепитесь от моей студентки и возвращайтесь к юбкам Ее Величества, – хмуро бросил темный и опекающе положил руку на мое плечо.

Королевский мастер влетел в него черным взглядом, разбивая вдребезги сгустившийся воздух между ними.

– «Вашей студентки»? – процедил таким тоном, что, останься у меня в животе бабочки, они бы упали замертво.

– Ну не вашей же? – Райс наморщил свой внушительный нос. – У мисс Ламберт большое будущее. Не вздумайте ей его испортить шутки ради, Рэдхэйвен. Скуку убивайте в Хитане, здесь, в Анжаре, другие порядки.

– Вы забываетесь, Райс, – сухо выплюнул проклятийник и наглухо застегнул свою рубашку.

Я мало понимала происходящее, но стало слегка обидно за Рэдхэйвена. Сир Райс ведь не в курсе студенческого пари и не подозревает, чем вызван мой сугубо теоретический интерес к проклятой рубашке и пуговицам. И потому думает о мастере что-то дурное. Но ведь тот сразу сказал: ничего интимного!

Уффф…

Я приподнялась на кушетке на локтях, огляделась, вздохнула, потерла гудящий висок. Слишком много потрясений для одного дня.

– Она, быть может, новый неограненный джантарь! – грубым жестом рубанул воздух Райс. – Первый за пятнадцать лет практики действительно одаренный ученик, плетущий темное кружево чар по наитию, по природе.

– А вы, значит, «огранить» ее задумали? – раздул изящные ноздри Рэдхэйвен и встал между кушеткой и магистром.

– Меня интересуют ее способности, а не юбка, – Райс все-таки сплюнул на чистенький пол кабинета Граймса, и мисс Лонгвуд изумленно ахнула. Снова забормотала что-то про «Тарлинскую лечебницу, в которой за такое рты зашивают».

Ну что за нелепость?

Райс отчего-то считал, что у меня пробудился темный дар. Странный он, ей Варху! Откуда бы во мне, толком ни разу сильную магию не практиковавшей, способности к его дисциплине?

Тех, кому легко даются темные искусства, в Эррене вообще немного. Единицы. Те, кто с трудом, но все же смог освоить «работу с изнанкой», идут в маггвардейцы, инспекторы, мастера защиты… или вот, как Райс, страдают от бестолковых студентов, а ночами латают разрывы.

Но мой мир – это библиотеки, научные трактаты и теории бытовых плетений. Точно не канава на болотах и твари с щупальцами!

– Завтра до занятий жду вас в своем кабинете, – пожевал губу Райс. – О вашем переводе с теоретического я с Керроу договорюсь.

– Вы тоже о тот каменный мешок стукнулись, да? – поинтересовалась участливо.

Он верит, что я добровольно в это впутаюсь? Наивный. Мне первого и последнего опыта «работы с темной стороной» за глаза хватило. До сих пор мутит.

– Хендрик, конечно, упираться будет… – не слыша меня, бурчал Райс. – Но мне не помешает хоть один одаренный ученик, не навевающий тошноту и чувство безнадежности.

– Так, стоп! – я сползла с кушетки и сдвинула с пути проклятого мастера, каменным истуканом испепелявшего Райса. – Я остаюсь на теоретическом. И точка.

Вспомнила короткую дыхательную гимнастику, возвращая себе видимость спокойствия. Сделала пару шагов от мужчин в сторону двери. Ноги уже держали, и это радовало. Сейчас я скажу им все, что думаю, и убегу. Такой вот план. Замечательный!

– Вы ошиблись, сир Райс, – заявила максимально твердо.

Ему не одаренный ученик нужен, а душ, трезвый образ жизни и хорошая заботливая женщина, которая будет кормить супом по вечерам. А то чем дальше, тем больше он в тень изнанки превращается, даже внешне.

– У меня нет никакого дара. То, что случилось на полигоне… – я покосилась в черное стекло, за которым и впрямь хорошо проглядывались очертания ворот боевой зоны. – Просто сработал инстинкт самосохранения. Выброс гормонов в стрессовой ситуации. Никакого «наития» и «природы».

Я спиной пробиралась к спасительной двери, сжимаясь под двумя мрачными взглядами. Аккуратно подбирая слова в надежде, что еще могу спасти свой стабильный мир без потрясений. Такой отчаянно нужный и важный, что дыхание перехватывало.

– Мама часто брала меня в Хитанскую лабораторию, – призналась шепотом, вспоминая самый кошмарный день в моей жизни. – Давала что-нибудь почитать, пока завершает эксперимент, чтобы мы с Фиджем не путались под ногами. В тот раз это были «Основы работы с материей изнанки».

– В тот? – нахмурился Рэдхэйвен, делая шаг ко мне.

– В последний, – тяжело вздохнула, упираясь локтями в дверное полотно. Еще немного, и я на свободе. – Легкое чтиво для развлечения… Мы с мизауром просто картинки смотрели, схемы всякие. И я… Знаете, я просто очень хорошо помню все, что тогда случилось. Каждый звук, каждый запах. И плетения те со страниц тоже в память въелись… после взрыва…

– Эйвелин…

– Я повторить не смогу. Честно, – расширила глаза, придавая себе самый искренний вид на свете. И отчаянно надеясь, что кончики ушей не видно в полумраке палаты.

Потому что я хоть и не откровенно врала, но не договаривала. Я действительно листала ту книгу с Фиджем. И плетения рассматривала.

Но не припомню, чтобы там было хоть что-то про фиолетовые ниточки, выпрыгивающие из пальцев. И уж точно там не имелось инструкции, как создать разрыв в материи и отправить монстра на изнанку бытия!

– Мисс Ламберт…

Нет! Не надо этого успокаивающего, снисходительного тона, с каким обычно обращаются к тем, кто не в себе. Кто потерпел крушение надежд и теперь готов разразиться бурной истерикой. Со мной точно так говорил в Хитане мамин начальник. Такой же загорелый эгоистичный сноб, думающий только о себе и своих интересах.

Я в отчаянии махнула рукой, намекая, что Рэдхэйвену лучше остановиться. Перестать аккуратно подбираться ко мне, как хищник к новорожденному гхарру. Но родилась я не вчера и осторожной быть умею.

Фиолетовая дымка сползла с пальцев и заклубилась в воздухе плотной взвесью. Да гхаррово же пробитое копыто… Ну как некстати!

– Это не то, что вы подумали! – чуть не плача, покосилась на ладошку-предательницу, с которой скатывался новый фиолетовый моток.

Нет, нет, мне такое совсем не нужно… Засунься обратно!

– Да что за проклятье? – взвыла возмущенно, размазывая клубок по стене.

Нечисть, что на меня надвигалась, все равно этими ниточками не заарканить.

– Это дар, – выдохнул уверенно Райс, про которого я, видит Варх, уже и забыла.

Рэдхэйвен занимал своей энергетикой все пространство. Все-таки Райсу с ним не тягаться, это сейчас отчетливо чувствовалось.

– Темный дар от природы, – поправил Рэдхэйвен, наползая на меня черной тенью. – Вот почему вы не пострадали, дотронувшись до морока Кхи-Гарда. Но больше так все равно не делайте.

– Поздновато он пробудился, – бормотал озадаченно наш темный магистр. – Третий курс… Почему сейчас?

– Возможно, это связано со сломанным барьером и экскурсией Тьмы…

– По злачным местам, – устало потер лицо Райс.

Вот кто бы говорил!

Набрав побольше воздуха в грудь, я собралась возразить. Но, зацепившись взглядом за задумчивого Рэдхэйвена, решила, что идея с побегом была лучше.

***

Чем быстрее я неслась по темному коридору, тем проще было поверить, что я смогу убежать от проблем. Ноги пружинили и легко отталкивались от пола, грудь разрывало от шумных вдохов.

Бегать я любила. И сейчас стремительно удалялась не только от двух жутких магистров, но и от ненужного дара. От темных плетений, от тварей с щупальцами, от канав на болотах. От проклятий, разрывов и маггвардейского будущего. Премного благодарна одарившей меня Тьме (или кто там постарался), но не на такую компенсацию ущерба я рассчитывала!

Миновав магистерский корпус, я припустила к очередному коридору-переходу. Здесь было совсем плохо с освещением, и мне снова начали мерещиться расплывчатые тени с хоботками и желтыми глазами.

Зажмурилась, чтобы прогнать видение. И вскрикнула, когда на локте сжались чьи-то пальцы.

Он подкрался совершенно бесшумно. Словно из стенки выпрыгнул или из сгущающейся в углу темноты!

– Мы с вами еще не договорили, Эйвелин, – Рэдхэйвен рывком оттеснил меня к стене, вжал лопатками в черную тень. Навис перед самым носом и тяжело задышал.

– Ваше общество становится слишком навязчивым, сир, – строго посмотрела на проклятого мужика.

Он меня до чертиков напугал своим внезапным появлением из темноты.

– Привыкайте, – фыркнул тот, сверкая глазами. Вид такой, словно я снова в чем-то проштрафилась.

– Отпустите!

– Не отпущу. Я могу, стиснув зубы, пережить кураторство Райса. Преподает он лучше, чем пахнет, – прохрипел Рэдхэйвен, сжимая мои локти. – Могу перетерпеть мучительно долгие дни, пока вы ко мне привыкаете. Пока дергаетесь из-за ерунды, краснеете до ушей и старательно изображаете амнезию.

– Не изображаю я ничего…

Сердце в груди ходуном ходило, сжимаясь от дурных предчувствий. Так проклятый хитанец на меня еще не смотрел.

– Могу дать вам время… много времени… Сколько выдержу – все ваше, – горячий палец грубо прошелся по моим губам. – Но, Варх дери, какого гхарра вы творили на полигоне?!

– На полигоне? Я ведь сказала уже, что эти магические нитки сами появились, – сдавленно прошептала, с опаской демонстрируя Рэдхэйвену чистые ладони. А ну как фиолетовый моток опять из них выпрыгнет.

– Я не про чары, – он сурово сдвинул брови и ткнулся своим загорелым носом в мой. Не рискнула отталкивать мужчину. Пах он не в пример приятнее Райса. – Ровейн Диккинс.

– А что с ним не так?

– Все с ним не так!

Вообще, он прав, конечно. С Диккинсом вечно все не так. Я бы и хотела, чтобы было «так», но не выходит почему-то.

– Вы не будете с ним готовить совместный проект. Это не обсуждается, – он оторвался от меня и сложил руки на груди.

– И те возражения по заявке…

– Это мои возражения, – кивнул проклятый маг. Практически смертник без двух минут. Так меня с научным проектом еще не опрокидывали. – На бал, разумеется, ему тоже придется пойти с кем-то другим.

– Вы, часом, не огхаррели? – сощурила глаза.

За плечами Рэдхэйвена возвышалась та самая статуя Имиры, загадочно на нас поглядывая из-за волн золотистых волос. Всем своим соблазнительным и слабо одетым видом намекая на непотребства, которые тайно происходят за ее спиной.

Я ведь тоже туда собиралась… с Вейном.

– Предупреждаю, мисс Ламберт: если вы еще хоть раз позволите ему к себе прикоснуться, мне придется лишить его… кхм… способности прикасаться. Со мной шутить очень опасно. Очень.

Остолбенев от немыслимой наглости Его Проклинательства, я даже дар речи на миг утратила.

– Точно огхаррели, – закивала изумленно, глядя в черные воронки, наполняющиеся мраком.

Самодовольный квахар!

Да будь он даже детенышем каффы, я бы его гладить не стала!

– Вы меня вынудили, – Рэдхэйвен резко выдохнул и завел руки за спину. Поджал губы, прокряхтел какие-то ругательства. И, сделав несколько шагов по коридору, толкнул дверь в кабинет Мюблиума. – Входите, я вам объясню расклад, мисс Ламберт.

– Здесь объясняйте, – с опаской заглянула в темное нутро небольшого помещения, уставленного шкафами.

И тут же была требовательно пропихнута внутрь, несмотря на вялое сопротивление.

– Да что вам от меня нужно, сир?! – взвилась нервно и выдернула локоть.

Вспомнить бы те руны фиолетовые, что в воздухе полигона зависали. Создать кро-о-ошечный разрывчик материи. И отправить треклятого Рэдхэйвена прогуляться по изнанке! Обычно я мирный теоретик, но не сегодня, не сегодня.

– Я ведь ясно выразился. Вынужден запретить вам тесное общение с этим… Ровейном, – имя процедил, будто ядом траванулся. – Ни проектов, ни танцев, ни поцелуев на полигоне. Доступно?

Доступно. Он тоже где-то обо что-то ударился. Бывает.

– И по какому такому праву вы мне все это запрещаете? – хмыкнула с жалостливой усмешкой.

– По такому, по такому… По законному праву, Эйвелин, – промычал себе под нос, зажигая настенные светильники.

В кабинете пахло бумагами, старостью и Мюблиумом. И еще немножко проклятым хитанцем, привнесшим свой аромат в пространство.

– Я обещал кое-что вашему отцу…

Ничуть меня не смущаясь, он бросил свой смятый мундир на письменный стол, расстегнул самую верхнюю пуговку на рубашке и размял затекшую шею до хруста. С силой потер лицо и уставился на меня тяжелым взглядом.

– Что обещали? – осела на хлипкий стул.

Слишком много с меня сегодня… всякого.

– Что сообщу вам «новости» позже. Как разберусь с делами и смогу вернуться в этот ваш… Аквелук…

Он подошел, оперся на спинку стула, уложив ладони по обе стороны от моих подрагивающих плеч, и нагнулся к самому лицу.

– Но в данных обстоятельствах не вижу смысла и дальше оберегать вас от реальности, – прошептал вкрадчиво. – Тем более, иногда мне кажется, что это реальность надо оберегать от вас. Ваш отец не намекал, какую оплату я потребовал за ваше спасение?

– Я не спрашивала. Но догадываюсь, – я гордо вздернула подбородок, обещая себе, что в этот раз ему не удастся меня смутить. Гхаррушки.

– Правда? – его голос искрил неподдельным удивлением.

– Родовой артефакт, принадлежавший матери. Между прочим, бесценный. Я понимаю, вы не знали о ее гибели…

– Знал.

– Тогда это низко и подло – забрать памятную семейную реликвию ради своих неведомых…

– С чего ж вы взяли, что забрал? – темная бровь недоуменно приподнялась.

– Да как это с чего? Артефакт пропал из-под защитного купола!

Я обвинительно ткнула пальчиком в его грудь, пытаясь от себя отпихнуть. Хоть немножко. Он решительно не отпихивался.

– Значит, ваш папаша отдал его в чистку, – Рэдхэйвен невозмутимо пожал плечами. – Артефакт впитал остаточные сгустки тьмы, что могло дурно отразиться на его свойствах.

– Так вы его не забрали? – для будущего ученого я слишком медленно соображала.

Что мамин любимый артефакт остался в доме – это хорошо. Но что тогда приглянулось столичному гостю? Особо ценных книг в нашей библиотеке нет, да и случайного сундука с йоргенами под диваном не завалялось.

– Нет, мисс Ламберт. Я куда более эгоистичная сволочь, чем вы думаете, – его щекотный взгляд привычно упал на мои губы, и теплое дыхание согрело подбородок. Я заерзала на стуле: слишком близко! – Я потребовал для себя кое-что другое… Не мог не потребовать. Не справился с соблазном. Так уж вышло, Эйвелин. А теперь назад пути нет. Ни для вас, ни для меня.

– Вы меня немного пугаете, – призналась на выдохе.

– Бояться меня – вполне разумно с вашей стороны, – согласился Рэдхэйвен. – Ведь я планирую взять то, что попросил.

Он посмотрел так остро, словно каждым глазом насквозь проткнул. Тело, превратившееся в решето, завибрировало, отбивая стулом глухую дробь.

Что могло приглянуться самовлюбленному, избалованному столицей, отчаянно скучающему мужчине, оказавшемуся в Вархом забытом Аквелуке?

– Что п-попросили? – сглотнула обреченно.

– Вы все уже поняли. Вы же умная девочка. Лучший теоретик магии на курсе, – он позволил себе покровительственную улыбку.

Мой крепкий стабильный мир рушился под ногами. Разбивался на миллион осколков, оставаясь обманчиво надежным и цельным лишь с виду.

– Меня?

– Вас.

– Но зачем? – вырвалось из приоткрытого рта, привлекавшего сейчас все внимание Рэдхэйвена.

– Что «зачем»?

– Зачем вы попросили меня?

В голове не укладывалось! Разве способен один разумный, прогрессивно мыслящий человек попросить в качестве оплаты другого? Ослышалась я, может?

– Весьма неожиданный вопрос… Не представляю, что вам на него ответить, – мерзавец невозмутимо пожал плечом.

– Отец не имел права без моего согласия отдавать меня кому вздумается, – заверила проклятого мужика, Варх знает что о себе возомнившего.

Рабство в Эррене так-то отменили тысячу лет назад!

– Полагаете?

– Полагаю, – нахмурилась сердито.

– А магический контракт, который мы с ним скрепили, посчитал иначе, – и снова раздражающе ленивое движение варховых плеч. – И совершенно спокойно позволил заключить эту… кхм… щекотливую сделку.

«Щекотливую»? Боги Эррена, да что он туда вообще вписал?!

– Он не мог. Папа не мог! За что он так со мной?

Мастер проклятий дернулся, но тут же стер невнятную эмоцию с лица. Посмотрел на меня странно.

– Мистер Ламберт любезно предложил дать мне все, что угодно, за вашу спасенную жизнь, – обманчиво холодно выдал Рэдхэйвен. – Так вот… Мне угодно вас.

– Погодите! – воздух стал колючим и плотным и начал застревать в горле. – А в каком… ради святого гхарра… смысле вам меня угодно?

– В самых разнообразных, – он больше не улыбался. Ни губами, ни глазами. Не давая мне даже крошечного повода решить, что это все глупая шутка заскучавшего хитанца. – И в том, о котором вы подумали, тоже.

Не то чтобы я думала до этой минуты о каком-то конкретном смысле. Но вот сейчас подумала, да. Ошеломленно поморгала, разглядывая профиль совершенно чужого, незнакомого мужчины.

– Ваши уши так забавно краснеют, – выдохнул Рэдхэйвен мне в лицо. – Как раскаленное железо. Похоже на островитянок с Маути. А щеки обычно совсем слегка розовеют… как цветочные лепестки. Но вот сейчас тоже абсолютно красные.

– Вы серьезно это все? Про разнообразные смыслы? – уточнила, пытаясь сфокусироваться на его губах.

Представила, как они скажут, что Рэдхэйвен меня разыграл. Смутить захотел, на уши красные полюбоваться. Мало ли какие у них при дворе любимые развлечения?

– Серьезно, Эйвелин. Настолько серьезно, что… – его пальцы сжались на спинке моего стула, и та жалобно скрипнула, требуя пощады.

Я задохнулась от возмущения. Прямо почувствовала, как побелела от ужаса. Затем побагровела от ярости. И наконец стала совсем черной от жажды немедленно осуществить удушение одного не в меру одаренного фантазией проклинателя!

– Я, конечно, благодарна вам за спасение, но если вы рассчитываете, что… – я снова продолжила радужные метаморфозы и покраснела до глубины души, пытаясь прилично сформулировать нечто абсолютно неприличное. – Что я пойду с вами в постель, чтобы эту самую благодарность выразить…

– Я вас не тороплю. Как уже сказал, я достаточно терпелив. Я дам вам время, много времени, мисс Ламберт, – сдержанно заверил столичный гад. – На данном этапе нашего общения мне достаточно того, что мы оба знаем расклад: вы – моя. И ничья больше. В этом плане я жутко эгоистичный, властолюбивый и…

– И недощипанный, – договорила очевидное. – Знаете, а я чуть было не решила, что вы нормальный. Что непохожи на других хитанцев и умеете хоть иногда думать о ком-то, кроме себя.

Грудь распирало сожалением: как жестоко я в нем обманулась. Знала ведь, что нет исключений из правил. И все равно на секунду поверила. Захотела поверить. А еще лучший теоретик на курсе!

– При первом знакомстве вам удалось вполне сносно меня прочитать, – он оттолкнулся от стула, сделал пару шагов назад и уперся спиной в высокий шкаф. – Попали в точку, как маг-сапер в отделе обезвреживания старинных артефактов. Я не слишком ценю жизнь – ни свою, ни чужую – и весьма эгоистичен. Я не герой и берусь лишь за ту работу, что мне интересна или для чего-то нужна. Чтобы не скучать, например. Впрочем, как выяснилось, никто не застрахован от глупостей.

– Вот смотрю на вас и уже ненавижу, хотя совсем не знаю, – пробормотала угрюмо, все еще слабо веря в реальность происходящего.

– Можете пока ненавидеть. Главное, не забывайте, что связаны контрактом и принадлежите мне согласно договору. Не создавайте проблемы своему отцу.

Он словно намеренно меня раздражал, взывая к демонам гнева, что живут на самой изнанке души!

– Это не так. И никогда не будет, – вскочила со стула и помахала указательным пальцем перед его самодовольным загорелым носом. – И если вы вдруг решили таким нелепым образом наказать меня за слова, по глупости сказанные в парке…

– Ох, мисс Ламберт. Чем больше я вас узнаю, тем сильнее уверяюсь, что наказать я решил себя.

Он кивнул на дверь, намекая, что аудиенция у его сиятельной персоны окончена. И я могу с миром топать по своим делам – переваривать «расклад».

Шумно выдохнув и передернув плечами, я направилась к выходу. Завтра же утром сообщу Керроу, что его приглашенный «мастер на все руки и не только» абсолютно спятил. И предлагает по ночам студенткам всякие непристойности.

Пускай ректор напишет Ее Величеству. И в Королевский образовательный совет заодно. Расскажет, что ее карманный страж отбился от рук и заимел виды на чужие юбки.

Совсем огхаррел!

В разнообразных смыслах ему меня, видите ли, угодно!

– Плохая затея, – прилетело в мою нервно дергающуюся спину. – Контракт заключен в соответствии с законами магии Эррена. Вам его не разорвать. Только лишнее внимание к деликатной теме привлечете. Вы ведь не хотите поставить всю академию в известность о нашем с вашим отцом соглашении?

Дышать. Глубоко, ровно, так, словно внутри надувается шарик. Уффф. И медленно сдувается. Фффух. И снова расширяет легкие, заполняя их легкостью, уверенностью, беспричинной радостью…

…и желанием убивать!

– И давайте без глупых затей. Я буду отстаивать свое право на вас, это вопрос чести, – укрепил это желание Рэдхэйвен. – В интересах своего друга, что бы у вас ни происходило с этим… Ровейном, заканчиваете это поскорее. И раз уж мы с вами предельно откровенны…

– Что-то еще? – обернулась возмущенно.

– У вас очень чистая, яркая аура, мисс Ламберт. Да, я тоже ее вижу. И рассчитываю наблюдать ее и дальше, до тех пор, пока мы…

Кажется, я совсем дышать перестала. И к финалу пафосной речи на тему «не вздумайте кувыркаться со своим поклонником» задохнулась окончательно. В глазах потемнело, и я наощупь выбралась из кабинета Мюблиума.

Мысли в голове взрывались и гасли, озаряя сознание короткими вспышками. Промелькнуло что-то про суп из жилистого квахара… И про отбитый в медовом сиропе филей аквелукского гхарра… И про поджаренных мастеров проклятий, нашпигованных незрелыми альта-цитронами… Видно, сказывалось отсутствие обеда и ужина: на одних крекерах долго не протянешь.

Чувствуя, что еще чуть-чуть – и платье порвется от распирающего грудь кошмара, я побежала к себе в спальню. В глубине души понимая, что вархов контракт – не та проблема, от которой легко оторваться, оставив далеко позади. Даже в беговых тапочках.

Влетела в нашу комнату и, не обнаружив соседок, распахнула окно. Освежающий запах ночи ворвался в спальню, ветер разметал влажные волосы по плечам. Я не придавала большое значение внешнему виду, но после обморока в луже на полигоне тело явно просило душа, а платье – стирки.

Резко рванула жакет, пара пуговиц отлетела на пол. Расправилась с застежкой платья, выправила нижнюю блузу и оперлась руками о подоконник.

«Дыши!» – приказала себе, завидев сонм черных точек перед глазами.

И я дышала – шумно, надрывно. С подступающей истерикой, с соленым привкусом слез во рту.

– Убью, – прохрипела, когда наконец появился голос, сползла на пол, накрыла щеки ладонями и обиженно разревелась.

Чем склеивать разбившийся вдребезги привычный «мир без потрясений», я не знала.