Глава 38

Мы долго сидели рядом, и разговор постепенно перешёл в воспоминания. Я рассказала о школе, о телефонах, о запахе горячего асфальта после дождя. Глория – о книгах, которые читала в детстве, о старых улочках своего города. Когда я оглянулась, Линнэ уже спала на кресле, поджав ножки. Щёки её порозовели, а губы тронула улыбка. Мы даже не заметили, когда она успела прошмыгнуть обратно к нам. Зато теперь Глория осторожно переложила дочку на кровать, и, укрыв её пледом, тихо произнесла: – Видишь? В этом мире у нас есть будущее, но это не изменяет нашего прошлого. Мы не одни, уверена, где-то ещё вполне могут жить наши соотечественницы. Я кивнула, впервые за долгое время чувствуя, что чужая душа по-настоящему поняла меня. Сидя перед трельяжем, не могла поверить собственному отражению. Глаза были слишком широко раскрыты, щёки пылали, волосы не слушались, несмотря на то что Глория уже третий раз их заплетала. Всё внутри гудело от недавнего разговора, и сердце стучало так громко, что я боялась – оно вот-вот вырвется наружу. Глория стояла позади и мягкими, уверенными движениями скользила гребнем по моим волосам. От её пальцев исходило тепло, будто она не просто расчёсывала, а передавала часть своей силы, своего спокойствия. Все страхи отпускали, переживания растворялись в этих монотонных движениях. – Ну что, – негромко спросила женщина, – стало легче? – Но как… как вы поняли? Что я не отсюда? – выпалила я дрогнувшим голосом. Мне ласково улыбнулись, заканчивая причёску. – Слишком узнаваемые глаза. В них – тоска по тому, чего здесь нет. И привычки… ты садишься не так, говоришь не так, смотришь по-другому. Я это помню по себе. Первое время мне тяжело давалось местное поведение, но у меня была чудесная собеседница с подсказками. Я зажмурилась. – Мне кажется, я схожу с ума. Всё время думаю о том, что если вдруг очнусь завтра дома… или наоборот – что уже никогда не очнусь, – честно призналась я, сжимая подол нового платья. – Это страх всех, кто попадает в другой мир, – мягко ответила Глория. – Особенно первое время. Но потом жизнь берёт своё. Ты учишься радоваться тому, что есть, а не тосковать по тому, чего нет. Повисла тяжёлая тишина, словно каждая из нас погрузилась в воспоминания. – Хочешь знать, что я помню больше всего? – внезапно спросила женщина, кладя руки мне на плечи. Я кивнула, не открывая глаз. – Запах хлеба из булочной у нашего дома. И шум трамвая по утрам. Я каждый раз просыпалась от того звона и злилась. А теперь… – её голос дрогнул, – теперь я бы отдала многое, чтобы услышать этот звук ещё раз. Резко открыв глаза, я всмотрелась в её отражение. Во взгляде драконицы было столько тоски, что я ощутила – она всё ещё хранит в сердце наш родной мир. Скучает, зная, что никогда больше не сможет вернуться. Я положила дрожащие пальцы на её ладони поддерживая. – Я тоже скучаю, – выдохнула и грустно улыбнулась. – По запаху асфальта после дождя. По магазинам, по шумным улицам, по автобусам… Даже по пробкам скучаю! На последних словах не смогла сдержать нервный смех, чувствуя, как глаза предательски наполняются слезами. Меня захлестнула тоска по дому, по родным улочкам шумного города. Даже родители, какими бы они ни были, всё равно оставались родителями. Мы стоили друг друга, в своём стремлении доказать что-то миру. Глория наклонилась и крепко обняла меня со спины. – Мы обе чужие здесь. Но именно поэтому мы можем понимать друг друга лучше, чем кто бы то ни было, – ласково произнесла женщина, с трудом сдерживая слёзы. В этот момент я впервые за всё время позволила себе расплакаться. Не тихо, украдкой, а по-настоящему – со всхлипами, с судорожным дыханием, с мокрыми щеками. Глория не останавливала. Она только гладила меня по плечам, пока я не успокоилась. Казалось, я оплакивала свою прошлую жизнь, чего не позволяла себе делать всё это время. И только теперь меня накрыло чувство полного принятия, готовность жить дальше по местным правилам. Положив руку на запястье, я погладила чернильный рисунок. – А знаешь, о чём я мечтаю? – вдруг спросила Глория, вырывая меня из омута эмоций. – Что однажды мы соберёмся вместе, все, кто попал сюда с Земли. И будем вместе обсуждать булочки с шоколадом и ароматным кофе. У меня по лицу проскользнула улыбка. – Давай пообещаем друг другу, что если вдруг… если когда-нибудь мы встретим ещё кого-то… мы будем держаться вместе, – предложила я. – Обещаю, – сказала Глория и протянула мне руку. Мы крепко пожали ладони. Когда мы закончили сборы, я уже выглядела совсем иначе. Волосы, уложенные косами, сияли на солнце, платье, подаренное Глорией, подчёркивало фигуру. В зеркале отражалась не заплаканная чужестранка, а девушка, готовая выйти в зал к драконам. – Теперь ты одна из нас, – сказала Глория. Закончив с наведением марафета, мы поспешили в зал к другим драконам. Придерживая подол длинного платья, я едва поспевала за Глорией. Дорога назад заняла гораздо меньше времени, ведь в этот раз нам следовало поторопиться. Всё же, мы потратили много времени на разговоры, и, скорее всего, мужчины крайне недовольны. Запыхавшись, мы влетели в огромный зал для приёмов. За длинным столом сидели драконы, с невозмутимыми лицами и увлечённые разговорами. Услышав стук наших шагов, Рейдолир с Аллиорисом вскочили, отодвигая стулья рядом с собой. Никто и слова не сказал про задержку, будто так и надо было. Молчаливые слуги внесли подносы с завтраком, расставляя блюда по столу. Соблазнительные ароматы наполнили воздух, отчего мой изголодавшийся желудок громко заурчал. Смущённо потупив взгляд, я взяла в руки вилку. Аллиорис нежно положил свою большую ладонь на мою, и я чуть расслабилась. Послышался стук приборов, драконы явно проголодались не меньше меня. Некоторое время мы молча уничтожали завтрак, наслаждаясь вкусом и теплом. Атмосфера за столом постепенно переставала давить на меня, и я даже начала рассматривать мужчин. Все как на подбор, красавцы с хищными лицами. Таких тяжело спутать с обычными людьми, их выдавали глаза и ощущение опасности. – Итак, мы успели обсудить почти всё, пока ожидали наших дам, – произнёс Лайвисс, беря в руки чашку с чаем. – Однако осталось парочка вопросов, на которые может ответить только Лерика. Вздрогнув, я бросила быстрый взгляд на Аллиориса, но он лишь слабо кивнул и сжал мою ладонь. – Какие вопросы, Ваше Величество? – дрогнувшим голосом спросила я, сглатывая комок. – Зачем магам понадобилось тебя красть? – заинтересовано начал Лайвисс, опираясь подбородком на ладонь. От проницательного взгляда хотелось сбежать, как и последовавших дальше вопросов: – Я видел твои свечи, они довольно уникальны и своеобразны. Где ты училась? Почему лавка с душой умершей колдуньи приняла тебя и даже одарила своими чарами? О чём рассказывали тебе маги? Пришлось поведать о пребывании в Башне, не утаивая ничего из бредней магов. С осторожностью приоткрыла тайну своего прошлого, мысленно моля, чтобы драконы не начали копаться в нём. Аллиорис внимательно слушал, крепко держа меня за руку и нежно поглаживая большим пальцем мою ладонь. Поначалу было довольно тяжело открыться, но я справилась. И, судя по лицам, ящерам не слишком понравилась болтовня магов. – Вот значит как, – хмуро произнёс Рейдолир, скрипя зубами. – В прошлый раз им не хватило урока, раз они посмели вновь пасти раскрыть. – Рей, – мягко укорила Глория и пояснила мне: – На мою жизнь покушались маги, а после мы выявили тайный сговор Башни, которая хотела поработить человечество. Драконы мешали им, поэтому безумцы начали опыты над монстрами по ту сторону Мёрзлых гор, дабы те пошатнули наши ряды. Мы лишь чудом смогли помешать их планам и восстановить шаткое равновесие. – Это очень отличается от версии Лианны, – пробормотала я, но тут же поверила драконице. – Фламель говорил, что маги промышляли злыми делишками, да и я изначально чувствовала от них дурной душок. Поговорив ещё немного, все засобирались домой. Несмотря на предложение Глории и Рейдолира отдохнуть подольше, мы с моим драконом тоже решили вернуться в лавку. Тепло попрощавшись с малышкой Линнэ, мы встали перед открывшимся порталом. Он отличался от того, что вёл в Башню. Искрящийся свет, пронизанный огненными всполохами, мягко принял в свои объятия. Я даже почти не боялась, чувствуя рядом крепкое плечо Аллиориса.