Глава 36

Глава 36

Ноги еще дрожали, когда я выбралась из палаты Рэдхэйвена. Я надула и сдула щеки, пытаясь прийти в себя. Уффф… Последние дни (и ночи!) очень непохожи на все, что случалось со мной ранее.

Дежурный целитель, что потревожил нас с Даннтиэлем, уже ушел. Я заскользила пальцами по стенке, ориентируясь на экран впереди, прикрывающий вход к Мюблиуму. Там, за ним, начиналась воздушная галерея, что вела в спальное крыло. Если топать в этом направлении, рано или поздно я попаду в свою постель.

Проходя мимо палаты старого профессора, я услышала недовольное бормотание. Кто-то ходил, шаркая, по комнате и чему-то возмущался. Экран был сдвинут в сторону, оставляя щель для ночных дежурных, и я не смогла побороть любопытство. Да-да, то самое, которое убило каффу. И, вероятно, не одну.

– Профессор Мюблиум? Как вы? – тонко прошептала в светло-серую дымку, заполонившую палату.

Меня еще пошатывало от головокружительного поцелуя, и все вокруг казалось немного нереальным. Туман шел от артефакта, напоминавшего высокий узкий чайник. Внутри него побулькивало белое зелье, а создаваемый пар пах целебными травами.

– Какой же я идиот! Расшатался… Разболтался… – бубнил он, путаясь и в ногах, и словах. Ничего вокруг не замечая, профессор запинался о собственную кушетку, разворачивался и возвращался к окну. – Он теперь закрыт! И все из-за меня… Ой, нет, не то. Как наоборот, душечка?

Он резко обернулся и посмотрел прямо в глаза, и я изумленно распахнула рот. Не факт, конечно, что Мюблиум меня признал. Может, вообще за призрака принял в этом тумане. Но поинтересоваться моим мнением это ему не помешало.

– Открыт? – подсказала осторожно, заходя внутрь.

Надо, наверное, уложить его обратно в постель и позвать дежурного целителя, пока он себе чего-нибудь в тумане не разбил.

– Точно! Или раскрыт… А может, разверзнут? – он почесал седой висок и устало наморщил лоб. Словно не первый час пытался решить сложную задачку, что никак ему не давалась. – И он такой весь… Как объяснить? Ох, не помню слово! Дырявая голова!

Я сочувственно вздохнула и поднесла ему стакан с водой. Это самое страшное, что может случиться с великим умом. Забвение.

– Помоги, душечка, – вдруг схватил меня за локоть и подтянул к самому своему носу. Вперил в меня безумные водянистые глаза, пытаясь разглядеть. – Тусклый… но только наоборот.

– Блестящий?

– Умница! Ух, как он сверкает! – воскликнул тот восторженно и отпустил наконец мой локоть. – Но тот, другой, тоже хочет себе такой блеск. Понимаешь, душечка… оно ведь каждому хочется. Да не каждому дано.

– Не понимаю, но очень сильно пытаюсь, – заверила старика, у которого от напряжения уже жилка на виске вздулась.

– Но когда спешишь, все выходит плохо. Никогда не торопись, делая что-то важное, душечка! – он строго погрозил мне дрожащим пальцем. – Ему пришлось… пришлось поторапливаться… Видишь ли, она потерялась. Ах, нет же…

– Нашлась? – я уже уловила «обратную» систему. Многие слова он помнил наоборот.

– Нашлась! Обнаружилась сама по себе, представляешь, деточка? – его изможденное старческое лицо озарилось ликованием. – Небывалое!..

– Кто обнаружился, профессор?

– Яра…

– Яра? – наморщила лоб.

– Не просто «яра»! Не перебивай, душечка, – сердито пропыхтел профессор и пустился в обратный путь к окошку, сбивая углы. – Ира… Ния…

– Все три нашлись? – догадалась радостно.

– Ирнийяра! Какой запах… Ммм… – он помахал над чайником-артефактом, направляя душистый пар себе в ноздри. – Нашлась… нашлась…

Я попятилась к выходу, а он продолжал бормотать незнакомые слоги, переплетая их между собой и создавая новые «яррины», «нииряны» и «ирянии».

***

Утром я быстро умылась, оделась в свежее и впихнула в себя пару крекеров, позаимствованных у Фиджа. И сразу направилась знакомым маршрутом.

Даже секунды не потратила на попытку переубедить ноги, чтобы те повели меня… ну, скажем, на завтрак. Или в библиотеку. Да хоть на полигон! Знала, что дело гиблое. И спустя некоторое время оказалась перед заветной дверью варховой палаты.

Даннтиэль нашелся у окна с чашкой кофе. Он уже был переодет в свою привычную черно-золотую одежду с эмблемами в самых неожиданных местах. И загар как будто вернулся на место.

– Мисс Ламберт, – задумчивое лицо хитанца тронула улыбка, и мне показалось, что он по-настоящему рад меня видеть. – А я уж было решил, что вы начнете меня избегать. Собирался отправиться на поиски, как только допью кофе и получу официальную выписку.

– Я подумывала об этом, – призналась без увиливаний.

Правда подумывала на рассвете, проснувшись с кружащейся головой. Та всю ночь не останавливала вращение.

– Хорошо, что передумали.

– Я вчера, когда… когда ушла отсюда, – потерла щеки, уговаривая их не краснеть, – виделась с профессором Мюблиумом. Он говорил что-то странное, может, хоть вы поймете.

– Что именно? – Даннтиэль поставил чашку и сделал два шага ко мне. – Я наведывался к нему не раз, но Финиус все время спал или неразборчиво бредил в постели.

– Вчера он ходил по палате! Сам. И пытался вспомнить слова, – призналась ему, присаживаясь на кресло у небольшого кофейного столика.

Палата Рэдхэйвену досталась просторная, чистая, но вчера мне запомнилась только кушетка. И потолок. И сползающая с Даннтиэля простыня.

– Какие слова, Эйвелин?

– Что-то про открытый блеск и каких-то Нию, Иру и Яру, которые вдруг нашлись и теперь вкусно пахнут. Но, может быть, пахли и не они, – я развела руками. – Там еще чайничек был. С травками.

– Ир-Нийяра? – лицо Рэдхэйвена заметно побледнело, и загар снова сбежал. Какой непостоянный, ей Варху!

– Точно! Она самая. Что за очередное исчадие Тьмы? – наморщила нос, вспоминая морок Кхи-Гарда. У них у всех имена – язык сломишь. – И чем она пахнет?

Данн задумался и молчал не меньше минуты, изучая пальцы на своих босых ногах. Обуться он не успел, ботинки стояли у кровати. Затем решительно взлохматил волосы и сурово сдвинул брови.

– Страшное создание, – прохрипел голосом, внушающим трепет. – Не позавидуешь тому, кто повстречал Ир-Нийяру. Может остаться без рассудка. Ты уверена, что речь шла о ней?

– Ну… если вы знаете еще какую-нибудь Иру или Яру… – я неуверенно пожала плечами. – Словом, профессор сказал, что она нашлась. Хотя сначала потерялась. И что-то закрыто. Точнее, открыто. Я, видит Варх, и сама уже запуталась, – тараторила бесперебойно. – И еще… что-то блестит. А кто-то завидует и тоже такое хочет.

– Это плохо. Но хорошо, – он потер широкую бровь. – И все равно плохо.

Выглядел Данн странно. То ухмылялся, то хмурился. То снова расцветал в глупой улыбке, как мальчишка, попавший в безобидную, дружескую ловушку.

– Так плохо или хорошо? – я встала, подошла и развернула его лицо к себе.

Как любой теоретик, я люблю загадки. Но в последнее время их перебор даже для меня.

– Я не планировал такого, Эйвелин, – признался он Варх знает в чем. – Не желал этого. Поверь.

– Ясно, – покивала обреченно.

А я уж было решила, что его вылечили и вот-вот выпишут.

– Хоть и понимал, что это неизбежно… Как ни убегай, рано или поздно оно тебя настигнет… в самый неожиданный момент, – он обреченно бухнулся в кресло, которое недавно занимала я.

– Похоже, Мюблиум заразен, – приложила ладонь к его лбу.

– И я снова смотрел куда угодно, но только не туда. Эйвелин… – поглядел в мое лицо с искренним ужасом. Но потом снова улыбнулся.

Ау-у-у… Дежурные…

– Давайте я за Граймсом схожу?

– Ты в еще большей опасности, чем я предполагал, – он резко встал и пошел за ботинками. – А из меня сейчас очень паршивый защитник. Сначала отвезу тебя в безопасное место, потому буду разбираться с…

– Да о чем вы вообще?!

– Трещины в твоем барьере и проклятые двери связаны, – он говорил сухо, отрывисто, продолжая о чем-то размышлять. – И Тьму в твое чистое непорочное тело пригласили неслучайно. Мы улетаем сегодня же, Эйвелин. Сколько времени тебе нужно на сборы?

– Вы бредите? – закашлялась от неожиданности. – Вы на ногах еле стоите. Да любое проклятие вас добьет! Граймс обещал вас еще неделю тут продержать.

– Не удержит, – с угрозой прошипел Даннтиэль, темнея лицом. Требовательно подтолкнул меня к двери. – Иди в комнату и собирайся, Эйвелин. Или я соберу тебя сам.

Он вышел из палаты вместе со мной, явно планируя проконтролировать процесс лично. Это была плохая затея: чемоданы паковать я не собиралась. Хотя бы пока он мне все подробно не объяснит. Я же не вещь какая, чтобы меня дарить, продавать, присваивать, ломать, когда вздумается, перетаскивать с места на место!..

В воздушной галерее, ведущей в мое крыло, Данн резко остановился и напряженно расправил плечи. Будто к драке готовился. Схватил за локоть и, порывисто обернувшись, завел меня себе за спину.

– Даннтиэль, милый… – с конца коридора гулко донесся голос. Женский и мне не знакомый. – И когда ты собирался познакомить меня со своей невестой?

– Дай-ка подумать! Примерно… никогда, – бросил Рэдхэйвен, не двигаясь с места. И заставляя леди подойти саму.

Чем ближе она подходила, тем заметнее становилось, насколько недобрым огнем пылают ее светлые, медовые глаза.

Отчего-то незнакомка вызвала во мне прилив ужаса пополам с трепетом. Хотя черты она имела миловидные, безобидные вполне: крупные золотистые кудри, ямочки на обеих щеках, здоровый румянец… Про таких говорят «неопределенного возраста»: с одинаковым успехом ей могло быть и двадцать три, и тридцать пять, и все сорок.

Даннтиэль продолжал собственнически отгораживать меня от нее, и из-за широкого плеча я больше ничего рассмотреть не смогла.

– Так ты нас не представишь? – изумилась дама.

Между нами повисло прямо-таки осязаемое напряжение. Хоть ложкой нагребай, такое плотное, липкое и вязкое.

– Зачем ты здесь, Миэль? – спросил Данн, складывая руки на груди. – После всего?

– Кто это, ради святого гхарра? – я дернула его сзади за ткань мундира.

Может, и не самый вежливый вопрос, но меня уже разрывало любопытством.

– Моя мать, – нехотя процедил сквозь зубы.

Даннтиэль произнес это твердо, вполне уверенно, так что переспрашивать было бы глупо. «Моя мать»! Я поперхнулась, глаза заслезились, и нос защипало несогласием.

Теоретик внутри меня (все еще живой, как выяснилось) отказывался принимать новый факт. Где это видано, чтобы мать выглядела моложе своего дитя? Ну, в крайнем случае, как ровесница. Да они вообще не похожи!

– Подумала, будет не лишним познакомиться лично с твоей избранницей, – тем временем приветливо произнесла женщина. Опасные огоньки в ее глазах потухли, сделав ее совершенно обычной. – Так ведь заведено в нормальных семьях?

– В нормальных – может быть, – скупо выдал Даннтиэль.

– Я бы хотела начать нашу историю с чистого листа, Данни, – она постучала ноготками по деревянному подоконнику и выглянула в окно, заинтересовавшись видом. – Видишь, сама пришла. Ну же, будь вежливым мальчиком.

– К гхаррам… – пробубнил раздосадовано Данн. – Эйвелин – моя мать, мать – моя Эйвелин… Ты довольна?

Рэдхэйвен позволил мне осторожно выглянуть из-за своего плеча, но все равно чувствовалось, что он настороже. Будто перед нами стояла как минимум хищная саблезубая вирра. Как максимум – иноземный плотоядный дракон.

– Наш мальчик – сама тактичность! – фыркнула дама и за многострадальное запястье вытащила меня из-за спасительного заслона на свет. – Меня зовут Августа Аримиэль Люциана Рэдхэйвен, но ты можешь звать Миэль. Дай-ка на тебя посмотреть. На каком факультете ты учишься, Эйвелин? Покажешь мне тут все? Давно сюда не заглядывала…

– Так уж и давно! – едко процедил Данн.

– Это не в счет…

Оказавшись в плену аккуратных розовых ноготков, мое запястье вынуждено было двинуться вместе с сиррой Рэдхэйвен по коридору. В комплекте с остальным телом, едва переставлявшим ватные ноги.

Я бросила страдальческий взгляд на Даннтиэля: это точно безопасно? Казалось, она меня может сожрать за любым поворотом, едва мой жених пропадет из виду. Но он, внезапно чему-то усмехнувшись, одобрительно кивнул. Принял правила странной семейной игры, в которой я была за вархов мяч.

– Миэль… – он поравнялся с нами, шествующими по коридору, как по променаду курортного Саци. – Может, скажешь, зачем ты на самом деле пришла?

Я не удивлялась тому, что он обращается к матушке по имени. В столице молодящиеся сирры часто такое практикуют, не желая выдавать на людях истинный возраст и родство.

– К тебе, Данни. Я пришла к тебе, – свободной рукой она поправила воротник черной блузы, исполненной из полупрозрачной струящейся ткани в несколько слоев и украшенной крупными золотыми пуговицами. Ну точно, цвета рода и вот это все. – С ценной информацией. Или даже с бесценной…

– Не томи. И давай без уверток на этот раз, – грозно сопел Рэдхэйвен, громко топая ботинками по полу.

– Надеялась замолить грехи. Хотя бы некоторые из них… – вздохнула с притворной покорностью очаровательная сирра, все еще цепко сжимая мою руку. – В кругу моих приближенных… эмм… друзей ходит слух.

– Слушаю! – Данн нетерпеливо дернулся.

– О необычном «существе», явившем себя нашему миру. Если верить летописям, последнее такое видели здесь две сотни лет назад, но тогда все плохо закончилось. Для «существа». Я подумала, что тебе, сынок, будет интересно узнать…

– О чем?

– О том, что по Эррену бродит самая настоящая пробудившаяся Ир-Нийяра, – Миэль с любопытством глазела по сторонам, с одинаковым интересом исследуя рассветный пейзаж за окном, дверные косяки, шкафы и тумбы.

– Ошибки нет? – скупо бросил он. – С чего бы ей появиться… именно сейчас?

Да что за зверь такой важный, раз о его появлении шепчутся на каждом углу? Двести лет не выползал на поверхность, а сейчас вдруг зачем-то вылез? Только хаотического чудища миру для полной стабильности и не хватало.

– Ты не выглядишь удивленным… Я опоздала с новостью? – обиженно протянула Миэль.

– Буквально на несколько минут, – примирительно выдохнул Данн и взял мать под руку. – Так что по поводу ошибки? Я не из праздного интереса спрашиваю.

– Вот не будь ты таким упрямым мальчиком, давно бы сам…

– Миэль!

– И ты готов довериться моему подтверждению? – рассмеялась сирра, обнажая аккуратные ямочки на щеках. – Что-то новенькое…

– Мама…

– Все точно. На ошибку можешь даже не надеяться, милый, – она подошла к открытому окну, откинула голову назад и тряхнула волосами, наслаждаясь ласкающим их ветерком.

– Известно, за кем она пришла? – прохрипел Даннтиэль, принимая болезненный вид.

– Откуда же мне знать, сын? – рассмеялась гостья. – Уж точно не за мной! Сам подумай. Ну, не знаю… Напряги, как это здесь, в академии говорят, извилины.

– Дошутишься…

– Ты такой бледный, измотанный, – она отвернулась от окна и, отпустив меня, уложила обе руки на заросшие щеки. – Даже глаза потускнели. Эта скучная, дрянная работа тебя доконает!

– Благодарю за заботу, – хмуро процедил Данн. Благодарность вышла не очень-то натуральной.

– А этот что тут делает? – она уставилась глазами на стену позади меня.

Я резко обернулась, предчувствуя неладное. И точно: мой Злой Рок, друг и спаситель, едва заметно колыхаясь, жался к самому темному углу. Явно следовал за нами и подслушивал, негодник! При виде Миэль он попытался забиться поглубже в тень, но спрятаться не успел. И теперь покорно «вздыхал», признавая, что обнаружен.

Рядом с ним (что стало ошеломительной неожиданностью) сидел мой мизаур, развесив в стороны несоразмерные локаторы. Два негодника!

– Ухаживает, – рассмеялся Даннтиэль, на этот раз совершенно искренне.

Гхаррова бездна! Я испуганно загородила морок собой. Знала я, как столичные сирры на исчадий реагируют. Кричат, в обморок подают и требуют немедленно отправить «это» на изнанку. В общем-то, как все прочие сирры… И как я еще недавно на полигоне.

– Вы только не паникуйте, – сглотнула нервно, совсем не горя желанием отправлять Рока на изнанку бытия. Мы с ним только-только достигли взаимопонимания! – Он безобидный совершенно, когда не обнимается.

– Ухаживает? За кем? – громко икнув, Миэль удивленно вскинула брови.

– За мной, – выдохнула покорно.

Помахала на Рока руками, намекая, что еще немного – и с них опять полетят фиолетовые нитки. Видит Варх, полетят, если он немедленно в стенку не засунется! И не перестанет доводить до икоты хитанских гостий.

Хотя, справедливости ради, Миэль не выглядела напуганной. Просто изумленной. Но это не помешает ей нажаловаться ректору, что у нас тут порождения Тьмы по коридорам шастают. И к студенткам с подарками пристают.

Морок бесстрашно помотал «головой» и поманил туманным хоботком к себе. Сгорая от стыда, я послушно приблизилась. На мою ладонь приземлилось красивое золотое перышко. Ну… просто огхарреть.

– Опять? – простонала, глядя в жутковатые глаза товарища. – И откуда ты все это таскаешь?

Ругаться толково я не умела, так что нравоучениями морок не проникся. Выплюнул из туманной плоти очередной желтый камешек размером с анжарский орех. И лишь после этого просочился в стык между стен.

Миэль искристо рассмеялась над моим нелепым видом. Согласна, выглядела я глупо с двумя протянутыми руками, пером, «джантариком» и приоткрытым ртом.

– И ничего такого, – проворчала, пряча подарки в карман юбки. – Да, жуткая, мрачная темная сущность таскает мне всякую ерунду. И отказов не принимает. Такая вот невоспитанная.

– Вы как будто куда-то спешили, когда я вас окликнула, Данни? – сирра Рэдхэйвен стерла улыбку с лица и приняла загадочный вид.

– Хочу увезти Эйвелин отсюда.

– Куда?

– Домой.

– Смотря что считать домом, – она повела плечом, и струящаяся ткань черной блузки колыхнулась волной.

– К себе домой, – сухо пояснил Данн. – Не к тебе же?

– Зря. Ты ведь знаешь, я тебе всегда рада. Зову, зову, а ты не приходишь… – она склонила голову набок и лукаво улыбнулась. – Но поезжайте. Ты сам в праве выбрать место, где…

– Я как-нибудь разберусь с этим вопросом без твоего участия, – процедил грозно. – Как видишь, все несколько усложнилось!

– Все встало на свои места, – она пожала плечами. – Равновесие, баланс, торжество справедливости… Эти слова тебе не знакомы, мой милый?

– Я не планировал.

– Ты не знал, – с сочувственной улыбкой догадалась она о чем-то. – Но так даже интереснее, верно?

– Не думай, что ты прощена, – проворчал, собственнически прижимая меня к своему теплому боку.

– Я ведь тоже не знала, – она виновато вздохнула. – Пообщаюсь с сиром Райсом… У меня есть к нему пара вопросов.

– Не переусердствуй… в «общении»… – Данн проводил ее тяжелым взглядом и стиснул мое плечо. – Собирайся, Эйвелин. Очень, очень быстро. Я напишу Элсинор, королевское судно нас заберет.

– Но как же Миэль? Вы едва парой слов перебросились.

– От ее визитов всегда разит неприятностями, – передернул плечами, сжимая челюсть.

– Это же ваша матушка!

– Дурная. Наследственность, – отрезал он и подтолкнул меня вперед.