Глава 40

Мастерская встретила меня тишиной, в которой таилась жажда новых свершений. Деревянный стол, усеянный пятнами воска, будто ждал прикосновения рук. Медные кастрюльки стояли на полке, аккуратно расставленные ещё Мартой. В углу тихо потрескивала печка, видимо, заботливый Аллиорис разжёг и подбросил дров. Оглядевшись, потуже завязала фартук, и довольно улыбнулась. Вдохнув полной грудью, я почувствовала, как тело охватывает знакомое волнение. Это было не просто ремесло. Для меня процесс создания свечей становился чем-то сродни молитве – ритуалом, соединяющим меня с этим странным миром, где я жила теперь. Ведь благодаря им я смогла прижиться, найти друзей и даже истинную пару. Фламель устроился на стуле неподалёку, его белоснежный мех слегка мерцал в полутьме. Он наблюдал, не вмешиваясь, но его глаза сияли любопытством. – Ну, начнём? – пробормотала я, взялась за работу. Первым делом я растопила воск. Золотые комочки таяли в кастрюльке, превращаясь в тягучую жидкость. Медленно помешивала, вдыхая густой аромат. Воск булькал, и каждый его пузырёк будто отзывался во мне. Я добавила каплю масла лаванды, потом розмарина, щепотку сушёной мяты. Смесь зашипела, выпуская облачко пара. Ощутив приятный запах, я закрыла глаза. И вдруг… словно изнутри моей груди вытек тёплый поток. Он скользнул в руки, заполнил ладони и лёгким жаром прошёл в кастрюлю. Я вздрогнула. – Вот оно, – фыркнул Фламель, поднимая голову. – Ты только что благословила будущие свечи. – Я… не делаю ничего! – возразила я, но воск продолжал сиять мягким светом, словно в него добавили звёздную пыль. Пламя свечи, стоявшей в подсвечнике, качнулось и загорелось ярче, будто приветствуя новое творение. Глубоко вздохнув, дрожащими руками продолжила работу. Внутри всё сжималось от осознания, что магия действует без моего ведома. Я просто наслаждалась процессом, а сила решила заколдовать мои свечи. От этого стало немного не по себе, но пришлось отбросить страх и попробовать примирится с новой способностью. Залив воск в форму, осторожно установила фитиль и наблюдала, как поверхность покрывается блестящей корочкой. Вроде бы ничего необычного и странного, всё как по учебнику. Закусив губу, я уже осознанно попробовала потянуться к внутреннему теплу. На этот раз оно вышло легче, словно само желало ожить в каждом лепестке, в каждой капле воска. Одна свеча, вторая, третья… Вскоре весь стол заполнился маленькими сверкающими восковыми фигурами. Время пролетело незаметно, я почти не ощущала усталости. За окном давно воцарилась ночь, но я всё продолжала творить. Руки болели, голова кружилась, но сердце пело. Ощущая себя мастером, чья душа сливается с каждым изделием, мне хотелось создать как можно больше свеч. Некоторые свечи я делала простыми – гладкими, ровными, для повседневного использования. Другие принимали изящные формы: бутонов роз, витых спиралей, крошечных ангелов. Я вложила в них не только воск, но и всю тоску, весь страх, все надежды последних дней. Каждая свеча будто отвечала мне – одни мерцали ровно, другие вспыхивали чуть ярче, словно благодарили за сотворение. Фламель молчал. Только изредка его уши дёргались, когда очередной поток силы проходил по комнате. Я не заметила, как открылась дверь. – Довольно, – низким голосом произнёс Аллиорис. Вздрогнула, резко повернулась к двери. В проёме стоял Аллиорис. Его взгляд был тяжёлым, но в нём светилась тревога. Моё сердце забилось быстрее, разгоняя закипающую кровь. Давно я не видела такой трогательной заботы, что затаилась в глубине чужих глаз. – Ты снова готова свалиться от усталости, – сказал мужчина, подходя ближе. – Я… должна закончить, – попыталась возразить я. – Полки пусты. Покупателям не из чего выбирать… – Люди подождут, – дракон сжал моё плечо, и от этого прикосновения у меня по коже пробежала дрожь. – А ты – нет. Собираешься сгореть вместе со свечами? Фламель, а ты куда смотришь? Мне хотелось возразить, сказать, что я привыкла к такому, но не успела. Крепкие мужские руки подхватили меня, прижимая к горячей груди. Несмотря на моё сопротивление, Аллиорис направился к выходу из мастерской. Фламель молча, будто не слыша вопроса, спрыгнул и потрусил следом. – Отпусти! – вспыхнула я, хотя сердце билось так, что заглушало мой голос. – Нет. Ты идёшь отдыхать, – строго отчеканил Аллиорис. Поднявшись на второй этаж, мужчина сразу пошёл в кухню. Осторожно усадил меня на стул, и я вдруг заметила – на столе уже накрыто. Запах тушёного мяса с травами щекотал ноздри, а рядом стояла миска с тёплым хлебом. На стене тихо потрескивали свечи – мои же, но в их свете кухня казалась другой, почти волшебной. С нескрываемым интересом я наблюдала, как Аллиорис разложил еду по тарелкам. Его уверенные, но спокойные движения – как у человека, привыкшего заботиться, казалось, удивляли дракона. Мы ели молча. Мягкая тишина обволакивала, словно так и должно быть. Встречать ночь вместе, ужиная после тяжёлого рабочего дня. И только завершив трапезу, появилось едва заметное напряжение. Дракон уже некоторое время сидел, уставившись на свои руки, будто подыскивая слова. Моя проснувшаяся тревога воспользовалась моментом и впустила цепкие коготки в сердце. Мысли заворошились в голове, подстёгнутые развалившимся воображением. Сжав в руках ложку, я напряжённо следила за Аллиорисом. – Нам нужно поговорить, – наконец заговорил мужчина, и моё сердце испуганно замерло. Сглотнув, с трудом разжала пальцы и положила ложку. – О чём? – всё, что смогла выдавить, хотя внутри всё горело. Дракон напротив меня сидел неподвижно, скрытый посудой, но я успела заметить, как дрогнули его руки. Волнуется? Почему? Ему так не нравится наша связь, с которой я успела свыкнуться? Почему мои ладони дрожат, а внутри разливается холод, неужели от страха? – О нашей метке, – на выдохе ответил Аллиорис. Сердце упало куда-то вниз. – Аллиорис… – попыталась я сказать, но меня перебили взмахом руки. – Тише, – попросил мужчина, отводя взгляд. – Я знаю, что для тебя это неожиданно. Поэтому не стану настаивать. Ничего не понимаю. Мои глаза, вероятно, напоминали два блюдца. Шокировано глядя на дракона, не могла подобрать слов, а он тем временем продолжал говорить. Возможно, он даже долгое время обдумывал всё это. – Но ты должна понимать и помнить: метка – не игрушка. Это знак Создающего. Она связывает нас. И я… – запнулся Аллиорис, а потом выдохнул: – Я хочу, чтобы у нас был выбор. Чтобы ты привыкла ко мне. Чтобы ты… полюбила. Слыша столь искренние слова, без тени давления и с надеждой, моё сердце дрогнуло. Я ведь уже влюбилась, как дурочка, неужели он не понял? Хотелось схватить дракона, встряхнуть и признаться, но ведь я ещё ничего не услышала о его собственных чувствах. Может, время необходимо именно ему? Привыкнуть к девице, которая притягивает проблемы и пришла из другого мира. – А если я никогда…? – прошептала я, решив прощупать почву. – Тогда я всё равно останусь рядом, – уверенно и не раздумывая ответил Аллиорис. – Потому что метка дана нам обоим. Мы связаны, и даже смерть не сможет разлучить нас. Я не нашлась что сказать. Лишь кивнула. Фламель, сидевший у двери, недовольно фыркнул, но промолчал. Позднее, когда мы убрали со стола, я осталась одна в комнате. Но слова Аллиориса всё ещё звучали во мне, будоража и давая почву для размышлений. Лёжа в постели, укутавшись подобно гусенице, вытащила руку с меткой. Чёрная вязь жила, листочки колыхались от невидимого ветра и излучали странное тепло. В груди росло странное чувство – смесь страха и надежды. «Это Глория назвала шансом на счастливое будущее? – засыпая, подумала я. – Наверное, стоит попробовать, раз уж успела влюбиться в эту драконистую мордаху».