Глава 19

Глава 19

Нет, я не взорвалась. И маленькой ямки на месте крушения надежд не образовалось.

Утро над Анжаром случилось по расписанию. Бледное осеннее солнце размазалось по куполам, венчавшим академические корпуса. Несколько лучей заглянуло и в нашу спальню, сигналя о том, что пора вставать, если хочу совершить задуманное.

Сумка была собрана еще со вчера. Наплакавшись всласть и заткнув Фиджа засохшим имбирным печеньем, я поспешила вернуться в зону комфорта. И принялась делать то, что умею: думать, сверять факты, составлять план действий и все такое.

Но все пункты упирались в один большой и жирный вопросительный знак. Мне не хватало данных. А те, что имелись под рукой, не мешало бы проверить. Что я за ученый такой, если всему верю на слово?

Так что, проигнорировав приглашение Райса и прием у целителя, я сунула в магпочтовый ящик записку для ректора. В ней говорилось, что «мисс Ламберт покидает Анжарскую академию на два выходных по срочным семейным обстоятельствам и обязуется вернуться к учебному дню».

Ни одного ученического вояжера, как назло, на стоянке не нашлось. И за воротами царила такая же пустота. Понятное дело: раннее утро, водители спят, транспорт отдыхает.

До ближайшей общественной остановки – час пешком вдоль бесконечных заболоченных лесов. А оттуда – еще шесть по кочкам в разболтанном маг-вояжере. И на следующий день – столько же в обратную сторону, чтобы успеть вернуться к вечеру. Чудесное я себе выбрала развлечение на выходные.

Можно было просто написать отцу и прояснить нюансы «щекотливого расклада», но… Нет, я хотела посмотреть ему в глаза. Человеку, завтракавшему со мной за одним столом и даже не намекнувшему, что отдал меня «проезжему целителю»!

Я бросила сердитый взгляд в небо, пытаясь разыскать внутри себя хоть каплю умиротворения. В груди клокотало ничуть не меньше, чем вчера. В горле горько булькало чувство вселенской несправедливости.

Хотелось кричать, что такого со мной не могло произойти. А значит, и не произошло. Но подобная логика работала только в сказках.

Над шпилем самой высокой башни, венчавшей ректорской корпус, парило воздушное судно. Не то, что висело в воздухе в день приезда, другое какое-то. С подозрительно знакомой эмблемой, отдававшей во рту сладковатым привкусом тьмы. Загогулины эти я видела не раз на мундире одного квахара.

– Очередной побег? – хмыкнули в мой затылок, и я резко опустила голову и испуганно схватилась за сумку.

В ней всего-то ничего лежало – пачка йоргенов на билет, бутылка с водой, крекеры и… да, сонный «чубурашка», отказавшийся добровольно сдаваться в питомник. А на борьбу с Фиджем у меня не было с утра сил.

– Мне нужно в Аквелук. По личным делам, сир, – подчеркнуто вежливо ответила рабовладельцу.

Суп я из него потом сварю. Попозже, как рецепт у Долии выведаю.

– Аа… Решили проверить информацию? – хитанец расправил плечи и тоже поглядел в небо, улыбаясь новому дню.

Вид у мерзавца был такой, словно он, лишив меня сна, сам дрых как младенец и прекрасно отдохнул.

– Я всегда проверяю факты, – просопела в кулак. – Я учусь на теормаге, мастер Рэдхэйвен.

– Даннтиэль. Или просто Данн.

– Мастер Рэдхэйвен.

Сказал бы спасибо, что не гхарр линяющий! Квахар недощипанный!

Вздумал меня купить… для всяких там угодных ему смыслов!

– Любите путешествовать в вояжерах? – он недоверчиво сощурил глаза. – Путь неблизкий… А дороги тут препаршивые.

Я медленно вдохнула. Выдохнула. Ну какой же гад.

– Меня на частных воздушных судах не катают, – елейно улыбнулась мужчине.

Я вообще пару раз всего летала, и то в детстве. Еще с мамой. Отец небесный транспорт на дух не переносит.

– Как удачно, что меня… кхм… «катают». Пойдемте.

Рэдхэйвен потянул за ремешок моей сумки, но быстро одернул руку, когда из просвета показалась заспанная морда Фиджериуса. А тот спросонок выглядит не ахти. И легко может перепутать пальцы с печеньем.

– Аккуратнее, сир, – застегнула молнию на сумке, пряча любопытную голубоглазую морду. – Уверена, ваши конечности бесценны для короны. Все вместе и каждая по отдельности.

– Хмм?

– Оттяпает, говорю. Не суйте лапы, – поправила ремень на плече. – Вообще ничего не суйте, и нос тоже.

И зачем я забочусь о рабовладельце? Оттяпает – мне же лучше. А то, что Ее Величество не уследила за своим неугомонным питомцем – ее проблемы.

Рисса подтвердила: Иллонка не шутила про роман королевского мастера проклятий и, собственно, самой королевы. Даже «Вестник» про это, оказывается, писал. И из-за этого неприятное, горчащее ощущение расползалось внутри. Вот ведь квахар.

– Так подбросить вас в Аквелук? Эйвелин? – одернул Рэдхэйвен и, не дожидаясь ответа, потянул за руку к крыльцу. – У меня срочные дела в Хитане. Должен отлучиться на все выходные.

– Срочные? – пригляделась сквозь ресницы к надменному профилю.

Уверена, он прекрасно умеет блефовать, и ни гхарра я не пойму, если врать начнет. У таких негодяев уши не краснеют.

– Я задержался тут дольше, чем рассчитывал.

Выходит, частное судно на службе Ее Величества и впрямь прилетело за проклятым магом. Чихнуть без него не могут, ей Варху. Вот какой незаменимый до последней конечности.

– Но обратно вам придется добираться вояжером, – увлекая меня вверх по наружной винтовой лестнице, прокричал Рэдхэйвен. – Я буду возвращаться поздно… и в весьма неудобное время.

Пользуясь тем, что он снова отвернулся, я скривилась. Не то чтобы меня ревностью укололо, нет. С чего бы? Просто… это как-то гадко! Связать меня нерушимым контрактом, а самому по первому зову королевы в Хитану мотаться. На все выходные.

Даже моему мизауру понятно, что рабочие вопросы решают в рабочее время, а личные – в личное. А Фидж неместный. И вообще выведенный искусственно.

– Что стряслось в сиятельной столице? Ее Величество сломала каблук и уверена, что это проклятье? – предположила с усмешкой. – Надела корону зубцами вниз и поранила носик? Надо подуть, чтобы прошло?

И откуда во мне столько желчи взялось? Уверенность, что Даннтиэль, как и я, сорвался из академии по личному делу, крепла с каждой пройденной ступенькой.

– Маленькая зеленоглазая язва, – сжал покрепче мои пальцы и обернулся на ходу. – Иногда дела короны – это и впрямь дела короны.

– «Иногда». То есть нечасто, да? – прибила его тяжелым взглядом, но он даже не дернулся.

Значит, недостаточно тяжелым. В следующий раз взглядом не ограничусь.

***

Казалось, мы летим в золотых облаках, и где-то тут восседает Варх Всемогущий. Может, и не зря практично-верующая Рисса все время в небо смотрит, когда выпрашивает у богов всякие милости.

Воздушное судно слегка покачивало на встречных потоках. Иногда оно резко задирало нос, как анжарский скакун, вставший на дыбы. Раздавался хлопок, взрывалась очередная порция темного топлива. Чары, наложенные на транспорт, звенели, радуясь новой пище. И судно резво набирало скорость.

Каждый раз, когда это случалось, я негромко вскрикивала, зажимая рот ладонью. Глядела с сожалением вниз – туда, где остался мой «стабильный мир без потрясений», – и испуганно хваталась за поручни.

– Редко летаете? – когда я взвизгнула в третий раз, на мое плечо приземлилась рука.

– Никогда не летаю, – вытолкнула из похолодевших губ, прижимая к себе сумку с мизауром. Внутри нее было подозрительно тихо, и только на воздушных кочках раздавалась ругань, сообщающая о том, как Фиджа это зачубурахало. – Оно всегда так… прыгает?

– Я велел ускориться из-за небольшого крюка и посадки в Аквелуке, – пояснил Рэдхэйвен.

Я снова ахнула, когда судно резко накренилось влево, и я накренилась вместе с ним. Вляпалась щекой в проклинателя, и тот собственнически приобнял меня за талию, возвращая телу стабильность.

– Я попрошу сбавить обороты…

– Не надо, – аккуратно отпихнулась от мужчины и покрепче взялась за поручень. – Вы делаете крюк из-за меня и не должны опоздать.

Это все не укладывалось в голове. Совершенно пустое частное судно везет только меня и королевского мастера! Я заглядывала пару раз в воздушную гавань Аквелука, там народу битком, и все кричат, толкаются. А тут – тишина. Стой себе один у защитного поручня и смотри на облака.

Видимо, Ее Величество очень ценит своего мастера проклятий. За глаза, за профессионализм или еще за что-нибудь, о чем мне лучше не думать. Возможно, королеве Рэдхэйвен тоже угоден в самых разнообразных смыслах.

– Не скучайте, – нахально заявил незаменимый квахар, когда мы замедлились и начали снижаться.

Внизу стремительно рос аквелукский парк, усаженный краснолистыми турами, кленами-зубцами и плакучими гавами. С фонтаном в центре, застывшим бездвижно в ожидании весны.

Впервые видела, чтобы судно садилось прямо на лужайке. Посреди парка! Разметав под собой перепуганных прохожих и примяв пару кустов. Очень по-хитански.

***

В доме оказалось пусто. Долия, судя по оставленной на кухне записке, отправилась на главный аквелукский базар за свежим мясом и овощами. А отец…

Вряд ли же сбежал первым рейсом в Либтоун, прикрывшись делами? Лишь бы не объяснять, какого гхарра некий хитанец утверждает, что отныне я его собственность? Хотя рабовладельческий строй был упразднен в Эррене тысячу лет назад!

Но я намеренно не предупредила папу о своем визите. Значит, вернется.

Я взяла со стола позабытую Долией тряпку и принялась задумчиво стирать пыль с каминной полки. Артефакт, так любимый мамой при жизни, снова стоял под куполом. Чистый, блестящий… Сияющий моими грядущими неприятностями.

Меня укачало в варховом судне и клонило в сон. В ожидании отца я поднялась в спальню и собралась завалиться в кровать, но…

– Проклятье! – всплеснула руками, отбросив на пол грязную тряпку.

– Эйфф? – из сумки показалась заспанная мохнатая морда. – Мы уже дочубурахались?

– Дочубурахались, – выдохнула ошеломленно, скользя взглядом по покрывалу.

С трудом могла представить, что вот на этих розовых рюшах лежал полуобнаженный мужчина. Не какой-нибудь абстрактный, а конкретный очень. Вархов Рэдхэйвен, черноглазый мастер проклятий…

Клал тяжелую голову на кружевную подушку, вминался в нее заросшей щекой поудобнее. Накрывался одеялом.

Касался… меня.

Я мягко опустила сумку на пол, позволяя Фиджу выбраться и размять лапы. Подошла к постели, провела ладонью по шелковой глади покрывала.

Зажмурилась, и моя довольная память мгновенно подбросила пачку чувственных воспоминаний. Хрипы, вздохи, стоны, ругательства… Скольжение пальцев по моей голой спине. Жадные, требовательные, чуть грубоватые губы между ключиц.

Тьма!

Его язык на моей шее. Несущий муку, но в то же время волнующий… Укус, еще один. Я чуть не вскрикнула: так ясно все представила. Коснулась шеи, без труда найдя отметины зубов. Негодяй!

Снова сиплая ругань и ноющая боль в бедре, которое сжали безжалостно… Невыносимо вкусный запах, колючая щека. Скрип деревянного изголовья, из которого тянут последние жилы.

«Ох, зараза, за что ты так со мной?»

Коснулась пальцами изголовья, нащупала след от ногтей. Глубокий, словно его дикий зверь драл. Проследила кривую, дерганную дорожку… и резко оторвала руку от кровати. Проклятье!

Живот крутило, глаза застилала чернота. Кожа горела, словно он вот прямо сейчас ко мне прикасался. Щупал везде. Сжимал яростно. Гладил невыносимо.

Ничего интимного, мисс Ламберт… Это просто лечение, мисс Ламберт!

Сжавшись в комок, я уселась перед кроватью и обхватила колени. Не могла заставить себя улечься на розовых рюшах.

Зефирный интерьер у меня раньше ассоциировался с мамой и беззаботным детством. Был этакой зоной комфорта, в которой можно спрятаться от невзгод. Но этот самодовольный квахар в парадном мундире и тут все испоганил!

Почему Рэдхэйвен попросил меня?

Хотя… Какое там «попросил»? Потребовал!

И в каких еще смыслах (кроме известного и даже новорожденному гхарру понятного) ему меня угодно?

***

Очнулась я только к вечеру. На полу. Все тело ныло, и я прокляла себя за то, что проигнорировала мягкую кровать. Очень неразумное поведение! Наверняка же Долия сменила простыни после нашего с «проезжим целителем» отъезда… Фидж вот без всякого смущения вольготно растянулся между подушек.

Ужинали мы с Долией вдвоем: отец должен был вернуться из Либтоуна только к ночи. Болтали о том о сем… В основном о загорелом сире в заляпанном плаще, что заявился в наш дом в день памяти матери и предложил свои услуги.

И еще о том, как Долия обыскалась плотных сорочек в магазинчиках Аквелука и в итоге прикупила их в лавке у храма Имиры. Почему-то хитанец потребовал, чтобы на мне всегда были новые, а сама я – свежая и искупанная. Мерзавец!

Потом экономка долго рассказывала мне любимый рецепт супа из молодого квахара. Подается со сметаной и ржаными тостами. И так загорелась идеей, что обещала завтра же его приготовить до моего отъезда.

– Эйви?

Мой сюрприз удался: отец поперхнулся, закашлялся и спал с лица, застряв на пороге кухни. Бросил нервный взгляд в темноту за окном. Там как раз отъезжал маг-вояжер, следуя по маршруту.

– Я бегаю быстрее, – предупредила родителя, чтобы даже не думал бросаться к выходу.

– Знаю, малышка.

Я попыталась улыбнуться, но по тому, как папа отшатнулся, поняла, что ни гхарра у меня не вышло.

– Нам бы поговорить. Но можешь сначала поесть: Долия запекла филе гхарра в яблоках, – разрешила милостиво, буравя его глазами.

– Да что-то аппетит пропал, милая, – пробурчал отец, бросая на пол чемодан и свернутую трубочкой газету. Прошелся отрешенно по коридору, повесил плащ и, судя по скрипу, завалился в свое кресло в библиотеке. – Ты идешь, Эйви?

Вот так сразу? Иду… Конечно, иду.

– Если бы ты предупредила о приезде, я бы вернулся раньше, – он почесал седой висок и посмотрел на меня виновато.

Ну-ну… или бы скрылся в ташерских льдах.

– Па-а-ап… – я опустилась на край стола, сдвинув бедром неразобранную стопку книг.

– Он сказал, да? – потер лицо, сгоняя с щек сонную расслабленность.

– Сказал.

– Вот и верь после того хитанцам. Обещал ведь дать время!

– Я надеялась, что сир Рэдхэйвен ошибается. Заблуждается. Нагло врет, – перечислила варианты, пытливо всматриваясь в его морщины. Я всегда чувствовала, если папа недоговаривает. – Он утверждает, что ты… Ему! Меня…

– Не ошибается, – выдал убийственно честно, откидываясь на спинку кресла. – Не заблуждается. Не врет. Эйви, ты не должна была узнать об этом сейчас. Вот так.

– Правда? – вскочила со стола и принялась наматывать круги по библиотеке. – А как бы я узнала?

– Как положено, – пожал плечами. – Официально. Он бы приехал с коротким визитом… Попросил бы для виду, как это всегда бывает.

– А это часто бывает? – ужаснулась дикостям столь прогрессивного мира. Многого же я не знаю об Эррене. – Они… хитанцы эти… вот так берут, приезжают, просят чего угодно… и им дают?!

– Ну отчего бы не дать? – вздохнул отец, вгоняя меня в шок. – Если официально и как положено. В тебе, между прочим, как и в матери, течет кровь тэль Лаэлей. Смешанная, конечно, и забытая в веках, но…

– Папа! – возмутилась с обидой. – Я ведь не какой-нибудь анжарский скакун, чтобы продавать меня первому встречному! И кому? Столичному выскочке, по выходным шуршащему королевскими юбками в поисках неожиданностей…

– Эйвелин! – резко осек меня отец. – Давай, пожалуйста, без грязных газетных сплетен и непристойностей в нашем доме? Я не мог отказать. Любого другого я бы послал к гхаррам в филейные закрома. А этому столичному выскочке – не мог!

В голове не укладывалось. Этот загорелый сноб потребовал меня себе для «всяких разных смыслов», а папа спокойно согласился? Подмахнул контракт не глядя? Еще и вид делает, что все в порядке!

– Я бы, конечно, намекнул тебе перед его приездом, что вот, мол… уговор есть уговор. И выбирать не приходится, – растерянно озирался отец, поглаживая взглядом стеллажи, забитые мамиными книгами. – Чтобы неожиданностью большой не было. А там, глядишь, до свадьбы и попривыкла бы к этой мысли. Бабку твою за деда тоже так выдали, и ничего. Очень счастливая была потом…

Я снова плюхнулась задом на стол, и книжная стопка пошатнулась.

– До какой… к гхаррам… свадьбы? – процедила, расширив до слез глаза. Но бешеные черные мошки, танцевавшие перед ними, никуда не исчезли.

– А они какими-то разными бывают, малышка? – отец ласково похлопал меня по коленке, и я дернулась. Одна из книжек с грохотом сорвалась вниз и шлепнулась на ковер.

Мошки, плясавшие перед глазами, ускорились. Вся эта круговерть теперь напоминала старинный анжарский танец. Шустрый такой, с выкидыванием колен и задиранием юбок.

– Ты ж сказала, что сир Рэдхэйвен оповестил тебя о своих… эмм… намерениях? – папа погладил меня по горящей щеке, и его рука показалась ледяной, колючей.

– Оповестил, – буркнула и гневно засопела, припоминая беседу о «самых разнообразных смыслах», в которых ему, этому сиру Рэдхэйвену, было меня, видите ли, угодно. – Так он, выходит, меня… на мне…

– Женится? Разумеется, Эйвелин. Наш договор касался этого, – «успокоил» папенька.

Час от часу не легче! Даже не сразу поняла, хуже это или лучше. А потом как поняла… Конечно, хуже! Не в одноразовое пользование меня берет, а на целый абонемент претендует. Для всяких разных смыслов.

– И чем ты думал, пап, когда соглашался на свадьбу? – упрекающе покачала головой.

Мой отец не самый прогрессивный в мире мужчина. И не самый самостоятельный, без Долии и недели бы не протянул. Важные решения ему тяжело даются: раньше их принимала мама.

– Малышка… Не злись, – продолжил гладить по щеке. – В тот день мне казалось, что я ничего не теряю. Ты умирала, Эйви. Никто не мог тебе помочь, а этот мужчина… Он смог. Не знаю, право слово, как ему это удалось, но он вернул мне мою девочку. Я пообещал ему все что угодно. Пойми… за твою жизнь я бы и душу отдал.

– Ты и отдал… просто мою, – флегматично пожала плечами, скатываясь на его подлокотник и опуская гудящую голову на плечо своего старика.

Тейка бы сейчас тут спектакль устроила. Трагикомический. Но у меня после нескольких часов на полу ни на что не было сил. Да и актерского таланта у меня в разы меньше, чем у мисс дир Папиллон.

– Я дал слово, дочка. Я его сдержал, – вздохнул отец. – Кто же знал, что этот хитанец захочет тебя. Он утверждал, что ты категорически не в его вкусе!

Даже так? Ну и ладно! Он тоже не в моем совершенно.

А в моем… Диккинс, вон, в моем. Среднестатистический и неспособный мало-мальски удивить. Зато рядом с ним я всегда ощущаю почву под ногами. А с этим хитанцем кошмар форменный. Вот как на воздушном судне – туда-сюда качает. В основном в сторону злости и ярости, и лишь изредка – благодарности.

Обида скребла по ребрам. Если я не в его вкусе, то что за глупая прихоть? Еще и свадьба! Этому снобу в столице настолько скучно, что все прочие развлечения уже перепробовал?

У него ведь есть расфуфыренное величество, к которой Рэдхэйвен несется по первому зову. А если пожелает, комплектом к ней добровольно пойдут Килира с Летисией и их оттопыренные «высочества»… И еще Варх знает сколько девиц разной степени опытности и испорченности. Толку ему с меня, неприступно сияющей и ни разу за статуей Имиры не бывавшей? Даже Граймс, вон, кривится: стыдно такой быть.

Если ему срочно понадобилась жена, мог взять породистую, с родословной. Как Тейкина каффа. Или как сама Галлатея. Но не девицу же из Аквелука?

– Не мог ты, Варх побери, нарушить слово и ничего не подписывать? – засопела сердито. Всему папеньку учить приходится.

– Обмануть? Вот этого? Главного мастера защиты от проклятий при Королевском дворе? – папа устало потер переносицу. – Да он весь наш род с землей сровняет, наградив десятком наследственных хворей!

Отец тяжело поднялся с кресла, уступив его мне. Сходил на кухню, вернулся. И через полминуты оттуда явилась Долия с двумя чашками мятного чая. Но вряд ли напиток в состоянии расслабить нервы, натянутые магическими тросами. Тут нужна терапия посерьезнее.

– Ты думаешь, мне было легко принять это, Эйвелин? – пробормотал севшим голосом, протирая пальцем корешок на одной из маминых книг. – Она бы знала, как разрешить эту ситуацию… Или нашла бы правильные слова, чтобы тебе объяснить. Я так не умею, прости.

Он вернул книгу на полку и вздохнул. Расставил перед нами чашки с подноса.

– Честно говоря, после семи ночей, что тот хитанец провел в твоей спальне… – папа сипло закашлялся. То ли чаем подавился, то ли воспоминаниями.

– Можно мы не будем про это? – вскинула на него серьезный взгляд.

Я и так весь день купалась в забытых ощущениях. Прикосновениях, поглаживаниях, укусах. И наверняка всю ночь буду.

– Тьма отступала, Эв… Я спрятался в песок, как трусливая птица, – он покрутил в пальцах красивую чашку, но не отпил. – Старался не замечать все эти синяки. И кровь под твоими ногтями, и порванные сорочки…

– Папа!

– Знаешь, дочка, будь я в другом положении, я бы сам настоял, чтобы он на тебе женился, – выдохнул строго. – И на какой-то момент мне показалось, что Рэдхэйвен тоже руководствуется вопросами чести…

– Да как ты мог такое вообразить?

Ладно, да, я и сама про это думала. Минуту, не больше. Но мне можно, у меня до сих пор тело местами ноет! Некоторыми местами. Особо помятыми.

– Ооо… Оно очень легко воображалось, Эйвелин, при одном взгляде на смятую постель и бледную тебя, лежащую на подушках без чувств! – припечатал папенька, и голос его зазвенел невысказанной яростью.

Он тоже не оценил методик «проезжего целителя». Эффективных, да… Но до одури смущающих.