Глава 37

Глава 37

– Рисс, я возьму у тебя пару книг про древних магических тварей? – торопливо прошептала, едва за моими лопатками хлопнула дверь и послышались удаляющиеся шаги.

К счастью, лично Данн мои чемоданы собирать не планировал. И внял моим просьбам показаться Граймсу перед гипотетическим отлетом.

Не дожидаясь ответа, я перегнулась через подругу и потянулась к полке, уставленной учебниками и энциклопедиями. Рабовладелец плохо меня изучил: я всегда проверяю факты. И покуда ни он, ни его пугающая матушка не изволили мне объяснить, чем так страшен пробудившийся монстр, они не оставили мне выбора. И вместо сборов я занялась чтением.

Листала, листала, листала… Не слыша обеспокоенных расспросов Риссы и игнорируя чавканье возмущенного мизаура. Сначала открывала всех существ на букву «И», потом – на букву «Н»… Не находила, отбрасывала книгу и переходила к следующей.

Растерзав глазами пять штук, я горько вздохнула. Мифической Яры не нашлось ни в одной!

– Пробитое гхаррово копыто! – ругнулась себе под нос.

– Эв… У тебя вид, словно тебя загнали в угол и грозятся съесть, – светлые кудряшки скользнули по моей щеке: Рисса присела рядом.

– И чувство такое же, – покивала побежденно, откидывая на кровать последний том, как и прочие оказавшийся бесполезным. – Я ищу одно страшное создание, лишающее рассудка. Наверное, это оно на Мюблиума напало. Какая-то Ирра… Нийя… Ярра… Язык сломаешь!

– Ир-Нийяра? – подсказала подруга. – Ты не в той книжке ищешь. И не такая уж она страшная.

– Так говоришь, будто вы с ней знакомы, – пробубнила, принимая из ее рук томик религиозных доварховых сказок.

Подняла на Риссу лицо, всем видом спрашивая: да ладно? Сказки?!

– Я читала про этих «нийяр» летом. Это старая междумирская легенда, еще доварховых времен, – восторженно заявила она. – Очень увлекательная!

– Верю на слово, – я скептически покусала губу.

Ничего увлекательного в сказках про прежних богов и богинь я не находила. В нашей домашней библиотеке такого не водилось. Да и поведение их, судя по легендам, от обычного человеческого ничем не отличалось. Ссорились, строили козни, распускали сплетни, влюблялись, изменяли, боролись, сталкивали в войнах целые страны потехи ради…

С момента воцарения Варха на золотых облаках стало намного спокойнее. Он тоже предпочитал мир без потрясений и вот этого вот всего. Если верить Рисскиным книгам, во всяком случае.

Имиру я, конечно, всей душой и женской солидарностью жалела. Про Торума Гномо… тьфу! Громовержца мало что знала. А вот имен прочих ушедших божков даже не помнила.

– Последняя из известных миру «нийяр» приходила… Дай подумать… Лет триста назад. Или пятьсот, – с умным видом протянула Рисса, словно из нас двоих теоретиком была она. «Квахаров» на голове не хватало.

– И зачем она ходит туда-сюда?

– К кому она приходила, история умалчивает, – подруга раскрыла томик посередине. – К кому бы ни приходила, она не дошла. Вот до той эпохальной битвы, что привела нас к варховым временам, они часто нарождались… «нийяры» эти… Раз в сто лет примерно, в самых древних родах.

– Только сейчас в полной мере осознала, насколько разными вещами мы интересуемся, Рисс, – выдохнула я, усердно морща лоб. Стыдно быть теоретиком магии и ни гхарра не понимать. – А можно для фанатов бытовых плетений как-то… попроще?

– До единоверия пантеон богов был многочисленным…

– Так, ясно… И вот тогда водились эти существа?

– Слушай, Эв, а ты всех непорочных дев называешь существами? – возмутилась Рисса.

– Значит, это были девы?

– Не-по-ро-чны-е, – строго добавила она и даже не покраснела. – Помнишь, я рассказывала, что боги охотно срывали цветочки невинности у своих верноподданных?

– «Тре-е-ением»…

– Так вот, подпитать божественное сияние от дочек земледельцев – дело нехитрое, но… не слишком продуктивное, – она задумчиво наморщила носик, словно мы не «трение» обсуждали, а меню в столовой, в котором не хватало свежих овощей. – Много ли даст одна подаренная невинность? Так, чепуху.

– Тебе виднее, – я подняла руки, сдаваясь.

– Вот тогда и появились легенды об Ир-Нийярах. Предсказать их рождение точно никто не мог. Это всегда был дар кому-то из богов… От самого мироздания, Эйви.

– Подарок, значит, – покивала, мысленно делая в голове отметку. – Тем, кто хорошо себя вел в этом году?

– Скорее, в столетии, – она хихикнула, возбужденно листая страницы. – Вот, смотри… тут пишут, что когда «особенная дева» входила в полную магическую силу (все они были магессами, а иногда даже мелкими божествами или полукровками), то ее… в некотором смысле… начинали чувствовать все причастные. Если верить трактату Мис-Эвертона, от «нийяр» «пахло силой».

Я нахмурилась: пока все сходилось. Старик Мюблиум говорил, что она хорошо пахнет. Вот только в голове не укладывалось, зачем сеять панику из-за одной девы? Пахнет себе и пахнет. Бродит по Эррену… ну, пускай бродит. К чему эта суета с чемоданами?

– Помнишь, мы все думали, зачем иномирскому верховному демону понадобилась Имира?

– Иномерзкому, – поправила, ерзая по кровати в самых дурных предчувствиях. И все-таки косясь на чемодан. Пожалуй, с меня не убудет сложить в него несколько самых необходимых вещей.

Грудь согрелась волнительным предвкушением от вероятной поездки с Рэдхэйвеном к нему домой. Туда, где волны сурового моря бьются о скалы. И где… «все будет». Когда захочу.

А я ведь захочу… Вполне вероятно, сразу, едва мы переступим порог его дома и бросим на пол мои чемоданы. Мне после невыносимых снов нужно было очень много фактов проверить. Очень.

– Да, ему. Иномерзкому… Возможно, демон учуял в ней свою Ир-Нийяру. И пришел за добычей, принадлежавшей ему по праву, – Рисса расслабленно откинулась на подушки, а меня наоборот сковало напряжением до самых плеч.

– Я примерно поняла, о чем ты. Невинность этой «Яры» богами и демонами оценивается дороже?

– Представь себе артефакт вроде твоего «фонарика», – она покрутила разряженный медный шарик в тонких пальцах, – только способный осветить целый Эррен. Напитать энергией каждый город. Заставить воссиять каждый уличный фонарь.

– Представила, – выдохнула послушно.

С фантазией у меня порядок. Это и по снам «кошмарным» понятно.

– Вот примерно такая разница между невинной дочкой фермера и Ир-Нийярой. Неудивительно, что за ними начинали охоту сразу, едва в девах пробуждалась сила. И мало кто из них доживал до встречи со своим «Иром».

***

Чемодан я все-таки собрала. Маленький, походный, из тех, с которыми обычно езжу на каникулы в Аквелук. Рабовладелец мог гордиться своей послушной Эйви.

Пока тащила его за собой по коридорам к ректорскому крылу, умудрилась взмокнуть. Вроде бы всего ничего взяла, а тяжесть, будто кирпичей навалила. Или мне он раньше легким казался, потому что его Вейн постоянно таскал от комнаты до вояжера и обратно?

Охнув, поставила скромный багаж возле лесенки, ведущей на смотровую площадку самого высокого корпуса. Оттуда открывался потрясающий вид на академические просторы. И только с нее можно было взобраться на воздушное судно, которое вот-вот должно было забрать нас с сиром рабовладельцем.

Фиджа я благоразумно сдала в магический питомник, уговорив потерпеть денек-другой. Максимум недельку, пока все не образуется. Взять его в гости к хитанцу я не решилась. Во-первых, неизвестно, сколько жутких мороков там уже живет. Во-вторых… локаторы мизаура там явно будут лишними.

Подругам сказала, что лечу к отцу на допрос с пристрастием. Дальше они сами додумали, нацепив на лица глубокомысленные мины. Явно связали это со сплетнями об обнаруженном в нашей спальне бездыханном хитанце. Запретной темы, которой мы не касались.

Записку для Керроу, сообщающую о непредвиденных «семейных обстоятельствах», бросила в ящик для магпочты. Данн велел никому не сообщать, куда именно я лечу, и это было нетрудно… Потому как я понятия не имела, куда именно лечу!

В конце концов, сломав остатки извилин, я решила отпустить ситуацию и довериться Даннтиэлю. Последние дни меня не покидало ощущение, что я балансирую на шаткой дощечке, брошенной на металлический цилиндр. Вслепую, спросонок и, вероятно, напившись сомнительных коктейлей.

Такой вот был уровень стабильности в моем «мире без потрясений». Нужно было хоть за что-то зацепиться, чтобы не улететь в вархову бездну… И той ночью в палате мне показалось, что вот эти сильные загорелые руки – они меня не отпустят. Точно не отпустят. Мой рабовладелец не из тех, кто разбрасывается своими вещами.

Смутное чутье гнало меня подальше из академии. Наверное, сядь я на лавочку, отставь чемодан и хорошенько подумай, все истеричные мысли, мелькавшие в голове, собрались бы в единое целое. И я бы наконец поняла, что меня во всей этой истории смущает. Помимо попыток убийства и обеспокоенного хрипа Даннтиэля.

Но я расшаталась и разболталась вместе с неустойчивым миром. Прямо как Мюблиум. И мой «цилиндр», катающийся в разные стороны, как раз заходил на новый вираж…

Я топталась у подножия лестницы, дожидаясь «жениха», подходя то к одному повороту крыла, то к другому… Ректорская башня была довольно узкой, зато по высоте ей не было равной во всем Анжаре.

– У-у-у! – раздалось обиженное из-за поворота, к которому я как раз приближалась. И я стала переставлять ноги шустрее.

Едва ли я всех тварей изнанки смогу узнать по вою, но Рок был особенным. И казалось, что по интонации я могу определить, что именно он пытается сообщить. Радуется или боится, насмехается или предлагает рискнуть… Конкретно сейчас он каждой своей «у» кричал о нежелании что-то делать.

– Миэль? – я окрикнула женщину, стоявшую у стены.

В той как раз исчез знакомый хоботок, и мерцающие фиолетовым грани разрыва аккуратно сошлись. Словно его и не было. Разрыва, Варх дери. Материи!

– Что вы… зачем вы его?!

Матушка Даннтиэля дернулась и поспешно стряхнула с ладоней ошметки темного мрака.

– Ему тут не место, – отрешенно объявила сирра Рэдхэйвен. – Когда они проводят слишком много времени на этой стороне, к ним начинает возвращаться сознание, память. Им это приносит боль, а миру грозит большими неприятностями, Эйвелин. Гуманнее отправлять их домой, пока дети изнанки не натворили бед.

– Рок никому не вредил! Он приглядывал за мной. Даннтиэль считал, что мне грозит опасность, и…

Миэль повернулась, поморгала старательно… Но я успела увидеть, как под ее веки убегает чернота, оставляя лишь золотисто-медовые радужки.

– Опасность грозит, мой сын не ошибся, – сдержанно кивнула она, и я попятилась.

– Не подходите, – я растерла щеки, чувствуя, что цепенею. В статую каменную превращаюсь от ужаса.

– Эйвелин, ты не так все поняла. Опасность исходит не от меня, – она удивленно помотала головой, прогоняя с шеи черные венки.

– А мне кажется, я впервые поняла все правильно.

– Едва ли «все», – она скептически поджала красивые губы. – В молодости кажется, что все знаешь, а потом… выясняется, что не знаешь ничего.

Я все-таки застопорилась у лестницы, ощущая, как деревенеют ноги. Как распирает горло рвущимся воплем. Да быть этого не может! С кем угодно – ладно… Но не со мной же?

– Ты так чудесно пахнешь, Эйвелин, – она приблизилась, втянула ноздрями воздух и погладила меня по щеке. – Данн вечно перебивает все парфюмом. Вкусно, конечно, но я люблю чистый аромат. Нежный, невинный… У тебя он совершенно особенный. Что-то такое девичье-цветочное, свежее. Мой сын не может в полной мере его оценить, потому что упрямый идиот…

– Не трогайте меня, – просипела, делая шажок в сторону. И еще один. К лестнице.

– Я не причиню тебе вреда! – возмущенно воскликнула женщина, и ее глаза полыхнули рыжим золотом. А затем их вновь застелило чернотой, сливавшейся со зрачком.

Похоже на Даннтиэля, но все-таки по-другому. Золотая радужка сияла в разы ярче, а сменившись на черноту, стала давить, пугать, обволакивать, топить в этих омутах…

Побочный эффект.

Дурная наследственность!

– Причините, – уверенно закивала я, стряхивая с себя гипнотическую вялость. Съеживаясь внутри до состояния сушеных ягод.

– Вовсе нет! Я не затем сюда…

– Правда? Вам впервые причинять людям вред? – вскрикнула, обвинительно тыкая пальцем в свой гудящий висок. – А мне? Мне вред вам причинять тоже впервые?!

– Ты очень умненькая, но… очень глупенькая, Эйвелин, – вздохнула она с сожалением, пока я спиной забиралась вверх по лестнице, бросив у ее подножия свой чемодан.

Может, хоть по нему меня найдут. Но будет поздно. Видит Варх, будет поздно.

– Если хоть коснетесь меня… Данн вам не простит, – выдохнула обреченно.

Миэль не поднималась за мной, но это было делом времени. В ректорской башне на пути к смотровой площадке всего несколько кабинетов и хозяйственных помещений, и в каждом из них не спрячешься. Не от нее. Глупо пытаться скрыться от темноты в темноте.

– Знаю, что не простит. У него накопился ко мне список претензий… Еще с рождения, – вздохнула сирра, разглядывая нижнюю ступень. – Мне стоило сразу понять. Почувствовать, что барьер невинной девчонке сломали намеренно…

– Вот стоило! Правда стоило! – вскрикнула обиженно, скользя рукой по перилам, чтобы не навернуться.

– Но я была опьянена ее чистотой… и так хотелось поверить, что это просто болезнь… – шептала она удрученно. – Что жертва при смерти, и ее можно забрать… Можно! По закону! Такую сладкую, такую непорочную…

– Вы чудовище.

– Я тебе не враг, – она внимательно проверила свой маникюр, погладив каждый розовый ноготок. И от этого небрежного жеста все внутри скрутилось.

– Вы… травили темным ядом… собственного сына…

– Вовсе нет! – она вскинула на меня чернеющие глаза. – Упрямый мальчишка! Вархов манипулятор, шантажист… Данн умеет убеждать.

– Не сомневаюсь.

– Очень грязная игра, деточка. Выманивать одурманенную меня на зов родной крови. Заставлять смотреть, как сын мучается от яда! От боли, предназначенной другому. Только это и отрезвляло. Срывало пелену дурмана и заставляло отступиться…

– Прямо семейная трагедия, – пробубнила, забираясь на самый верх.

Щурилась, пытаясь уловить любое движение и предугадать рывок. Элодия права: магической практики мне не хватало. Но бегала я хорошо.

Есть, конечно, проблемы, от которых ни гхарра не убежишь… Но попытаться-то стоило?

– Я же не монстр, чтобы вредить избраннице сына. Наоборот, как видишь, пытаюсь помочь…

– Да идите вы со своей помощью… в линялую! – выкрикнула истерично, развернулась и побежала к ближайшему кабинету.

Пусть там хоть кто-нибудь найдется!

Шагов за мной не послышалось, и это вселяло надежду, что Миэль отступилась. Снова.

– Мисс Ламберт? – из распахнувшейся двери вынырнул Керроу. Уставший, не выспавшийся и с коробкой бордовых папочек – личных дел учащихся.

Я заглянула через его плечо: там таких коробок было не меньше тысячи. Ровными пирамидками они занимали все пространство архива от пола до потолка.

– Как славно… что вы тут… А я вам записку отправила, – прошептала взволнованно.

– Я получил, мисс Ламберт, – он поставил коробку на пол, не позволяя двери закрыться. – Был уверен, что мы еще столкнемся перед вашим отлетом домой. Путь на площадку один, как-никак, а я весь день торчу в архиве… Но что стряслось? У вас бледный вид.

– Вы не видели сира Рэдхэйвена? Он уже поднялся? – запыхавшись, вглядывалась в поблекшие синие глаза. – Мне нужно срочно его увидеть. Его мать!..

– Миэль здесь? – ректор настороженно сдвинул брови.

– Еще как здесь! Вот прямо внизу, у ступенек! – заверила его, нервно тараща глаза. – Перепугала меня до чертиков…

– С чего бы ей вас пугать? – Керроу аккуратно подхватил меня под локоть, и колотившая тело дрожь стала стихать. – Миэль прекрасная женщина. Своеобразная, да, но кто без странностей?

– Вы не понимаете! Она чудовище!

Постаралась не замечать, что он смотрит на меня, как на умалишенную. Конечно, заяви я ему, что виделась с самой Тьмой, ректор мигом отправит к Граймсу на новую диагностику.

– Знаете, Эйвелин, я думаю, мне лучше не встревать в семейные распри, – он тактично откашлялся в кулак. – Пойдемте. Отведу вас к Данну, и вы сами нажалуетесь на будущую свекровь.