Глава 23

Глава 23

Нет, нет… Только не это! Пустите!

Окутанная черной мутью, я едва соображала. Барахталась в вязком тумане, то теряя сознание, то снова приходя в себя. И понимая, что меня все время куда-то тащат.

Я пыталась вырваться, истерично поскуливая и надрывно дыша. Тьма лезла в нос, отбивая всякое желание делать вдохи. Но без воздуха становилось еще хуже.

В глазах потемнело раз и навсегда. Настолько беспросветно, что уже и не верилось, что когда-нибудь зрение вернется. Запахи и звуки – вот все, что осталось со мной. И еще ощущения… Как вязкий мрак скользит по коже. Как сменяется руками, которые меня снова куда-то тянут.

Я билась в истерике, царапаясь и орудуя коленом, так кстати выпутавшимся из длинной юбки. Угодила во что-то твердое, ахнула одновременно с приглушенным стоном и хриплой заковыристой руганью. Следом жертву нашел мой локоть. И меня, наконец, оставили в покое.

***

Выплывать из черноты оказалось болезненно. Свет даже сквозь закрытые веки резал глаза. И я бы ни за что не стала их разлеплять, если бы не он. Запах…

Не было ничего желаннее на всем свете. Крепкий, анжарский, черный… Ммм! Я втянула носом ароматный воздух, сладко жмурясь. Повела головой в сторону его источника… и, соскользнув с подушки, ударилась обо что-то твердое. Варх побери!

Проворчав привычный пассаж о гхарровых копытах, я вернула себя в прежнее положение. Затылок блаженно окунулся в мягкость, и я открыла глаза. Пошевелила затекшей шеей, и та неприятно хрустнула.

Что-то было не так. А если точнее – все. Подушка не моя, одеяло – не мое… И потолок. Он тоже был чужим. И подозрительно отдаленным. Так, будто лежала я не в кровати, а…

– На полу? Почему я на полу? – просипела спросонок, вперив оба невидящих глаза в мастера проклятий, попивавшего на диване кофе.

На ректорском, между прочим, диване!

Этот кабинет я изучила еще на первом курсе: Рисса постоянно подбивала меня на мелкие пакости, будто специально желая попасть на разнос к «красавчику Керроу». Хотя… почему «будто»? Так и было, строго по плану: напакостить, попасться и со счастливой улыбкой получить нагоняй. Эх, славные были времена.

Мой внутренний теоретик, измотанный нестабильностью чуждого мира, вяло пришел к выводу, что я лежу именно на ректорском полу. Если вокруг стоит мебель Керроу, а со стены смотрит знакомая картина с прекрасным дамским ликом, стало быть, и пол, и потолок – тоже Керроу. И в отличие от Риссы, я в кабинет «красавчика ректора» сегодня совсем не стремилась.

– Вы упали, – выдал очевидное Рэдхэйвен, ерзая на мягкой бежевой обивке.

Мне тоже было не твердо. Об этом свидетельствовали затылок, с комфортом расположившийся на чьей-то подушке, и тело, прикрытое чужим одеялом. Черным. С золотыми вензельками.

Раньше в кабинете Керроу такого не валялось. Но и я на его полу, надо признать, валялась впервые.

– Я упала не тут, – заметила упрямо.

Вяло припомнила последние секунды до черноты. Ошибка в плетении, взрыв, трещина на двери… и опасная темная муть, сграбаставшая меня в свои объятия. Это было там, в коридоре учебного корпуса… Не тут точно.

– Вас перенесли.

– На пол?! – возмутилась вопиющей бестактности, сверля мастера заплаканными глазами. Ресницы до сих пор были мокрыми, а щеки сырыми и липкими. – Вы-то, как я вижу, с удобством расположились на диване!

– Вы тоже не без удобств, – Рэдхэйвен лениво поднялся, не выпуская вожделенную чашку из рук, присел рядом со мной на корточки и кивнул на одеяло. – Я, видит Тьма, пытался устроить вас комфортнее, но… Приближаться к вам, мисс Ламберт, опасно для жизни. И временами для психики.

Так, куда угодил мой локоть, понятно: на скуле королевского проклятийника расползалось розовое пятно. Почти не заметное из-за загара и плохого освещения, но все-таки… пятно, да. Рукотворное. Даже думать не хочу, где отметилось мое колено.

– Ну и зачем вы туда полезли? Кому и что пытались доказать? – строго отчитывал Даннтиэль, сопя так забавно… как старенький маг-вояжер, удрученный разбитой дорогой. Но понимающий, что с пути уже не свернуть и ему придется по ней поехать. – Я же предупреждал, что экраны там не зря! И проклятия очень сильные.

– Рога зеленые захотелось, – пробурчала, закатывая глаза к ректорскому потолку. Где прохлаждался сам Керроу – история умалчивала.

– А больше вам ничего не хочется?! – прошипел в гневе рабовладелец.

Расстроенный, видно, тем, что его «собственность» чуть попортилась. И без его участия! Хотя я не видела на себе никаких серьезных повреждений, тело ощущалось еще более помятым, чем ранее.

– Хочется, – выдохнула виновато. – Кофе ваш хочется… И поесть чего-нибудь. И поспать. В своей комнате.

Насупившись и нахохлившись, как квахарка на насесте, Рэдхэйвен все же протянул мне свою чашку. И покрутил перед моим носом указательным пальцем.

– Прольете на подушку, отрастет кое-что похуже рогов, – предупредил высокомерно. Да я и без его намеков догадалась, чьи эти золоченые вензельки.

Похуже рогов… Подумалось про грудь. Хотя какое же это проклятие?

Мне бы не помешало, стань она немножко увесистее и объемнее. Вот как у белокурой дамы на портрете. Привлекательной очень, светлоокой, с милейшими кудряшками у висков и немыслимым узором из золотых косичек под… под…

Кофе пошел носом, и я закашлялась, в панике прикрывая рот свободной ладонью. Тьма!

Я не создана для рогов! И для потрясений. И для сна на полу под одеялом вархового Рэдхэйвена…

– Отдайте чашку, – велел рабовладелец, пытаясь отобрать то единственное, что вселяло в меня уверенность.

– Да тут пара пятен всего! – отмахнулась от самовлюбленного хитанца, торопливо допивая обжигающий кофе. И продолжая кашлять, но теперь уже в сторону. Подальше от бесценной ткани. – Уверена, у вас еще с десяток комплектов, и все в вензельках…

– И что такого необычного вы узрели в портрете Элси? – хмыкнул тот, оставляя нас с чашкой в покое.

– Элси?.. – я аккуратно ощупала голову. Фууух. Рогов там не появилось.

– Элсинор. Так ее зовут. Вы не в курсе? – он недоуменно наморщил лоб.

«Элси»! Ну и квахар… Потенциально ощипанный.

– Раньше мне хватало «Ее Величества», – пожала плечом, искоса поглядывая на корону, приминавшую светлые волны волос. Раньше я этот аксессуар не замечала. А вот теперь как заметила, как сделала выводы… – Так это вы ей снимали проклятье с каблуков на выходных?

Я думала, она постарше. И поморщинистее. И вообще…

– Не с каблуков, – сдержанно улыбнулся вархов Рэдхэйвен и забрал у меня пустую чашку. – Вас это смущает, Эйвелин? Моя служба двору?

– Смущают меня наш контракт и всякие разные смыслы, – недовольно прошипела, подгребая одеяло повыше. Вот где носит Керроу, когда он так нужен? Разве можно оставлять обморочную студентку в компании проклятого хитанца? – Ну и какого гхарра я оказалась на полу под вашими бесценными вензельками? Что вообще произошло?

– Вы нарушили целостность плетения и грубо разбили проклятие, Эйвелин, – хитанец уселся на пол рядом со мной, согнул ногу в колене и уперся лопатками в низкий диван. Впрочем, от столь демократичной позы высокомерия в его надменном профиле ничуть не убавилось. – Вообще-то это моя работа… Ума не приложу, как вам удалось. Расскажете?

– Оно само лопнуло.

Я тряхнула волосами, и голову наполнил колокольный звон. Огляделась повнимательнее, подмечая на этот раз на ректорском столе и наполненные стаканы с анжарским доббом, и россыпь серых дымных камешков. Мое внезапное появление на полу явно нарушило чьи-то веселые посиделки. Да так, что королевский мастер перешел на кофе, а Керроу и вовсе исчез.

В груди отдалось неявной, смутной болью. Не столько горькой, сколько обидной. Я ведь налетела на него в том закоулке у статуи Имиры! И вряд ли Рэдхэйвен не понял причины моих слез. Уж больно красноречивая картина открывалась за спиной…

А может, он как раз и отмечал тут очередное крушение моих надежд? Или «жениху-самозванцу» попросту все равно? Второй вариант больше походил на правду: едва ли ему хоть до чего-то есть дело. Он тут просто гость. И в моей жизни, и в забытом Вархом Анжаре.

– Само? – переспросил мастер, пытливо разглядывая мой наморщенный лоб.

– В плетении была ошибка, – задумчиво прорисовала пальцем золотой узор на его покрывале, – и оно распалось, едва я прикоснулась к точке соединения. Как-то так.

К гхаррам этого гхарра! У меня есть проблемы и поважнее его равнодушия. Оно и вовсе не моя проблема. Чья-то чужая, может, той самой «Элси».

– Хмм… И как вы обошли мой экран?

Столько он вложил силы и напора в слово «мой», что я прониклась уважением. К экрану. Не чей-то там, а его. Самого Рэдхэйвена. Ну вы только подумайте!

– Шла, шла и обошла, – профыркала, припоминая свои истеричные блуждания по коридору.

– А потом?

– А потом неправильное плетение бабахнуло. Дверь разорвало, и на меня набросилась черная муть. Она меня всю облапала и куда-то потащила… И не только она. Облапала. Снова!

С укором покосилась на розовое пятно, изящным штрихом разметившее лицо Рэдхэйвена. Теперь мне ясно вспомнилось, как именно мое колено выпуталось из длинной юбки. Ему кто-то помог выпутаться, нагло под нее забравшись горячей пятерней!

– При сломе сильного темного проклятья в материи образуется небольшой разрыв, – с отстраненным видом вещал хитанец, игнорируя мой убийственный (я надеюсь) взгляд. – Поэтому важно быть настороже: некоторые сущности только и ждут, чтобы получить такое приглашение и прорваться в Эррен. Вам повезло, мисс Ламберт. Вы наткнулись всего лишь на хаотический морок. Вполне дружелюбная субстанция.

– Всего лишь? Повезло? Дружелюбная? – вспыхнула возмущенно. – То-то он ко мне так рьяно «обниматься» полез!

Да что там за проклятия такие наворотил Мюблиум, что из них лезет не пойми что?!

– Вообще-то… – мастер смутился, выдохнул и продолжил: – Он именно это и пытался сделать.

– Это я упала и ударилась. Не вы, – напомнила хитанцу.

– Он, видимо, опять позабыл, что тесное общение с изнаночными сущностями вызывает у людей глубокий обморок. Даже у тех, кто обладает природным темным даром.

Моя челюсть никак не желала подниматься с пола, отряхиваться и вставать на место. И тут я ее прекрасно понимала. Я тоже так и сидела на ректорском полу, не рискуя лишний раз шевельнуться.

– Вы уверяете меня, что оно… это вот… черное и с хоботком… обняться со мной хотело? – недоумевающе хлопала ресницами.

– А кто бы не хотел? – задумчиво пробормотал Рэдхэйвен, подтягивая за кончик одеяло на себя. – Вы ему понравились.

– Я? Мороку?

– И мороку тоже, да, – сглотнул королевский мастер, цепляясь за меня чернеющими глазами. – Он даже доставил вас сюда, осознав, что натворил. Телепортировал прямо в ректорский кабинет, чтобы невольной жертве поскорее оказали помощь.

– Почему не в целительский корпус?

Керроу у нас явно не мастер первой помощи. Он больше по заковыристым наказаниям.

– Потому что я был здесь, – отрезал Рэдхэйвен, скидывая с меня одеяло до колен и поправляя сбившуюся лямку черного платья.

– Так это ваш старый приятель? – дернула плечом. – Тот, с которым вы повздорили?

– Он самый, – недовольно выдохнул мастер. – Морок Кхи-Гарда. Я его только нашел и вернул, а вы снова впустили…

– Да будто я специально!

– Прячется теперь в каком-нибудь темном углу и ждет, пока я в очередной раз найду и отправлю домой. Считает это варховой игрой. Забавой! – фыркал он, наматывая уголок одеяла на кулак. Тот самый уголок, который с двумя кофейными пятнами. Ну ладно, может, и с тремя. – Для морока он весьма молод, непосредственен, непослушен… Опять ругаться будем.

– И как вы его отыщете в темном углу, если он и есть темнота? – втянулась в гипнотическую беседу.

– Я? Никак. Вы найдете, – ухмыльнулся Рэдхэйвен. – Сами выпустили, сами и разгребайте. Дар у вас есть – пользуйтесь. Заодно попрактикуетесь на вполне безобидной сущности. Его переезд на изнанку бытия теперь на вашей совести.

В повисшем молчании я нервно сглотнула и покосилась на стакан с доббом. Студентам его запрещают. Но конкретно сейчас я была готова нарушить правила. Более шатким мой мир все равно уже не станет.

Переезд на изнанку! Обнимающегося морока! На моей совести? И ведь это не самое сильное потрясение за сегодня…

Затылок щекотало неприятное чувство чего-то забытого. Важного, но ускользнувшего из-за суматохи. Мой теоретический ум встряхнулся и принялся за работу, разматывая скомкавшийся моток из воспоминаний.

Так… До того, как оказаться на ректорском полу, я была в коридоре. Глядела на дверь за радужным экраном. А до этого – пряталась от девиц с элитного боевого, размазывала слезы по щекам и старалась не разреветься сильнее. А до этого…

Точно. Вейн. И Элодия. И статуя Имиры.

Вот ведь гхарр блудливый!

Я прислушалась к организму, шмыгнула пару раз носом… Нет, плакать мне больше не хотелось. А вот крушить, кусать и царапать (чью-нибудь среднестатистическую физиономию, к примеру) – вот этого очень даже.

– Правильно, Эйвелин, – одобрительно кивнул Рэдхэйвен, про которого я на секунду позабыла. А вот он от меня взглядом не отлипал. И воинственный вид приметил сразу.

– Мм?

– Лучше злитесь. Вы же дикая вирра. Драчливая, упертая, гордая… А тут рыдать вздумали. И из-за кого? Из-за этого? Зеленого юнца, облизавшего первую подвернувшуюся девицу?

– То есть, если бы я плакала из-за вас, то все было бы в порядке? – насмешливо подняла бровь.

– Это я мог бы понять. У меня в некотором роде талант доводить до слез, – он серьезно кивнул.

– Вот не надейтесь даже, – профыркала, пытаясь определить, кого из этих двоих я сейчас ненавижу больше. Вейна или рабовладельца.

Диккинс, к прискорбию, лидировал. С солидным отрывом протяженностью в вархову бездну.

– И зачем вы прогуливались по темному коридору к статуе Имиры? – Рэдхэйвен смотрел на меня, поджав губы и о чем-то размышляя.

– Искала друга, – буркнула в ответ. – Что, шлепать будете? Или сразу кандалы нацепите?

Сунула ему под нос свои сложенные запястья. Но тут же убрала обратно под одеяло: глаза хитанца сверкнули плотоядно. Опасно. Словно он был совсем не против связать мои руки понадежнее и примотать куда-нибудь… к кроватному изголовью, например. А потом, быть может, и отшлепать. Кто знает, чем там хитанцы развлекаются?

– До таких игр вы еще не доросли, мисс Ламберт, – рассмеялся над моим ошалелым видом негодяй и сам замотал сидящую меня в одеяло.

– А вы доросли?

Да Варх меня дернул такое спрашивать?

– Мне часто бывает скучно.

Да Варх его дернул мне ответить?

– Должен признать, что ваш бывший друг идиот.

– Нынешний. Друг, – пропыхтела упрямо. – Но что идиот – тут согласна.

– Он выбрал что попроще, подоступнее, – продолжал Рэдхэйвен. – Решил, что с вами слишком сложно. Сдался, отказался от борьбы.

– Это не ваше дело. Вы вообще радоваться должны, что все так удачно сложилось! – воскликнула с обидой.

Проклятый хитанец сделал все, чтобы с Вейном получилось… как получилось. Запретил наш проект, нарядил меня в дурацкое платье, танцевать потащил… В голову влез намертво, так, что не выкинешь! А теперь в свое одеяло в золотых вензельках заматывал. Как будто так и надо.

– Неужели вы всерьез расстраиваетесь, что этот патлатый юнец не ваше ухо слюнявил в варховом коридоре? – Рэдхэйвен придвинулся ко мне и понизил голос. – Я, конечно, не мисс Хаммер… Но сомневаюсь, что это было приятно.

Поглядела на него в упор, разыскивая подвох или насмешку. Не нашла и согласно вздохнула. Как истинный теоретик, я давно выдвинула гипотезу, что слюни и уши несовместимы. Но проверить на практике не довелось.

– Да, я тоже… сомневаюсь. Хотя откуда мне знать, – пожала плечом с напускным равнодушием. – Как вы верно заметили, в том коридоре была не я, а мисс Хаммер.

Опустила взгляд на черно-золотое покрывало с ажурным узором. Это действительно цвета его рода или мастер проклятий подбирает интерьер под изменчивый цвет своих диковинных глаз?

Подняла лицо слишком поздно, чтобы заметить его стремительное приближение. Тьма! В последнюю секунду отшатнулась, резко увеличив расстояние между моим ухом и загорелым носом. Он что задумал?

– Тихо, дикая вирра, – вкрадчивым, приручающим шепотом «успокоил» Даннтиэль и снова медленно подался ко мне. – Не бойся, драчунья…

– Сидите, где сидели! – сдвинула брови с угрозой.

– Всего одно прикосновение, – пробормотал гипнотизирующим шепотом. – Тебе понравится, Эйвелин.

– Да с чего вы это все берете? – засопела настороженно. – В Хитане все такие самоуверенные?

– Просто знаю.

Судя по темному взгляду, он нацелился на мое левое ухо. Движение ко мне – плавное, спокойное, – и вот уже мягкая щетина заскользила по щеке, а теплое дыхание защекотало волосы. Это показалось таким знакомым, что я замерла на вдохе…

…И резко ушла вправо, трусливо отпрянув от «дрессировщика».

– Вот зараза, – беззлобно проворчал тот, цепко ухватил за затылок и вернул к себе. Не успела опомниться, как его губы поймали ухо.

– Огхаррели?.. – поперхнулась ошеломленно. Похлопала ресницами и с силой зажмурилась, словив бешеный импульс, ударивший в затылок.

Точно огхаррел. Спятил. И меня за собой в эту бездну тащит.

…Кожу било мелкими разрядами каждый раз, когда он прикусывал мочку и с негромким рыком нежно оттягивал на себя. И когда скользил языком по ободку раковины. И когда ласково обхватывал губами внешний край… Теоретик внутри меня пытался все это анализировать, разыскивая подвох. Но быстро сдулся.

«Всего одно прикосновение»? Обманщик, негодяй… Хитанец! Тело тонуло в волнительных импульсах, лениво собираясь протестовать. Кошмар какой. Люди правда таким вот занимаются? Серьезно? Им больше заняться нечем?

– Ммм… – вырвалось из меня совершенно некстати, когда Даннтиэль принялся покрывать кожу за ухом торопливыми влажными поцелуями. Легкими, как прикосновения бабочек, но заставляющими шевелиться волоски на затылке.

– Вот как это делается, Эйвелин, – чужим, охрипшим голосом пробормотал он в мою шею.

Уткнулся лбом в мокрую кожу, выдохнул жарко, тяжело. К счастью, не видел паники на лице. Я как раз пыталась запихнуть обратно рвущееся с губ «А можно еще?».

– Больше так не делайте, – просипела, подтягивая одеяло повыше. Меня колотило непривычной дрожью (от возмущения, от чего же еще). Да и выглядела я сейчас не так прилично, как хотелось бы.

– Точно? – хмыкнул мне в шею и отстранился.

Варх Всемогущий… Он еще спрашивает! Проклятый искуситель!

Растерзанное ушко покалывало, живот томно подергивало.

– Эйвелин…

Напоролась на его мутный взгляд и не смогла отвести свой. Раскраснелась, уж само собой. Разнервничалась. Словно он смог все мои непристойные мысли в один миг прочитать.

– Т-точно, – выдохнула судорожно.

Мой растерянный вид и полная дезориентация в пространстве Рэдхэйвена явно развеселили. С вопиюще самодовольной ухмылкой он поправил мои волосы, спрятав под ними объект чувственных измывательств. Задержался пальцами на щеке, повернул к себе лицо.

– Ни гхарра не точно, колючка, – качнул головой, падая взглядом на мои губы. Выдохнул напряженно.

– Даже не думайте…

Хотя едва ли он сейчас о чем-то думал. Судя по мутнеющим глазам, королевский мастер стремительно терял остатки самообладания.

Окатил знающим взглядом накрепко прижатое ко мне одеяло. Словно ни секунды не сомневался, как все под ним выглядит. Схватил за шею и быстро потянул меня к своему приоткрытому рту.

Я извернулась, вцепилась рукой в мягкую подушку. Огрела ей мастера проклятий по самодовольной физиономии. В край огхаррел!

– Эйвелин!

– Вы переходите все возможные границы, сир, вы не находите?

– Не нахожу, – потер ушибленный нос. – Вы моя невеста.

– Это временное недоразумение.

– Ох, мисс Ламберт… Совсем вы меня…

– Зачубурахала? – подсказала с вызовом.

– Да… вот это… самое.

– Это ничего. Привыкайте. Мой мизаур постоянно жалуется.

Может, он бы и еще что двусмысленное сказал, но тут в кабинет вошел настоящий хозяин. Все такой же синеглазый и явно измотанный академическим праздником. Следом за Керроу недовольно трусил Граймс с чемоданчиком.

– Мисс Ламберт! У вас талант влезать в неприятности совсем не вовремя. Я, между прочим, ужинал, – сердито заявил док, и у меня в животе предательски заурчало.