Глава 20

Глава 20

Маг-вояжер устало перекатывался с кочки на кочку, приближаясь к окраинам Анжара. Фидж недовольно глазел в окно, смиренно перенося мои антистрессовые почесывания.

Мысли то и дело возвращались к Рэдхэйвену. Особенно интересовало, как он провел ночь. Вряд ли ведь на полу? И много ли величеств и высочеств было в его кровати? И были ли на них юбки?

Словом, я по понятным причинам снова не выспалась, чувствовала себя дурно и мыслила соответствующе. Злилась, как стая голодных диких вирр, не поделивших добычу.

Рейс в Анжар задержали, так что подкатывалась я к воротам Академии затемно. И еще издали стала высматривать на Звездносводе очертания королевского воздушного судна. Но над «ректорским» шпилем чернела пустота: Рэдхэйвен до сих пор не вернулся.

Твердо пообещав себе больше не думать о проклятом мастере, юбках и величествах, я пробралась в ученическое крыло. Стараясь не шуметь, вошла в спальню и завалилась на постель. Рассказывать подругам о «брачном недоразумении» не хотелось, а как объяснить свой спонтанный побег в Аквелук – ей Варху, не представляла.

– Эв? – над Рисскиной кроватью зажегся свет, осветив сонное лицо подруги.

– Приехала наконец? – тут же вспыхнула лампа над Тейкиной.

Тьма!

– Вот кто так делает, мм? – принялась отчитывать Рисса, мигом сбрасывая с себя сонливость и в прыжке усаживаясь на куче подушек. – Нам пришлось к Керроу ходить… Спрашивать о тебе…

– «Пришлось»! – хмыкнула Тейка и с коварной улыбкой растянулась поперек постели. – Я бы, может, и не пошла, но кое-кому только дай повод… Серьезного человека потревожить в выходной, мм, Рисс?

– Ну, не сильно мы его потревожили! – хихикнула подруга и озорно тряхнула светлыми кудряшками. – Зато выяснили, что Эв не в проклятье провалилась, а в Аквелук уехала.

– И что у сира ректора даже банные полотенца си-и-иние-си-и-иние, – мечтательно промурлыкала Галлатея. – Проблемы, Эв?

– Проблемы, – вздохнула горестно, вытряхивая Фиджа в уютный манежик для питомцев, где уже дрыхла хвостатая каффа. – Семейные неурядицы.

Возможно ли такое вообще в современном мире, чтобы девушку насильно кому-то отдали?

Ладно, да, я знаю, что возможно. Тейка третий год стонет, что ей выбора не дано с рождения. А Рисса вечно вспоминает сиятельную богиню, проданную собственным братом в демонов гарем. И еще Иллона как-то рассказывала, что прежде чем стать Ее Величеством, наша королева тоже побывала в наложницах. Не знаю, правда ли это, но звучит кошмарно.

Словом, да… мерзости случаются всякие. Но не со мной же?!

Насильно! Замуж! И за кого? За проклятого хитанца, который просто захотел… просто потребовал… в самых разнообразных смыслах… Разве ж это справедливо?

– Кого? – удивленно подняла глаза Рисса.

– Мм?

– Кого насильно замуж, Эв?

Я вслух сказала? Проклятье… Ох, Имира Сиятельная!

– Эмм… да богиню твою… проданную… – замялась, ерзая на кровати. – Меня после Тейкиного спектакля до сих пор не отпустило. Жалко.

– Ааа… это да, – с охотой согласилась Рисса, привычно поглядывая на темный Звездносвод. – Правда, ее не замуж отдали. Демоны Керракта, как известно, только потомственных демониц в жены могут брать. Таких, с рогами…

Я отрешенно покивала. Известно, известно… Кому-то наверняка.

Представила себе одного квахара, дорисовав ему на чернявую макушку рога в золотую полоску. Брр! Интересно, какое бы проклятье на наш род наслал Рэдхэйвен, если бы отец отказался подписать гадкую бумажку?

– Остальных, хоть даже богинь иномирских – только наложницами. Керракт жесток, – вздыхала подруга на любимую тему.

Я вслед за Фенриссой поглядела в небо. Может, и мне пора начинать практично молиться всем богам разом? Или сначала подручные средства попробовать? Какое-нибудь бытовое плетение, избавляющее от хитанских паразитов.

– И вот зачем она этому квахару столичному… Тьфу! В смысле, демону керрактскому понадобилась? Имира твоя? – вовремя поправилась я. – С чего его так припекло, что аж в другой мир за наложницей отправился?

Говорила вроде про богиню, а сама о себе думала. Какого размера пропасть между хитанцем в парадном мундире и девицей из Аквелука? Необъятная, как адова бездна!

– Говорят, богиня наша непорочной была, потому и дев юных опекала, – Рисса пожала плечами и закуталась в одеяло. – Ну, как говорят? Пишут. В книжках старых, в легендах.

– Да мало ли в Хитане… Тьфу! В Междумирье непорченых девиц? И что ему с той невинности? – возмущенно засопела.

Вряд ли мастера проклятий моя непорочность интересует. Толку ему с неумехи, которая от мужчин шарахается и даже с Вейном ни разу нормально не целовалась?

А если у него вдруг пунктик какой, чтобы обязательно первым быть, так в столице полно родовитых девиц на выданье – спокойных, воспитанных, красиво выражающихся. Без фирменного аквелукского лексикона, намертво въевшегося в мой язык. Не понимает он, что ли, что я теперь специально про гхарров и их филейные части буду ляпать при каждом удобном случае?

– Наверное, божественная невинность дороже ценится, – Рисса поправила лямку на белой кружевной сорочке и покусала губу. Покосилась на Тею, сонно перебиравшую побрякушки в шкатулке. – Вы ведь знаете, девочки, для чего в доварховы времена дев использовали? Скорее всего, тот Верховный демон тоже из староверов был…

Предчувствуя очередной ужастик, от которого зубы стучать всю ночь будут, я тоже замоталась в одеяло. Я еще прошлые легенды о «чужой изнанке» не переварила. И все летние каникулы боялась, как бы какая тварь в меня чего не отложила.

– Не томи, Рисс. Спать пора, – промычала Галлатея.

– В общем, когда богов в Эррене много было, целый пантеон, они ссорились вечно, дрались… И потому искали любые способы, чтобы сильнее других стать, – зашептала таким замогильным голосом Рисса, что даже у Фиджа крекер вывалился из приоткрытого рта. – Кто-то силы из иномирских чудищ вытягивал, кто-то души человеческие забирал… А были и те, кто невинных дев в жертву требовал. Для подпитки.

– Они их ели? – я не узнала свой тонкий, высокий голос.

– Девиц? Фууу… Нет, конечно! – захохотала колокольчиком Рисса. – Они об них… подзаряжались.

– Трением? – я споро выдвинула научную теорию.

Ну а как еще энергию вырабатывать? Законы мироздания никто не отменял.

– И им тоже, – хихикнула подруга, густо краснея. – Чтобы в битве божественной победить, силы много надо. А за великой силой всегда стоят великие жертвы, принесенные добровольно и по любви…

– И по трению, – флегматично добавила Тейка, с любопытством расправив ушки и отбросив в шкатулку неинтересное украшение.

– Ну, девочки, что вы такие темные… – протянула недоуменно Рисса. – Я вот читала, есть целые миры, где такое вообще нормально. Среди обычных людей! Только так и подзаряжаются магией. Ходят по партэлям или в лесу девиц ловят и…

– Трутся, – договорила Тея, кусая подушку и захлебываясь то ли смехом, то ли рыданиями. Этих актрис не поймешь, в какую роль они вжились нынче.

– Не дай Варх туда провалиться! – прошептала я в изумлении.

Мы с Тейкой скривились почти синхронно. Неужто такие гадкие миры бывают не только в сказках?

– Ага… Нам с вами туда никак нельзя. Не отобьемся, – выдохнула Фенрисса, гася свет и оставляя лишь крошечный ночник над Тейкиной головой.

– Погоди! – сон как рукой сняло, я даже из одеяла высунулась, пытаясь рассмотреть подругу в темноте. – Ты сказала, что жертва должна быть добровольной. И по любви. Но будь тогдашний божок хоть каким раскрасавцем, я бы ни за что… вот вообще ни за что!

Опять зачем-то представился Рэдхэйвен. С во-о-от такими рогами! Какие бы «смыслы» он ни надеялся от меня получить, обломится. С рогами вместе. И рецепт супа из молодого квахара я себе в блокнотик переписала.

– Это потому, что ты религиозный неуч, а мама твоя – так вообще атеистка была. Вы, ученые-теоретики, часто этим грешите, – профыркала Рисса. – А деревенских девиц, дочек земледельцев да мельников, в доварховы времена специально воспитывали в религиозной строгости. Чтобы в случае чего, если «сверху» жертву потребуют, они добровольно отдали свою чистоту богу… из любви к богу.

– Уффф…

Все же мой отец не настолько плох. Хотя бы воспитал меня без всяких строгостей.

К горлу подступила тошнота, и Фидж, давно перебравшийся из манежика на мою подушку, сердобольно протянул мне надкушенный крекер.

– Прямо натурально отдавали? – скептически протянула Тейка. Этой «натуральностью» она от Вейна заразилась. – То есть… терлись об настоящего бога, чтобы он победил в битве другого?

– Об настоящего, об настоящего… Не об статую же его мраморно-позолоченную? – хихикнула Рисска и смутилась. – Хотя… Точно никто не знает. Давно же было. Тот Верховный демон из Керракта, если верить легендам, для того и потребовал себе молодую богиню. Чтобы… ну…

– Энергию выработать. Тре-е-ением, – пропела Тейка, подначивая смущенную подругу.

Что я точно поняла из нашей странной беседы? Что ни на какое такое совместное «трение» с мастером Рэдхэйвеном я не согласна. Не то что добровольно и по любви… Вообще никак не согласна! Так что пускай этот квахар недощипанный трется где-нибудь в других, специально отведенных для этого местах.

– У демонов там какие-то жуткие битвы были между племенами, вот и искали по мирам, где бы сил набрать на великое сражение, – Рисса махнула Галлатее, чтобы та тоже погасила свет, и добавила совсем уж тихо: – Поначалу они просто по деревням шли и девиц непорочных требовали… Девы слезно просили помощи у всесильных богов, но отозвалась только Имира. Позволила укрыться в своем храме и не пустила Верховного внутрь, несмотря на все его рога. А дальше…

– А дальше даже мы знаем, – сонно зевнула Тейка. – Рогатый гад потребовал себе саму богиню. Или, мол, демонова армия разнесет весь Эррен в магическую пыль. И Варх вынужден был отдать сестру, чтобы они ушли. Ради спасения мира.

– Эмм… – Рисса замялась и вздохнула. – Есть непопулярные теории, что Варх не просто так от сестры избавился. Мешала она ему своими принципами… Мол, «девицы не топливо», «подзаряжайся в другом мире» и вот это все. А как не стало ее в Эррене, так он мигом победил Торума и прочих собратьев сияющих. Возвысился до самых золотых облаков. И стал единым во всех божественных проявлениях… и единственным.

– Подзарядился не на шутку! – хрюкнула Тейка, подзывая к себе сонную каффу и заматываясь с ней в одеяло.

Я тяжело бухнулась затылком в подушку и уставилась в темный потолок, твердо осознавая, что ни гхарра я сегодня опять не засну. Во-первых, потому что боюсь возвращения снов с участием черноглазого мастера проклятий… Во-вторых, видит Варх, до утра буду думать о «трении». И всяких разных смыслах.

Вейн мне напрямую никогда не говорил про близость. По взглядам я понимала, конечно, что он давно не против, но… Мы и целовались-то по-серьезному лишь раз. И то после дегустации Рисскиного неудавшегося зелья, усиливавшего концентрацию…

Оно, к неудовольствию Риссы и восторгу Ровейна, обладало обратным эффектом и на полчаса полностью отключало мозг. Я про тот случай мало что помню, поэтому для меня наш «первый» был на полигоне.

Однажды, проходя мимо раздевалок природников, я услышала, как над ним посмеиваются товарищи. Мол, «связался с недотрогой, ходи теперь и мучайся, пока все не отсохнет». Вейн послал их к гхарру в филейные закрома. А мне стало неловко. Не хотелось быть виноватой в том, что у кого-нибудь что-нибудь отсохнет. Даже думать не хочу, что именно.

Может, я и правда «вымирающий вид»? И через десять лет буду носить круглые очки и туфли с квадратными носами, размножая «квахаров» на немытой голове?

– Рисс, а ты… с кем-нибудь… уже? В смысле трения? – прошептала, старательно глядя мимо зевающей подруги. Она тряхнула кудрями в нервном отрицании и зарделась пуще прежнего.

– А ты? Хотя могу догадаться… Вейн с тех пор, как бал перенесли, такой кислый ходит, словно у него любимый альта-цитроновый пудинг отобрали, – заулыбалась Фенрисса лукаво. – Кстати, Элодия собирается пригласить Диккинса на бал… Даже платье в его любимой песочно-земляной гамме приготовила.

– Он природную зеленую любит.

– Эв… Он тебя любит, потому и терпит. А стихия его – земля.

Рисса права, да. Я об этом вечно забываю, потому что Диккинс не возражает против моих цветов. Он вообще невыносимо терпеливый друг: я бы от себя давно сбежала.

– Элодия перебьется, – фыркнула, осознав, что такие парни на дороге не валяются. И на следующий год я вполне могу уступить ему выбор цвета. Земля так земля… Не фарфоровая.

Бал.

Я зажмурилась, чтобы не видеть темные пятна на потолке, отчаянно напоминающие глаза одного обнаглевшего квахара. Того самого, что запретил мне идти на бал с Диккинсом и заморозил наш проект еще на старте.

– Эйви, ты чего? Плачешь, что ли? – пробубнила Рисса из темноты, когда я всхлипнула громче, чем планировалось.

– Насморк замучил, – шмыгнула носом и спрятала лицо в подушке.

Наличие официального, задокументированного жениха касалось и Вейна тоже. Мой среднестатистический принц мог пострадать. Рэдхэйвен из тех, кто пройдет по головам, добиваясь желаемого. Не погнушается наслать какую-нибудь мерзость на моего друга. То есть парня. То есть…

Ой, к Тьме!

Этот линялый гхарр от меня никакое «топливо» не получит. Ни трением, ни каким-либо иным путем.

Не представляю, как, но я вылезу из этой рабской петли и вернусь к своей нормальной, скучной и предсказуемой жизни. В которой есть место для бытовых плетений, анжарских садов и усредненных терпеливых парней, и нет – для проклятых магистров и их больной фантазии.

***

Девочки сладко сопели, а я все ворочалась… и ворочалась… и ворочалась. Лежала с одним приоткрытым глазом, украдкой поглядывая в окно, и подсознательно чего-то ждала.

Наконец это «что-то» размытым силуэтом нарисовалось в небе. Частное судно Ее Величества вернуло проклятого хитанца в Анжар.

Осознав, что теперь уж точно не засну, я встряхнула сонного мизаура, сунула ему в зубы крекер и выбралась с ним в коридор. Если кто и знает, где выделили спальню королевскому мастеру, то это Фидж. Зря, что ли, такие уши отращивал?

– Эйфф... Ночь – не лучшее время чубурахаться по темным коридорам, – проворчал негодник, лениво перебирая мохнатыми лапами по полу.

– Я только и делаю, что где-то чубурахаюсь! – возмущенно топала следом. – Сначала на полигоне почубурахалась, потом на прыгающем судне, потом шесть часов в вояжере… Еще дважды в кабинете у Граймса… Так что давай, топай. И путь показывай.

Меня аж трясло, как хотелось рассказать Рэдхэйвену все, что я думаю о рабском брачном контракте, трении и прочем. И если этот мерзавец откажется слушать или, не дай Варх, дверь мне не откроет…

– Мисс Ламберт? – дверь распахнулась до того, как я поднесла к ней кулак. – Вы так громко топаете, что всех магистров перебудите…

Меня за локоток втянули внутрь темной спальни, оставив мизаура снаружи.

– Ну и что вы так сопите?

– Ничего!

Если правильно поняла, я застала его за попыткой раздеться и приготовиться ко сну. Рубашка была выправлена из брюк и расстегнута на пару пуговиц, ремень болтался двумя хвостиками. А еще Рэдхэйвен был босиком. И почему-то именно это вгоняло в ступор.

Странно для теоретика. Я ведь догадывалась, что пальцы у него есть не только на руках, но и на ногах. Просто обязаны были быть…

– Эйвелин?

Я резко подняла на него ошеломленный взгляд.

– Я ездила домой, – сбивчиво объяснила, забыв всю отрепетированную речь.

Проклятье! Впервые со мной такое. Ни разу на докладах не сбивалась, всегда получала отличные баллы за публичные выступления.

– Я знаю. Я сам вас туда отвез, – Рэдхэйвен потер уставшее лицо, требовавшее подушки. Тени под его глазами стали отчетливее, так, словно за два выходных королева его прилично вымотала.

Точно… Ее Величество. Дела короны, юбки, неожиданности… Злость потихоньку возвращалась, забивая собой смущение.

– Ваш отец объяснил, насколько глубоко вы влипли с нашим договором?

– Объяснил, – буркнула, старательно хмурясь.

– И что вы об этом думаете? – Рэдхэйвен поглядел на меня странно. Будто опасался ответа, но в то же время отчаянно его ждал.

Что я об этом думаю? Ему правда интересно? Вспомнились все аквелукские ругательства разом, и я так сразу не определилась, которому отдать предпочтение.

– Я ничего об этом не думаю. Вообще, – отрезала уверенно. – Это глупость, а о глупостях я не думаю. Мою голову обычно занимают более серьезные вещи, а не всякая чепуха.

Врала, как торговка позавчерашней рыбой, ей Варху. Все шесть часов в вояжере «Аквелук-Анжар» перекручивала на фарш мысли о невозможной свадьбе.

– Чепуха?

Рэдхэйвен поднял бровь аж до середины лба, намекая, что мне к кошмарному положению стоило отнестись серьезнее. С уважением к рабовладельцу и его прихотям. Но я не собиралась ему подыгрывать.

– Вы не из тех, кто женится.

– Не из тех, – кивнул согласно.

Тут к Варху не ходи, все ясно. Даннтиэль из той хитанской породы «завидных холостяков», что коротают вечера в компании дорогих дам в трисольских шелковых сорочках. Такие не женятся. Ни-ко-гда. Из этого правила нет исключений.

Эгоистичные, самовлюбленные, предпочитающие отношения «без лишних сложностей», разбавляющие скуку всем, чем придется. С легкостью срывающиеся с места, не ценящие жизнь ни секунды, не интересующиеся никем, кроме своей благословенной персоны…

– Но вы женитесь. На мне, – напомнила проклятому Рэдхэйвену.

– Именно.

– Вы ведь понимаете, что эти факты противоречат друг другу? – во мне истошно вопил неудовлетворенный результатами теоретик.

– Вам виднее, мисс Ламберт.

Ходячая загадка! Недощипанная. И ведь ни слова не вытянешь…

– Вам что, срочно нужна жена? – допытывалась в изнеможении. – Но для чего? Королева что, пытается сосватать вам свою крючконосую фрейлину, и вы решили спрятаться в Аквелуке от незавидной участи?

Остатки огненного запала рассеялись. Загадка по имени «Даннтиэль Рэдхэйвен» отказывалась сама себя разгадывать. И требовала моего пытливого ума.

А ведь пока по коридорам топала, рога ему откручивать собиралась. Те, что в полосочку…

– Женитьба не входила в мои планы, Эйвелин, – осек мои буйные фантазии мужчина. – А если бы вдруг собрался, то нашел бы себе деву спокойную, покорную, послушную, тихую. Не склонную к дракам и нанесению увечий…

– Ближе к делу. Не меня.

– Да, не вас, – он сделал пару шагов назад и увлекся агатовыми запонками на манжетах. – Но раз уж мое сознание в те семь дней так помутилось от темного яда, что я без сомнений подписал вархов договор…

– Сейчас вы еще скажете, что сами – жертва обстоятельств! – воскликнула с возмущением, приближаясь к надменному хитанцу. – Признавайтесь: невинность моя интересует? Добытая трением?

– Что? – поперхнулся Рэдхэйвен.

Ну да, ему Рисса лекций не читала. Темный!

– На добровольно и по любви даже не рассчитывайте! – помахала сжатым кулаком перед загорелым носом.

– Эйвелин… Могу вам признаться, что непорочные девы меня также интересовали мало, – закашлялся он. – До тех нескольких невыносимых ночей в Аквелуке. С девицами неоправданно много хлопот.

Уффф… «Неоправданно».

Это и Диккинс подтвердит: много. До гхарровой задницы хлопот!

– Не любите сложности в отношениях, да?

– Предпочитаю все упрощать.

– Со мной будет очень сложно.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул проклятый мужик и дернул уголком губ, отбрасывая на прикроватную тумбу две блестящие запонки. – Но с вами я как-нибудь справлюсь. Скажем так: ваше приручение точно не даст мне заскучать ни на секунду.

Я ошалело уставилась на его запонки. Они выглядели куда безобиднее таких же блестящих глаз напротив. Наглых, уверенных. И планирующих взять то, что попросили.

– Я не зверюшка и не исчадие мрака, чтобы меня приручать, – прохрипела, залипая взглядом на его тумбочке и стараясь не смотреть на смятые простыни.

– Исчадие, исчадие… и еще какое, – рассмеялся мужчина, бесцеремонно усаживаясь на постель и принимаясь за остальные пуговицы. Тьма!

– Остановитесь немедленно, – велела невоспитанному хозяину спальни.

Разве можно плюхаться на кровать, когда принимаешь гостей? Невинных, неопытных и красных, как керрактская каэра о четырех плавниках.

– Я снова вас смутил? – он послушно поднялся с постели. И непослушно сделал пару шагов ко мне.

– Не перестаете этим развлекаться, – проворчала, отходя к двери. Плохая была идея заявиться к нему среди ночи.

Он не переставал, да… Подошел вплотную, нагнулся, выдохнул прямо в губы. Я напряженно застыла.

– У меня есть право вас целовать. Когда я этого захочу, – строго напомнил квахар.

Я принялась мысленно вспоминать ингредиенты для супа. Несколько разваристых клубней картофеля, перемолотые стручки молодого гороха, зеленый лук, нарезанный тонкими полосками…

– И у меня была возможность поцеловать вас, пока вы были в отключке, мисс Ламберт, – прошептал в прикушенные губы.

Ощипанная тушка квахара, морковь, нарезанная кружочками…

– Надеюсь, вам понравилось, – я скривилась от обиды, что по этой части ничего не помню.

– Я ей не воспользовался. Решил, что будет честнее дождаться вашего разрешения, – он так и зависал над моим онемевшим лицом. – Когда вы сами этого захотите.

– Да вы само благородство… – сглотнула, мечтая провалиться в адову бездну от смущающей близости. – Но я не захочу. Боюсь, тут вы промахнулись.

– Я не промахиваюсь. Раз говорю, что захотите – значит, захотите, – прошелся подушечкой пальца по нижней губе, словно хотел ее по лицу размазать. Или вовсе стереть.

– Прямо никогда-никогда не промахиваетесь? – уточнила с исследовательским интересом, украдкой косясь на его рот.

Да с чего он решил, что захочу? Губы как губы. У Вейна такие же. Разве что у Рэдхэйвена они были выточены четче. И вот эта кривая надменная ухмылка одними уголками придавала его лицу сложное, нечитаемое выражение.

В каждой черте хитанца сквозило чувство превосходства над окружающими, с чьими планами, желаниями и мечтами он не собирался считаться. И это отрезвляло. С моими он тоже считаться не будет.

– Может, пару раз всего ошибался, – хмыкнул он.

– Это – третий, – промычала сквозь горевшую под его пальцем губу. – Вы ведь понимаете, что наш гипотетический брак будет кошмаром?

– О да, я давно догадался, – признал королевский мастер, пряча неуместную улыбку. – Разводы в Эррене не запрещены, Эйвелин. Не понравится – сбежите, как вы обычно это делаете. И спрячетесь по уши в любимую книжную пыль.

Ей Варху, мне уже прямо сейчас хотелось сбежать и спрятаться в незаметной кучке книжной пыли. Подальше от прожигающих темно-карих глаз и сильных горячих пальцев.

– Райс сказал, вы тоже бежите, – повела плечом и отступила, ожидаемо упершись лопатками в запертую дверь. – Прячетесь в пышных складках королевских юбок. От чего?

– От себя, – хмыкнул этот… неощипанный… Даннтиэль. – Но не в данный момент. Как видите, я остановился. Больше не прячусь. Вы меня остановили.

Он встал передо мной и поднял лицо за подбородок – аккуратно, едва касаясь кожи кончиками пальцев.

– И что думают юбки Ее Величества о вашей «остановке»? – скептически поморщила нос, словно вся эта ситуация дурно пахла.

Не пропадало чувство, что меня используют с неведомой целью. Мой теоретический ум отказывался признавать, что столичный сноб вдруг влюбился без памяти в девицу из Аквелука. За каких-то семь ночей и десяток укусов! Или что ему так невыносимо захотелось «трения», что даже на брак согласился.

– Я не успел им сообщить.

– Были в Хитане по срочным «делам короны» и не нашли ни секунды, чтобы обмолвиться о невесте?

О-о-очень занятой мастер! Даже по ночам. Вон какой вид измотанный. Ничего себе аппетиты у королевы.

– Еще не время для громких заявлений.

– Вот как? – хмыкнула с издевкой.

– Вот так.

Ясно все с этим квахаром. Сир Райс был прав на его счет: он просто убивает скуку чрезвычайно специфическими методами. Для него это все шутка! Игра в «приручение деревенской дикарки», которую можно завершить в любой момент и выйти сухим из воды.

Может, Рэдхэйвен просто повздорил с Ее Величеством и решил отомстить? За мой счет и с разнообразными приятностями для себя.

– А вам бы хотелось первую полосу в «Вестнике»? – усмехнулся он. – У меня есть связи, могу устроить хоть завтра.

– Упаси Имира!

– Я тоже так подумал, – кивнул одобрительно. – Останетесь?

– Ч-что? – я оторопела и даже не сразу нашлась, что ответить.

И потом тоже не нашлась. Тьма!

Вот так сразу? Прямо… сегодня?

На глаза навернулись слезы, и я усердно поморгала, пряча свою растерянность. Я не наивная дурочка, знаю, что такие люди… они всегда берут свое. Выпивают до дна, выжимают без остатка. А потом ты еще и оказываешься им должен.

– Здесь, со мной, – уточнил очевидное и кивнул на постель. – Раз уж сами пришли…

Я до сих пор отказывалась вспоминать, что ввалилась среди ночи в спальню к холостому мужчине. Но с каждой секундой мой спонтанный визит выглядел все глупее. И опаснее. Потому что «самые разнообразные смыслы» явственно пропечатывались на лице проклятого рабовладельца.

– Огхаррели? – сбивчиво прошептала.

– Соскучился, – улыбнулся мерзавец, расстегивая рубашку. Жадно втянул носом воздух и почесал короткие волосы у виска. – Два дня… Я был весьма наивен, когда думал, что смогу спокойно проработать тут неделю и лишь потом вернуться за вами в Аквелук.

Подошел ко мне, взял за запястья, магнитя взгляд просветом в расстегнутой рубашке. Он не соврал: под пупком и впрямь имелась дорожка волос.

Тьма! Зачем я вообще туда пялилась?

– Стоило захватить из дома одну их тех невозможных сорочек, – прошептал в самое ухо, потирая запястья и рождая внутри совершенно неуместную бурю. – Тогда бы тебе точно было нечего опасаться…

– А сейчас есть? – уточнила с опаской. И отчего-то шепотом.

Загипнотизировал он меня, ей Варху!

– Конечно, Эйвелин, – сдержанно кивнул Рэдхэйвен. – Тебе со мной очень опасно. Я не отравлен тьмой, но… Варх! Это все равно непросто. Как вспомню, какая ты…

– Не надо! – вырвала руки и отшатнулась. – Мне и своих воспоминаний за глаза. Аж мутит от избытка впечатлений. Умоляю, только своими не делитесь.

И что он хотел сказать? Какая я… что?

Сама попросила замолчать, а теперь стало невыносимо интересно. Хоть за отвороты рубашки хватай и правду из него вытряхивай.

– Вкусная, Эйвелин. Невыносимо, – с присвистом выдохнул, подавшись вперед. Черные глаза всосали меня бездонными воронками, колючая щетина проехалась по виску к щеке. – Скоро двинусь от варховой пытки. Но я обещал: у тебя все время, какое я в состоянии дать. Считай это свадебным подарком.

По деревянному косяку проскреб его ноготь, намекая, что ни гхарра он не шутит. И вполне себе шустро движется в сторону сумасшествия.

Испуганно вскрикнув, я спиной толкнула дверь и выскочила в коридор. Чуть не придавила басисто охнувшего Фиджа.

Проклятье! Совсем забыла про дежурившего тут ушастого.

– Не смейте ко мне прикасаться! – крикнула застрявшему в проходе мужчине, оглаживающему меня мутным голодным взглядом. – И подарки свои свадебные приберегите для кого-нибудь другого. Доступно?

Боги Эррена, да нельзя так на людей смотреть! Я той твари с щупальцами на полигоне так не боялась, как теперь Рэдхэйвена. Казалось, он меня заживо съесть может, в один укус.

Или не съесть. Или не в один…

Стремительно покраснев всеми открытыми участками тела, я подхватила чавкающего мизаура и побежала по коридору. Хватит с меня ночных прогулок. Чтоб я еще хоть раз свою спальню в темное время покинула!

«Вкусная»… Ошалело похлопала глазами. Да нет, логично, в целом. Не зря же он меня всюду понадкусывал?

– Эйфф вкусная, – со знанием дела согласился Фидж, аккуратно прихватывая зубами мой указательный палец. Морда ехидная. И этот туда же!

Если меня все решат попробовать, эдак я завтра на Бал Варховых даров голым скелетом пританцую.