Глава 9

Вернувшись в лавку, первым делом я переступила через горы мусора, словно нарочно собранного у порога. Мешки, обрывки бумаги, древесная труха – всё это лежало хаотичным нагромождением, словно на первом этаже резвился какой-то мусорный дух. «Откуда это берётся? Лавка пустовала всего пару часов!» – я подавила раздражение и лишь покачала головой. Сил на повторную уборку у меня не было, всё, чего мне хотелось – навести порядок на кухне и приготовить сытный ужин. Первым делом убрала покупки в кладовую, чтобы не мешали. После вооружилась мокрой тряпкой и ринулась на борьбу с многолетней грязью. Потребовалось немало времени и усилий, дабы привести обитель казанков в приемлемое для готовки место. Покрытая потом и пылью, оставляющей разводы по рукам и лицу, я устало дочищала тумбы. Когда дело было сделано, я плюхнулась на шаткую табуретку, прислонившись к прохладной плитке. Кухня, наконец, сверкала – ну, почти. Лучи закатного света пробивались сквозь занавеску, играя бликами на вымытых поверхностях. Мышцы ныли, а спина так и вовсе скрипела при каждом движении. Но долгий отдых мне лишь снился, посидев минут десять, я, постанывая, встала. Из коридора донёсся скрип – тихий, почти незаметный. Я насторожилась, но тут же махнула рукой: «Старый дом, старые доски. Ветер, не больше». Но звук повторился, на этот раз он был чётче – как будто кто-то осторожно шагал по полу. «Может, крыса?» – мелькнула паническая мысль, только вот крысы явно не бегали так шумно. Я замерла прислушиваясь. Сердце забилось чаще. Вроде звуки прекратились, и я облегчённо выдохнула. Времени и сил на пустые переживания у меня не было, хотелось поскорее приготовить ужин и пойти лечь. Подхватив поточенный ножечек, взяла глубокую миску и купленные у торговца овощи. Вздохнув, я принялась очищать овощи. Лезвие мягко входило в картофель, лук щипал глаза, а морковь хрустела под пальцами. Подавив грустный вздох, – всё же с мясом было бы гораздо вкуснее, я начала нарезать всё кубиком. В моей голове давно крутилось ароматное и сытное овощное рагу, но придётся довольствоваться тушеным картофелем. Вскоре кухню наполнил аппетитный аромат, от которого я постоянно сглатывала слюну. Пока овощи дотушивались, я быстро приняла ванную и сменила платье. Прошлое покрылось грязью и требовало стирки, ещё и пропиталось потом. Заглядывая в сундук с одеждой, я не могла отделаться от мысли, что он безразмерный. Казалось, сколько бы я ни вытягивала платьев из его недр, им не было конца. Вернувшись в кухню, я подавилась воздухом. Горло сжала незримая рука, не давая закричать. Моя картошка! Мой драгоценный ужин! Казанок с овощами уже не стоял на печке, которую я с огромным трудом разожгла. Он валялся на полу, а в нём копошился какой-то монстр. Пушистая, серо-чёрная задница с длинным хвостом раздражённо что-то вынюхивала среди кусочков картофеля с морковью. – Ах ты…– вскричала я, бросаясь в сторону своего пострадавшего ужина. – Мерзкий вор! Мои глаза заволокла пелена ярости, и все мысли улетучились. Подхватив метлу, которой недавно вычищала паутину и не успела её почистить. Её жёсткие прутья ещё были покрыты пылью, но мне было всё равно, я замахнулась на незваного пакостника. – Вон! Вон отсюда! Зверь обернулся и вздыбил шерсть. Он напоминал что-то среднее между лисой и псом, явно превосходя рыжую обманщицу размерами. Грязная, скатавшая шерсть некогда была светлой, но теперь напоминала один большой серый колтун. Песец, а это был именно он, отскочил и увернулся от моего размашистого удара. Оскалив зубы, он сверкнул злыми голубыми глазами и нырнул под печь. Движимая кипящей внутри злостью, я попыталась достать его. Ничего не получилось, он словно испарился. Эмоции схлынули так же стремительно, как и появились. Я рухнула на колени возле рассыпанной картошки и всхлипнула. Обжигая пальцы, подняла казанок, с надеждой заглядывая в него. Из глаз хлынули горячие слёзы, стекающие по щекам и капающие на деревянный пол. Немного, на самом дне, виднелось несколько кусочков тушеных овощей. Не обращая внимания на боль в обожжённых пальцах, я сжала казанок. На полу рядом продолжал исходить паром разбросанный ужин, который я просто не могла пересилить себя и собрать. Глотая слёзы обиды. Я продолжала смотреть на него, не в силах убрать. Обида жгла душу, обгладывая словно дикий зверь. Все мои усилия, старания, пошли какому-то монстру под хвост. «Сначала мусор, который постоянно возвращается, – мысленно стенала я, покачиваясь из стороны в сторону, – теперь испорченный ужин. За что мне это?!». Слёзы закончились, но боль никуда не ушла. Она горела на кончиках пальцев, резала покрасневшие глаза. Сердце ныло, чувствуя себя незаслуженно разбитым несправедливостью этого места. С трудом, но я взяла себя в руки. Опустошённо поднявшись, я едва не рухнула обратно на пол. Затёкшие ноги свело судорогой, и мне пришлось одной рукой ухватиться за столешницу, а второй придерживать казанок с остатками ужина. Пришлось постоять, стиснув зубы, пока кровь снова не начала циркулировать. Ела в полнейшей тишине, не чувствуя вкуса. Картофель, который я так желала, теперь напоминал собой безвкусную кашу. Красные пальцы через силу сжимали ложку, и мне приходилось перебарывать себя, дабы не выбросить её. Ожог разукрасил мои ладони, расползаясь некрасивым пятном. Меня держало чистое упрямство, не дающее пойти спать голодной. Опустив голову, я вымыла посуду в ледяной воде – горячей здесь не было, как и многого другого. Но странное местное моющее средство, пахнущее лавандой, справлялось лучше любого современного. Вода немного притупила боль в ладонях, а случайно найденная странная мазь, с мятной отдушкой, сняла её окончательно. А потом – спальня. Маленькая, с кроватью, которая скрипела при каждом движении. Я за пару шагов преодолела расстояние до кровати и рухнула на матрас, не в силах даже расправить одеяло. Обняв подушку, судорожно вздохнула, ощущая, как по телу пробегает волна дрожи. Аромат мяты окутал меня, успокаивая и примиряя с реальностью. – Только попадись мне ещё раз…чудовище мелкое, – прошептала я в темноту, чувствуя, как дрожь медленно покидает тело. За окном завыл ветер, и где-то в глубине дома скрипнула половица. Но я уже не могла бороться с усталостью. Глаза закрылись сами собой, а последней мыслью перед сном было: «Завтра я найду этого песца, и он мне ответит за испорченный ужин». А после мир погрузился во мрак, утягивая меня в очередное сновиденье.