Глава 39

Когда ослепительное сияние портала погасло, мне с трудом удалось удержаться на ногах. Подступившая дрожь прошла по всему телу, будто по коже прошёлся холодный ветерок, после отдыха под палящим солнцем. В висках ещё звенело от перехода, но я всё же открыла глаза. И первое, что я увидела, – родная лавка. Наша лавка. Стены, пахнущие воском и травами. Потёртые половицы, скрипнувшие под каблуком. Высокие стеллажи, за эти дни почти опустевшие, но всё равно такие знакомые и тёплые. Я сглотнула, едва не разрыдавшись от этого запаха – запаха дома, который подсознательно боялась больше никогда не увидеть. Рядом со мной шагнул Аллиорис – мягкий, источающий спокойствие. Моя ладонь продолжала сжимать его руку, и мне совершенно не хотелось её отпускать. Наоборот, в груди пульсировало желание никогда больше не разлучаться, но я испугалась этого чувства. Отпрянув, смущённо спрятала руки за спину и потупила взгляд в пол. Сразу отметила, что он идеально чистый несмотря на моё длительное отсутствие. – Госпожа! – вскрикнула тоненькая девичья нота. Я обернулась – и сердце сжалось. У прилавка стояла Марта. Всё та же – в простом тёмно-синем платье с подпоясанным фартуком, собранные в спешке волосы, щёки раскраснелись, глаза широко распахнуты. Но в её облике было что-то новое – какая-то решимость, натянутая поверх страха. Рядом с ней, прижимаясь плечом к её подолу, стоял мальчишка лет десяти. Его светлые вихры торчали в разные стороны, как у одуванчика, а тонкие пальцы вцепились в сестринский фартук так, что костяшки побелели. Глаза, огромные и блестящие, в упор смотрели на нас, и в них застыла смесь тревоги и восторга. – Марта… – голос предательски дрогнул. Я сделала шаг вперёд, и в этот миг девчонка сорвалась с места. Подбежав ко мне, она почти выбила из меня дух. И это притом, что я успела выставить распахнутые руки. Расплывшись в улыбке, я ощутила, как подступают предательские слёзы. Меня ждали. Ждали, беспокоясь и надеясь на возвращение. – Жива! Жива! – шептала Марта, захлёбываясь всхлипами. – Я думала… мы все думали… они же сказали… – Тише, тише… – прошептала я и обняла её крепко-крепко, сама не замечая, как из глаз покатились горячие слёзы. – Всё хорошо. Я вернулась. Мальчик всё это время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и только когда Марта перестала вздрагивать от рыданий, он шагнул ближе. Его крохотная ладошка нерешительно коснулась моего рукава. – А вы правда… не пропали? – спросил мальчик глухо, с трудом находя слова. – А то Марта плакала каждую ночь… Присев, чтобы оказаться с ним на одном уровне, я коснулась тонкого плеча. – Теперь я вернулась. И больше не исчезну, обещаю, – сказала я, и он вдруг неловко прижался ко мне, зарывшись носом в платье. Грудь сдавило от нежности и боли сразу. Аллиорис стоял чуть поодаль, не вмешиваясь, но я ощущала его взгляд на себе. Нежный, обжигающий и заставляющий краснеть. Неловко улыбнувшись, я отстранилась от своей помощницы и её брата. Осмотрев лавку, убедилась, что глаза не лгут. Полки пустовали, будто свеч на них никогда не было. – Торговля шла хорошо? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась у Марты, погладив макушку её братца. – Да, госпожа Лерика, – вытирая мокрое лицо, кивнула девушка. – Я пришла утром, вас не было, только господин дракон бесновался в лавке. Он очень переживал за вас, но просил работать и не прекращать торговлю. – Спасибо, Марта. Ты спасла лавку, ведь без тебя всё бы рухнуло, – от всего сердца произнесла я, разводя руками. Однако Марта лишь покачала головой. – Я только продавала свечи, госпожа. Всё, что вы успели сделать до… до того дня. Люди приходили, спрашивали, когда вы вернётесь. Я… я говорила, что скоро… хотя сама уже почти отчаялась, – прошептала девушка. – Ты сделала больше, чем думаешь. – Уверенно сказала я, сжимая хрупкую девичью ладонь. В этот момент Фламель, до того молчавший, вскарабкался мне на плечо и язвительно фыркнул: – Сентиментальная сцена, а я ведь предупреждал, что мы ещё вернёмся. Но нет, никто не верил старому фамильяру. Марта дёрнулась, и мальчик в ужасе уставился на говорящего зверя. – Он… он… разговаривает?! – выдохнул малец, а все заулыбались. – Да ещё как, – буркнул песец, зевая. – И ругается тоже. Так что привыкай, мальчишка. Смех сквозь слёзы прорезал напряжённый воздух. Даже Марта улыбнулась впервые за всё время. Я перевела дыхание, оглядываясь по сторонам. Лавка выглядела усталой – словно сама переживала все эти дни с нами. Предстояло много работы, чтобы восстановить порядок и вернуть товары на полочки, но это приятные хлопоты. – Теперь всё в порядке, – твёрдо произнёс Аллиорис, будто не допуская возражений. – Вы снова здесь. Я позабочусь, чтобы это место больше никогда не оказалось под угрозой. – Госпожа… – несмело начала Марта, но я перебила её. – Хватит этого «госпожа». Ты спасла моё дело. Значит, ты не просто помощница. Ты часть лавки, – строго отчеканила, и даже пальцем помахала. Девушка решила вновь заплакать, давя судорожные всхлипы, но кивнула. Быстро сбегав на второй этаж, я сменила тяжёлое и громоздкое платье. Теперь двигаться стало гораздо проще, и засучив рукава, я поспешила вниз. Сна не было ни в одном глазу, несмотря на бурную ночь и утро. А значит, пора наводить порядки. Марта с братцем, – которого звали Джо, – с радостью подключились к полезному делу. А вот Аллиорис отправился пополнять запасы ингредиентов. Работа кипела, все были заняты делом и пыхтели в поте лица. Лишь один наглый зверёк расположился на прилавке и со снисхождением наблюдал за всеобщей беготней с тряпками и тазиками. Лениво помахивая хвостом, он, не стыдясь, зевал, будто не продрых всё время в замке драконов. – Удивительно, как люди любят бороться с грязью, – протянул Фламель. – Тратите силы на пыль, которая завтра вернётся, будто насмехаясь. – Может, ты хоть раз возьмёшь тряпку? – буркнула я, не оборачиваясь. – И упаду от бессилия? Нет уж, пусть Создающий сам смеётся надо мной, а не Марта с её братцем, – фыркнул зверь, но я заметила, как он всё же спрыгнул на пол и когтями помог соскрести засохший воск в углу. Конечно, потом будет делать вид, что ничего такого не было. Вернувшийся с кучей коробок Аллиорис молчал. Но его молчание было громче всех слов. Казалось, его совсем не тяготила работа в лавке, я даже замечала проскальзывающую по спокойному лицу улыбку. Я украдкой наблюдала за ним, и сердце сжималось – не от страха, а от чего-то странного, теплеющего внутри. Когда мы, наконец, присели перевести дух, лавка выглядела совсем иначе. Чистые стёкла впускали свет, полки сияли, пол дышал свежестью. В воздухе витал запах воска и влажного дерева. – Вот и всё, – довольно протянула я, устало садясь рядом с драконом. – Кстати, тебя на работе не обыскались? Глава драконьего надзора? – Справятся, не маленькие, – фыркнул Аллиорис, – я взял себе отпуск. Я не смог бы работать, зная, что ты в плену у магов. – Неожиданное признание, – чуть нервно выдавила, и тут же перевала тему: – Мне пора варить свечи, а то полки пустые. – Может, лучше отдохнёшь и завтра и приступишь? – с лёгкой надеждой предложил дракон, но я упрямо помотала головой. – Ладно, упрямица, ступай. Уходя в мастерскую, я продолжала чувствовать опаляющий взгляд Аллиориса. Внутри всё сжималось, и я прекрасно понимала, что позорно сбегаю от него. Работа действительно могла подождать до утра, но мне нужно было спрятаться. Находясь рядом с драконом, мне начинали приходить всякие отнюдь не целомудренные мысли, от которых бросало в жар. Нельзя им поддаваться, по крайней мере, пока у нас нет чёткого будущего.