Глава 25
Надломленное «Я хочу к тебе» в трубку, и у него смыкается челюсть. Нутро яростно сопротивляется тому вопросу, который срывается с языка.
- Мне приехать?
- Нет.
Мука. Адская мука не мочь разобраться в чертогах собственной души. Что это? Почему так трудно стало разговаривать с ней? Не раздражение, нет. Что-то гораздо серьёзнее. Вина? Вероятно.
- Я постараюсь закончить с делами быстрее. Как ты?
- Терпимо, - хрипло ответила Алиса.
Но Дараян не поверил, потому что чувствовал, что её боль стала сильнее. Чувствовал, как ломает и выворачивает суставы эфемерными жгутами, что преследуют девушку всю жизнь.
- Я надеюсь, ты не додумаешься в таком состоянии идти на учёбу?
- Нет, конечно… Я просто… Ну, мне назначили отработку за одну оплошность.
- Где? Мне решить этот вопрос?
- Нет-нет, что ты! Ничего трудного, просто приглядеть за стабильными больными… - и Ян неожиданно вспомнил, что Алиса учится в одном университете с Семёном, женихом Лины. До чего же мир тесен. – И потом, я готовлю для тебя сюрприз…
*
Из постели я так и не выбралась. Как маленькая девочка в ночи, прикрывалась одеялом и дрожала осиновым листом на ветру.
И это не столько паника, сколько самый настоящий животный страх. Жуткое чувство, когда ты ни о чём не можешь думать, кроме этих тварей, что шипят, урчат и булькают, будто намеренно поддерживая в тебе это затравленное состояние. Но хуже всего было, что я знала - это галлюцинации. Знала, что всё это в моей голове, а сделать ничего не могла. Все советы психиатров и психологов не действуют, когда сталкиваешься с реальной угрозой. Откуда они вообще взяли, что ровное дыхание и смена русла потока мыслей помогут избавиться от того, что чётко висит перед глазами и издаёт чавкающие звуки, ожидая, когда ты уже хоть что-то сделаешь? Не знаете? Вот и я не понимаю. Разве что, нужно быть таким же на всю голову больным психом. Но, если кому-то что-то из их советов помогает, то мой случай безнадёжен настолько, что можно смело лезть в петлю, потому что дальше – хуже. Сейчас они относительно безобидные, а завтра, а может уже и сегодня, это будут самые настоящие чудовища из ночных кошмаров.
- Мне нечего бояться, - прошептала зажмурившись. – Это просто глюки.
Те самые глюки зачавкали в ответ, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом.
Нет, вылезать из постели мне не хотелось совершенно, но незавидное положение наемного работника обязывало. Я сейчас находилась между молотом и наковальней, одно неверное движение и меня просто размажет действительностью.
Сделала около десяти глубоких вдохов, пытаясь совладать с собственным страхом, зажмурилась покрепче и не раздумывая, не сомневаясь рванула одеяло вниз. Справа раздался радостный хрип и я, не удержавшись, рванула влево, попутно открывая глаза.
На меня радостно плыла чёрная тварь, что скалилась во все свои сто пятьдесят белоснежных и острых, как бритва, клыков. Из её пасти сочилась какая-то жижа, вид которой намертво приковал моё внимание. Сбоку ещё что-то зашипело, но я не успела обратить на это внимание.
Раздался достаточно громкий стук в дверь.
Тварь рухнула на пол и расплылась жирной кляксой. Мои глюки, раскиданные по всем апартаментам, затаились, позволяя мне выкрутится из этой непростой ситуации, но я лишь тупо взирала на это безобразие.
Стук повторился
- Лина, с тобой всё в порядке? – голос Яна был не таким, как всегда. Снова хмурый, но на этот раз он звучал глухо.
- Да, - попыталась я ответить, но тут же схватилась за горло.
Получалось только шептать.
- Лина?
Осторожно поднялась на дрожащие ноги, стараясь не задевать жирную кляксу на полу. Прошла к двери и открыла её, как меня сразу просканировали взглядом, на дне которого плескалось беспокойство.
- Я проспала? – шепчу с усилием, боясь, что меня просто не услышат.
Синий взгляд полыхнул огнём.
- Что с голосом?
- Ларингит? – невесело предположила.
-Температура есть? - я хотела ответить, что да, но Ян вскинул руку и коснулся моего лба, прошивая каждую клетку кожи странной дрожью. – Нет. Одевайся. У нас сейчас важная встреча с партнёрами шейха. Без тебя никак.
Я на мгновение замерла, представляя себе, как буду себя вести на этой встрече. Бледная, измотанная и дёрганная.
- Я не могу… - отвечаю всё так же тихо.
Но меня уже никто не слушает. Ян просто развернул меня за плечи на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в спину, прямиком в объятия зубастой твари. Я шарахнулась назад и гулко сглотнула.
- Чем быстрее мы закончим здесь с делами, тем скорее вернёмся в Россию, Лина. С ларингитом вполне возможно писать и делать пометки. Я попрошу предоставить тебе лекарства.
Да какие, к чёрту, лекарства?! – хотела возопить я, глядя на кошмар, но потом неожиданно кое о чем вспомнила, резко развернулась и с мольбой в голосе спросила:
- А азенапин достать можно?
- Нет, - категорично заявил шеф. – А если «да», то это займёт несколько дней. К тому времени мы покинем Дубаи.
Собиралась я стремительно. Чуть ли не пальцами волосы расчёсывала, застёгивая на ходу блузку, с боем вырванную из лап жуткой твари, что поселилась в шкафу. Тварь скалилась и пускала черно-желтые слюни, выла и больно цеплялась за руки, но я оказалась сильнее. Пока…
Из комнаты вылетела пулей, и, к своему несчастью, узрела ту же картину. Глюки расползались по стенам, жутко чавкая и шипя. Волосы на затылке так и стояли дыбом, а стоило только перешагнуть какую-нибудь кляксу, та подпрыгивала, и я вместе с ней.
На лестничном пролёте мы с шефом встретили Хамдана, у которого при виде меня загорелись глаза, а у шефа захрустели пальцы, но мне было плевать. Потому что вся лестница кишела гадостью, медленно скапливающейся внизу.
- Гуд морнинг, - приветствует нас араб.
Ответили кивком и продолжили спуск. В какой-то момент чёрная жижа, что сконцентрировалась на первых ступенях, рванула вверх и понеслась на меня. Среагировала я мгновенно, запрыгнув на руки к тому, кто стоял рядом. Вжалась в его плечо лицом и тряслась, боясь поднять взгляд.
Несколько секунд стояла непередаваемая тишина. Меня нежно погладили по голове и шепнули:
- Ю ар эз джентл энд бьютифул эз э роуз ин май гардэн.
И тут же злое от шефа:
- Что Вы делаете?
Поняв, что очередной галлюцинации удалось-таки меня хорошенько напугать, я подняла лицо на шефа. Как объяснить свой порыв, чтобы меня не сочли сумасшедшей, я придумала почти сразу. А посему тихим шепотом выдала:
- Там паук!
Ян скептично осмотрел пространство и уверенно, так, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в его словах, заявил:
- В этом здании нет никаких пауков, и никогда не было.
Вот откуда ему знать, а? Лично прочёсывал?
В любом случае эта отговорка не прокатила.
- Это для Вас нет, а вот для шейха… - босс одарил меня таким красноречивым взглядом, что я сама медленно отпустила арабскую шею. - Ну, нужно же мне как-то устраивать личную жизнь…
В глазах шефа взметнулось адское пламя. Сейчас даже черные твари в шкафу показались мне безобидными крохами, ищущими развлечений.
- У Вас жених в России! – глухо ответил он, взглядом сверля во мне дырку.
А араб всё держал, радостно скалясь в пространство.
- Ну… Это же в России. А здесь у меня никого нет.
После этой фразы взгляд Яна приобрёл странный прищур, он усмехнулся и двинулся дальше. Араб же, пользуясь случаем, чуть ли не съел меня взглядом, но я быстро сориентировалась и поспешила за шефом, стараясь смотреть только в его широкую спину.
Мы пришли во всю ту же переговорную, где нас ожидали несколько мужчин, проигнорировавших моё присутствие. Меня это нисколечко не удивило, ведь я была вся… ВСЯ! поглощена процессом абстрагирования от реальности.
Садиться на стул и за стол не стала по определённым причинам, которые объяснить шефу так и не смогла, поскольку была, мягко говоря, шокирована той сценой, что была развёрнута моим больным воображением.
Светлое помещение с большими окнами превратилось в какую-то нору. Здесь царили темнота, духота, запах прелой земли и неприятный звук пузырящейся слизи. Стол, стулья, присутствующие мужчины… Все были словно обвешаны черными зубастыми тварями, медленно скользящими по их идеальным костюмам.
Меня буквально воротило от царящего вокруг вида и этих тошнотворных звуков. Хотелось уйти отсюда, но я понимала, что разницы нет никакой. В своих покоях или здесь… они никуда не денутся из моей головы.
- Ты бледна, - спокойно заметил Ян. – Может позвать врача?
- Нет, - прошептала в ответ. – Всё нормально.
А сама чувствую, как дрожат холодные пальцы рук.
Переговоры длились до самого вечера, я потеряла счёт тому, сколько раз выбегала в уборную за весь день. Мои завтрак, обед и ужин были нетронутыми, а к вечеру один из слуг шейха принёс мне маленькую корзинку чудесных кремовых пирожных. Это были извинения от отеля, который якобы отравил свою постоялицу. Я даже к ним не притронулась, потому что абсолютно всё было заражено чёрной субстанцией. Мои галлюцинации меня изводили настолько, что не было сил уже держаться на ногах. С наступлением заката я снова ушла, оставив шейха, не спускающего с меня своих дивных карих глаз, и задумчивого шефа, о чём-то переговаривающегося с Сергеем.
Уже в душе я дала волю слезам, стремясь отмыться. Но сколько бы не тёрла кожу, она словно пропиталась этой гадостью. Будто чернота сочилась из меня.
Уснуть никак не удавалось, и я металась по постели, пытаясь заглушить чавканье и шипение. Сколько бы самой себе не внушала, что все это не настоящее, глюки всё равно выглядели очень натурально.
Через час, когда сознание вырвало из сна, а тьма выпустила свои жвала, раздался стук в дверь.
Болезненно скривившись, я поднялась с постели и пошла открывать, шлепая босыми ногами прямо по черной кишащей гуще.
На пороге стоял Ян. Весь взлохмаченный, хмурый, рубашка на груди расстёгнута и притягивает взор, но я смотрю в его синие глаза. Голодные синие глаза.
- Вы что-то хотели? – шепчу ему, замечая, как у меня темнеет в глазах, а чернота с пола растворяется.
Странная усмешка скользит по его губам, и он делает шаг ко мне, кладёт свои сильные руки на мои плечи и легонько толкает вглубь комнаты.
- Ты же сама сказала, что здесь у тебя никого нет…
Сердце совершило кульбит, и прежде, чем с моего языка сошел ответ, Ян склонился и впился в мои губы жадным поцелуем. Его рука скользнула в мои волосы, сжала у корней и потянула вниз. Вторая легла на попу, так же жадно стискивая. А после он с силой притянул к себе, да так, что я четко ощутила его возбуждение.
Казалось, сердце взорвётся от переизбытка поступаемого адреналина. Кислорода катастрофически не хватало, и я едва успевала освободить губы, чтобы сделать крохотный вдох.
Воспламенилась в его руках, позабыв обо всём, что беспокоило ещё минуту назад. Только отдавалась ощущениям, что дарили его жадные руки, сминавшие тонкую ткань халата.
- Хочу тебя… - хриплым шепотом, развязывая пояс.
А внутри меня гормональная революция, требующая продолжения, бунт голодных мурашек по коже и кипящая кровь по лабиринтам вен.
Он прервал поцелуй, но только для того, чтобы добраться до моей шеи и сделать едва ощутимый укус. Безболезненный… но от него у меня едва не подкосились ноги.
Господи, да я бы всё, что угодно отдала за то, чтобы он это повторил!
И он повторил, снова смяв волосы, пока пальцы второй руки, раздвигали полы халата и скользили вниз по животу. Туда, где начиналась линия трусиков.
Резко вспомнила, что у меня критические дни и попыталась прервать это безобразие, но шеф на мой порыв отстраниться ответил усилением напора. Подхватил под попу, сделал несколько коротких шагов и прижал к стене, после чего выхватил ртом освободившийся от ткани халата сосок.
Меня пронзило острой стрелой удовольствия, доставшей до самого дна. Выгнулась в его руках и тихо, почти неслышно, застонала, когда шершавый язык сменили острые зубы, осторожно прикусившие нежную плоть. Вторую грудь мягко сжал ладонью, а свободной рукой погладил живот, намереваясь спустится в трусики.
Не знаю как, но я нашла в себе силы сказать:
- Я не могу…
Ян остановился, глубоко дыша, поднял голову и посмотрел хищным взглядом.
- Почему? – хрипло.
И, если девственность меня не особо беспокоила, то вот месячные - это не очень-то гигиенично. Но сказать об этом в слух?
- Почему? – повторил глухо, наблюдая за моим растерянным лицом.
- У меня…
- Если ты сейчас вспомнишь про своего жениха, я клянусь, что швырну тебя прямо на кровать и… - продолжил он раздраженно, но был перебит торопливым:
- У меня месячные!
Я выпалила это и начала стремительно краснеть, ожидая его реакции. И она последовала.
Напряженность во взгляде сошла на нет, а на губы скользнула тонкая усмешка.
- Я надеюсь, это единственная весомая причина для отказа?
Кивнула в ответ.
Ян снова усмехнулся и склонился к моим губам.
- Ну, тогда я не вижу смысла прерывать начатое. Потому что кровь на простынях - это очень даже завораживающее зрелище для такого, как я.
И вновь поцелуи. Жадные, обжигающие, глубокие. Его пальцы то пробегались по моей груди, мягко гладя соски, то стискивали талию, стараясь придвинуть меня поближе.
Когда я уже вообще ничего не соображала от застившего глаза возбуждения, меня подхватили на руки и унесли в душ, где была включена тёплая вода. Халат полетел на пол, тугие струи воды ударили в спину, а сам Ян прижал меня к прохладной кафельной плитке грудью и снова тихонько укусил в шею, вынуждая меня цепляться за гладкую поверхность стены.
- Ты очень вкусная…
Его рука скользнула в трусики и протиснулась между ног, где он нащупал тоненькую ниточку, за которую и потянул, одновременно сжимая сосок. Сладкий спазм плеснул внизу живота. Я выгнулась, откидывая голову на его грудь.
- Хочу тебя… - шепчет и снова тянет за нитку, окончательно вытаскивая мини-тампон.
Коротко целует в висок и вновь прижимает меня к кафельной плитке, а сам медленно скользит губами по спине, попутно стягивая трусики и щедро присыпая каждый сантиметр кожи острыми мурашками.
Боже, я лопну от возбуждения… или взлечу.
Ян поднялся и мягко повернул меня к себе лицом. Я заметила, что от своих брюк он уже избавился и сейчас стоял передо мной в одних боксерах, не скрывающих ни размера, ни степени возбуждения. Улыбнулся, чувственно поцеловал и взял на руки, чтобы отнести в постель, на которой от чёрных тварей не осталось и следа.
Было ли страшно? Возбуждение и обжигающий ком внизу живота превалировали. От моего страха не осталось даже мыслей, когда этот невероятный мужчина рукой осторожно раздвинул мои ноги, посмотрел на меня, темнея взором и глубоко и жадно вдохнул.
- Сумашествие…
А после склонился, поставив руку над моим плечом и снова жадно поцеловал, скользя свободной рукой по моему животу.
Мне казалось, что я сгорю, если он ничего не сделает. Пальцы всё время гладили его спину, осторожно царапали, будто прося пощадить. А когда настал ответственный момент и его горячая плоть прикоснулась к моей, я нервно вздрогнула…
Толчок!
Во мне вспыхнула боль такой силы, что я взвыла, вцепившись в его спину ногтями. Дёрнулась, стараясь стащить его с себя, царапала и проклинала, но Ян только вжался сильнее, сграбастал в свои руки и уткнулся носом в шею.
- Надо было сказать! – рыкнул в ухо. - Твою мать, надо было сказать!
Всхлипнула, когда боль постепенно стала отступать.
Кто же знал, что это так больно?
Я вообще всегда думала, что девственность терять, как уши прокалывать. Вроде больно, но только секунду.
Яну ничего не ответила, ощущая, как подрагивает от возбуждения его плоть внутри меня.
- Если бы сказала, этого бы не было, Лина, – прошептал едва слышно. Приподнялся на локтях и посмотрел в мои глаза. – О таком нужно предупреждать сразу, чтобы не было подобных ситуаций.
- И что бы это дало? – прошептала я. – Мы стали бы друг друга меньше желать?
- Нет, - улыбнулся он. – Точно нет.
Медленно коснулся губами моей щеки, сцеловывая застывшую слезу и осторожно двинулся внутри, отнимая дыхание.
Пронзительная сладость растекалась по телу, с каждым его толчком. Я горела, как спичка и плавилась, как воск. Особенно остро было, когда он заглядывал в мои глаза. Будто я обрела нечто давно утраченное. Будто вся моя жизнь была ради одного этого момента. Ради него внутри меня.
Ян обхватил ладонью мою шею и прижал к себе. Толчки стали более напористыми и жесткими, они взрывали моё нутро калёным острым удовольствием. А когда он сделал последний жесткий толчок и буквально вонзился в меня, внутри всколыхнулось что-то старое, как мир, а перед глазами запульсировали звёзды.
Я лежала без дыхания, боясь прогнать острый миг удовольствия. Ян тоже замер, но долгие секунды спустя выдохнул мне в губы и нежно поцеловал.
- Спасибо… и прости.
В синих глазах плескалась странная эмоция, которую не было ни сил, ни желания разгадывать.
Я никогда не думала, что два коротких слова, призванных пробуждать в человеке самые лучшие чувства, могут так ранить.
«Спасибо» за секс и «прости» за девственность. Вот и всё…
Ян осторожно слез с меня и обнял, похоже никуда не собираясь. Тем лучше. Пока он рядом, глюки не так страшны.
Я осторожно поднялась, держась за саднящий живот, но тут же была остановлена твердой рукой.
- Ты куда?
Посмотрела красноречиво вниз на окровавленные бёдра.
- В душ.
Руку убрал, но всё равно проводил моё неуверенно идущее тело взглядом. Я чувствовала, как он обжигал между лопаток.
***
Тихая трель смартфона под утро выдернула из приятного сна. Ян потянулся и схватил гаджет. Едва разлепив глаза увидел, что звонит Алиса. Время пять тридцать утра.
- Алло?
- Спишь? – раздалось виноватое.
Ян повернулся и скользнул взглядом по бедру спящей Лины. Сердце в груди ёкнуло от укола совести, что пронзило острой иголкой.
- Что-то случилось?
- Я прилетела в Дубаи… Сюрприз!
Любим.
Садюги Автор и Музяк.