Глава 40

Глава 40

Эйвелин

***

– Ро-о-о-ок! – я с отчаянием вбила кулак в ближайшую стену и только потом вспомнила, что Миэль отправила морок на изнанку. Да пробитое же гхаррово копыто!

Обиженно вернулась на ящик. Ну как некстати она затеяла свою «гуманитарную миссию»!

Зажмурилась, вспоминая, как я вызывала руны на полигоне. «По наитию» и «по природе» – это, конечно, славно. Но теоретической базы катастрофически не хватало.

Как никогда хотелось записаться на факультет сира Райса и послушать хоть парочку лекций. Кошмарно обладать нужным инструментом и не уметь его использовать.

– Ох, Эйви Ламберт, чем ты вообще думаешь? – сокрушалась я в потолок. – Устроить произвольный разрыв посреди ректорского корпуса! А вдруг из него вылезет та обидчивая штука с кучей щупалец? Уж она тебе припомнит…

Более глупой, смертельно опасной идеи мне в голову прийти не могло. Но где-то там находился Даннтиэль. И, пожалуй, сейчас они с вечно изможденным Керроу были в одной весовой категории.

Смахнув с щеки остатки слез, я растерла руки и выставила перед собой. Как-то так я делала, когда с пальцев стали слетать руны и зависать в воздухе. А потом открылась дверь на изнанку и забрала темную тварь домой.

Но теперь мне нужно было кое-кого впустить. И именные приглашения высылать я не умела.

– Рок… скажи, что ты не успел далеко уйти. Что только и ждешь момента, чтобы вернуться, – бормотала, судорожно перебирая пальцами первые плетения, что приходили в голову.

Такой спонтанной Эйви Ламберт не была никогда. Но я решила довериться темному дару, бурлившему внутри. Раз он уже проснулся, то пускай помогает. Кофе попьем попозже.

– Проклятье! – фыркнула, когда вместо фиолетовых рун с пальцев слетело плетение обогрева, и в чулане стало невыносимо жарко. Вот вам и «наитие», чтоб его гхарры затоптали.

Махнула рукой обреченно. И несколько призрачных рун, окутанных розоватым свечением, зависло перед моим носом. Так, так, вот это уже получше.

Чернота закапала с них прямо на пол и тонкой струйкой потянулась к двери. Воздух, наполненный пылью и моими дурными предчувствиями, надтреснул. И в крошечном разрыве материи обнажилась изнанка бытия.

– Рок, скорее тащи сюда свою туманную задницу! – проорала испуганно прямо в образовавшуюся дыру. – Ну же! Жуткое порождение темной тетки, ты где?

Знакомый хоботок выпрыгнул первым, и я еле успела отшатнуться влево, когда за ним выскочила остальная темная туша. «Дверца в Варх знает куда» захлопнулась, и руны потухли. Даже штопать ничего не пришлось. Что славно, потому что я понятия не имела, как это делать.

– У-у-у-у…

– Знаю, знаю… Прогоняют, впускают, опять выкидывают… Что за жизнь, да?

– У-у! – согласно провыл морок, покачиваясь в темноте чулана.

– Ты ведь всегда чувствуешь, где Даннтиэль? – с надеждой уставилась в черно-желтые зрачки.

Рок же как-то нашел его в кабинете Керроу, едва я упала в обморок в коридоре. И доставил меня лично в загребущие загорелые руки. Точнее, на пол, но это уже нюансы.

Изменчивый хоботок неуверенно покачался в воздухе, и все призрачное тело шумно вздохнуло.

– Мне очень надо к нему. Очень, – забормотала убедительно. – Я уже и чемодан собрала, и сорочки положила… Невиданная покладистость для колючки Эйви.

Объяснения вышли так себе, но Рок, кажется, все понял. И аккуратно приобнял меня хоботком, погружая в вязкий туман.

***

Морок перенес нас к странному месту. Вроде и лес, а вроде… и не лес. Гигантские серые валуны, поросшие мхом, были сложены аккуратной кучей. Возвышение могло сойти за обычную гору, но все казалось подозрительно знакомым…

Точно!

– Рок, мне снилось это место, – я окинула изумленным взглядом частокол деревьев.

Ровно тут я брела в темноте, будучи дикой голодной виррой. И вот за этот огромный круглый камень просачивалась, робко переступая когтистыми лапами. Идя на запах, манящий настолько, что доводящий до сумасшествия. Все происходило ночью, во сне, но чутье кричало: это было здесь!

– У-у-у… – туманно заявил Рок, тыкая хоботком в круглый валун из моих фантазий.

Во сне он был отодвинут, и сейчас между камней тоже имелась приличная щель. Пожалуй, я могла тут протиснуться.

– Ты ведь пойдешь со мной? – я с опаской окинула взглядом золотистую полоску чар. Едва заметную, выцветшую, волшебной пыльцой осевшую на старый зеленый мох.

Морок качнул «головой» (или что там у него расплывалось над туловищем). И я без всяких «ууу» догадалась, что ему туда нельзя.

– Ладно, к гхаррам… Жди меня тут, хорошо? – пробормотала настороженно. – А еще лучше найди эту… вашу… «маму». Или ей тоже сюда нельзя?

– У-у… – печальный вздох.

Ясно, нельзя. Кто-то поставил защиту от всего темного, что приходит с изнанки. Значит, идти мне туда одной. Как и во сне.

Едва я заступила за валун, взору открылся удивительный вид. Это был храм! Древний, подземный, с расписанными золотом стенами. Стертыми каменными ступенями уходящий глубоко под землю. Нащупав стену, я начала спуск.

Понятно, откуда здесь защита от темных сущностей. Священная земля предков! Место магической силы и преклонения какому-то забытому божеству. Может, Торуму, а может, и еще кому… Не Варху точно: ему храмы строят не в земле, а на поверхности. И те убегают золотыми шпилями к самому Звездносводу.

Далеко внизу слышались голоса. Я испуганно вжалась в стену: проклятье! Ни Року, ни его темной матушке сюда нельзя, а я не такой уж спец по боевой магии… Прямо скажем, вообще никакой. Ни-ка-ку-щий.

Матерь гхаррова! Внизу бабахнуло, ступенька под ногой опасно задрожала… И мир подо мной заходил ходуном, окончательно рассыпаясь в пыль.

***

Даннтиэль

Статуя возле алтаря взорвалась, обернувшись грудой камней, едва желтая пыль осела на пол. Керроу побледнел: артефакт сработал раньше. Он прав – его чары не выдерживают положенные сроки.

Велик шанс, что их обоих тут вот-вот завалит… Слава гхаррам, хоть Эйвелин здесь нет. А значит, она в более безопасном месте. В случае чего, морок за ней присмотрит – Рэдхэйвен дал строгий наказ.

– Больно? Держи, Данни. В честь былой дружбы, – Найджел сунул ему в свободную руку стакан, до краев наполненный доббом. – У нас есть еще немного времени. Надеюсь.

Данн и не заметил, когда в руках «приятеля» появилась бутылка. Старая, потертая. Похоже, их с Керроу ровесница.

– Ты прости… я не совладал с искушением. Очень трудно смотреть на того, кто способен вознестись до самого Звездносвода. Кто может быть богом. А вместо этого поправляет юбки на взбалмошной девице в короне и брезгует своим происхождением… Трудно, Данн. Особенно с хедиммереей.

Значит, отчаяние… Рэдхэйвен с негромким стоном приподнялся на локте и пригубил. Не самый паршивый добб и не самое паршивое место… Статуи вокруг были особенно хороши. Даже жаль, что Керроу планирует тут все разрушить.

– Я не понимаю, Данн. Правда, не понимаю, – продолжал сокрушаться Найджел, не давая Даннтиэлю спокойно насладиться моментом. – Это как смотреть на баснословно богатого безумца, который не пользуется своими йоргенами. Живет в хижине на болотах и ест сушеный мох. Зачем? Почему? Вокруг столько нуждающихся, но он и им не раздает… Лишь брезгливо морщится, глядя на свои сундуки с деньгами, питая отвращение к собственному богатству!

– А ты решил забрать мое сияние и благородно раздать его всем магически обделенным? – насмешливо хмыкнул Данн, глядя, как Керроу переливает оставшиеся капли из блюдца в стакан и старательно взбалтывает.

– Нет, не всем. Только магически обделенному себе, – он выпил залпом свой «божественный добб», поморщился и глухо кашлянул в кулак. – Я буду куда лучшим богом, чем ты, Данни. Буду радовать мир сиянием, а не прятаться в самых темных комнатах дворца от своей «постыдной» природы.

Постыдной… В чем-то так и было. Даннтиэль не рискнул признаться Эйвелин в своей «чудовищности». Планировал сделать это не раньше, чем она окажется в его постели в одной из своих невозможных сорочек… А лучше – без нее.

Не решил только, предупредить занозу «до» или все-таки объяснить «после». Во втором случае был велик шанс, что колючка испугается и сбежит, не разобравшись в причинах произошедшего… В первом – что испугается и сбежит, вполне себе во всем разобравшись.

С обеих сторон выходило паршиво. Но надеяться, что она ничего необычного не заметит, увлекшись процессом… Нет, это было и вовсе глупо.

Как истинный теоретик, она перепроверит все факты, проанализирует и непременно придет к каким-нибудь жутким выводам. От которых у него у самого волосы встанут дыбом. Повсеместно.

Данн знал, с каким скепсисом на теормаге относятся к религиозным «сказкам». И не спешил с признаниями. В конце концов, это не лучшая его сторона. Не та, с которой стоит знакомить на первом свидании. У Эйвелин даже на обычных хитанцев «аллергия», а уж на божественного происхождения…

Лучше бы она вообще узнала об этом после свадьбы, перебравшись в дом на утесе. Оттуда не так-то просто сбежать, услышав: «Знаешь, я немножко бог… Но ты не бойся – я совсем чуть-чуть. И давай не будем приглашать в гости мою мамашу?».

– Данни, ты заснул? – Керроу вытащил из его обмякшей руки пустой стакан. – А я так надеялся, что ты будешь меня расспрашивать, как я все это провернул.

– Мне неинтересно, – вяло пробормотал, путаясь припухшим языком в словах. – Разве что один момент… Откуда столько ошибок, Найдж? Ты же был третьим на курсе. А тут даже теоретик заметил… прокол на проколе…

– Вархова девчонка! – ожидаемо вспыхнул Керроу. – Я уже мало что помню из курса проклятий, Данн. Жизнь ректора не сахар. Бумаги, бумаги, бумаги. Вечная бюрократическая волокита… Порой я забываю, что маг. Хотя, с дырявым резервом… Пожалуй, и слава Варху, что мне не приходится преподавать.

– Нет, первые плетения были еще ничего, – пробубнил ободряюще Рэдхэйвен.

– Мюблиум уже слаб умом, и я надеялся его привлечь к своей затее, – признал «новый бог, лучше прежнего». – Я по вечерам поил старика доббом, выведывал все новые тайны. Показывал ему схемы плетений, советовался. Он кое-что правил, а потом…

– Поймал тебя на горячем?

– Он начал что-то подозревать. Перестал исправлять ошибки в моих чертежах. Запирался в библиотеке, читал… всякое. Однажды я застал Финиуса, когда тот рылся в моих записях. Как назло, в ящике лежали конспекты об Ир-Нийярах, книга о древнем роде тэль Лаэлей и личное дело мисс Ламберт…

– И ты огрел его мощным «забвением», – Данн зажмурился, прогоняя из висков гулкий шум. – Это проклятие ты помнил хорошо.

– Лучше бы сразу убил, ей Варху! Но больно сладкая приманка выходила из твоего спятившего наставника, – Керроу развел руками. – Не удержался. Но из-за этого пришлось торопиться. Ненавижу спешку…

– Сочувствую, – холодно бросил Даннтиэль.

– Всю ночь развешивал проклятия, с утра отправлял студентов по домам, распихивая по вояжерам. Перед их отбытием сделал все, чтобы твоя Нийяра в академию не вернулась… Замотался так, что пот ручьем капал, когда писал тебе письмо, Данн!

– Бедный, бедный Найджел, – саркастично протянул Рэдхэйвен. – Таков был план – убить Эйвелин, пока я бьюсь над твоими дверями?

– Не мог же я допустить, чтобы Ир встретил свою Нийяру у меня под самым носом? – возмущенно пропыхтел Керроу. – Ты должен был прибыть в Анжар на неделю раньше. Измотаться, истощиться от борьбы с проклятиями и темными сущностями… У нас тут все тонко, разрыв на разрыве, мой друг. Легкой работы не предвиделось.

Данн вздохнул, благодаря мироздание за тот резкий разворот воздушного судна. Он так и не выяснил, что за срочная поездка случилась у Элсинор. И почему его, королевского мастера защиты, буквально вышвырнули в пахучем Аквелуке.

– До сказки Финиуса я и не думал, что божественное сияние можно присвоить, – объяснял Найджел. – Но когда организм ослаблен… Когда речь идет о беззащитном младенце или истерзанном чарами мужчине… Я сразу догадался, как именно отбирать сияние. О да, это был мой шанс!

Синие глаза Керроу наполнились золотыми искрами. Он вдохнул полной грудью, щелкнул шеей, покрутил головой. Потер палец о палец, высекая первые пришедшие на ум чары… Ухмыльнулся сытым каффом.

– Я буду лучшим богом в Эррене. Вот увидишь, – заверил «друг». Его кожа разглаживалась, лицо приобретало здоровый румянец. – Засияю ярче Варха! Он близок мне по духу. Ради своей цели он низвел до магической пыли даже собственного брата, бога-громовержца… Ты не знал своего дядюшку Торума, да?

– Ну отчего же… Мы знакомы, – лениво выдохнул Даннтиэль. – И не до магической пыли. Скорее, до состояния тени самого себя, потерявшего память и часть сознания. Мать о нем заботится по мере возможности. А он все так же тянется к родственной крови, льнет к молоденьким девицам и осыпает их подарками.

– Ты мог легко восполнить силы, Данн, – с укором бубнил Керроу, пытаясь снять с себя хоть часть вины. – Сколько там девиц по академии за тобой бегало? Рыжие, светленькие – на любой вкус. Но ты это ты. Эгоистичная задница, брезгующая методами предков!

Разжечь сияние… М-да. Два слова, от которых Данн покрывался холодным потом.

Первое время он хотел доказать себе, что и без него чего-то стоит. А потом, когда убедился в возможностях, ему попросту стало тошно. В целом… от всего. Включая свое вынужденное бессмертие в этом скучном, пахучем мире.

– Но ты-то не брезгуешь, верно?

– О-о-о-о… Я славно устроился, – довольно покивал Керроу, оглядывая свои помолодевшие руки. – Сегодня под завалом древнего храма «погибнет» мой лучший друг. Я буду старательно горевать, Данн. Уверен, несколько юных студенток придут меня утешить. Одна кандидатка так хорошо подготовлена, что уже плавится от желания… Добровольного и полюбовного… Моя первая жертва.

– Как ты узнал про Эйвелин?

– Ну вот, теперь ты задаешь интересные вопросы, – Найджел потер ладони и, подхватив бутылку, стал свободной рукой вычерчивать формулу портала.

Хвастун… Или просто полоумный. Кто спускает весь резерв на портал, едва получив силу?

– Ты будешь смеяться… Мне было знамение, – он обернулся и поиграл бровями. – Божественное провидение! Высшие силы тоже не заинтересованы в том, чтобы твое сияние разрослось буйным цветом. А Ир-Нийяра вот-вот должна была войти в полную магическую силу… Рано или поздно даже такой идиот, как ты, ее бы учуял.

Воздух в храме, наполненный пылью, разгорелся от портальных рун. Зеленые и золотые всполохи прошили пространство.

Данн устало посмотрел на Керроу, провожая взглядом. Прощаясь. Он знал немножко больше «приятеля».

– Я долго выбирал удобный момент, – признался тот, застопорившись в портальном вихре. – Когда твоя защита будет максимально ослаблена. Я ведь уже теряю магию, а ты крепкий противник, хоть и не бог.

– Прощай, Найдж.

– Нет, Данн, ты не бог… Так, жалкое подобие, которому все вокруг внушает скуку. В тебе нет величия и амбиций. Ты тень от прошлых божеств… Надо было уравнять шансы. Я все ж не псих.

– А похоже на то, – позволил себе сдержанную улыбку Даннтиэль. – Иди. Опоздаешь к своей «кандидатке».

– Такое забавное совпадение, что девчонка училась именно в моей академии… Или не совпадение вовсе? – Керроу задумчиво почесал затылок, медленно растворяясь в портале. – Ваша встреча была предначертана. Вышита золотыми судьбоносными нитями на ткани бытия. Как и твое падение. И мое возвышение.

Сверху храм уже начинал разрушаться. Сыпались мелкие камни, с треском приземляясь рядом. Данн с удобством устроился на жесткой «постели» из булыжников, с сожалением поглядывая на растворяющуюся в портале бутылку добба.

– Тебя ввели в заблуждение, Найджел, – все-таки выдохнул Рэдхэйвен. – Ты можешь забрать мою божественную кровь, присвоить сияние и похоронить бессмертное тело под священными обломками древнего храма… Но сам ничего от этого не получишь. Разве ты не слышал об игрушках богов? Никто не желает возвышения игрушек. Иначе с ними неинтересно будет играть.

– А я ведь сразу понял: стоит вам с Ламберт встретиться, и это поставит крест на моем плане, – сокрушался взрослый мужчина, внутри которого до сих пор жил хвастливый мальчишка, «достойный большего». – У сияющего в полную силу полубога только смертник решит отщипнуть кусочек искры!

Глупый, глупый Найджел… Он и эксперимент тот в Хитане провел, чтобы похвалиться храбростью перед более успешными друзьями. И портал этот вызвал на священную землю, чтобы в последний раз пустить приятелю пыль в глаза. И застрял в нем, как идиот, потому что хотел дорассказать свой гениальный план. Легенду о том, как он обманул бога.

– Мироздание будто нарочно подсунуло тебе девку. Ты так гордо воротил нос от своей божественной сути, а тут бы даже не понял, что случилось… Просто, раз увидев, не смог бы от нее отказаться. Вился бы преданным псом, вымаливая нежный цветочек. А потом воссиял бы, будто нехотя, будто не специально…

Керроу растворился уже наполовину, бутылка добба исчезла вовсе. Но он никак не мог сделать решительный шаг вперед. Последний, к «новой божественной жизни». Оставив «приятеля юности» наслаждаться разрушением древнего храма.

– Ты был слишком слаб, чтобы в полной мере ощутить запах Ир-Нийяры, и это оставляло мне шанс. Но как друг скажу, что так даже романтичнее… Полюбить по-настоящему, а не потому, что так предрешено.

– И тогда ты «как друг» наскоро добавил в проклятие чары вожделения, – сухо договорил за него Данн, вспомнив самую кошмарную ночь.

Ночь, когда он чуть не лишился зеленоглазой пугливой Эйви навсегда. Когда перешел все границы, мыслимые и немыслимые.

И следующую ночь… когда она его вдруг простила. И сама пришла. И поцеловала.

– Не «добровольно» и не «по любви» – тоже выход. Меня и самого те чары чуть не добили, поверь, – дернул плечом Керроу и обеспокоенно оглядел портал.

Руны поблекли, а на новый ему уже не хватало сил. Но желание похвалиться напоследок перекрывало голос разума. Если тот в нем, конечно, еще остался.

– Ночью в палату заходил ты, – утвердительно кивнул Данн, собирая картинку воедино.

Не для себя. Ему эта вся аналитика была до гхарровой задницы. Для маленькой Эйви, которой непременно будет интересно послушать всю историю целиком. Когда-нибудь потом, сидя у камина в доме на утесе, под шум обезумевших волн… Она же спать спокойно не сможет, пока все не разложит по полочкам. Теоретик вархов.

Потому что Данн знал, что даже без сияния как-нибудь да выползет из-под драных обломков. Может, не сразу. Может, на это уйдет неделя или две. Или месяц. Или полгода. Но потом… потом он точно найдет свою Эйвелин.

Главное, чтобы морок до той поры за ней присмотрел. Не забыл его просьбу.

Первое, что она спросит – «Какого гхарра?!» И если ему нечего будет ответить… Словом, он сам будет виноват, что недостаточно хорошо подготовился к долгожданной встрече за все то время, что она его проклинала. И добровольно пойдет на суп.

– Знаешь, Данн, я передумал убивать твою Нийяру, – еле слышно донеслось из портала, в котором уже исчезала фигура Керроу. – Твоя Эйвелин умненькая, благородная, добрая девочка… Может, она согласится занять место моей «кандидатки»? На первом курсе я ей даже нравился. Вдруг этого будет достаточно, чтобы подзарядиться от твоей Ир-Нийяры?

– Ты не посмеешь, Найджел… Найджел! – рыкнул Данн в золотой пепел, которым обратился уносящий Керроу портал. И прекрасные статуи вокруг начали взрываться одна за другой.