14

Утро встретило меня далеко не так радостно, как хотя бы прошлое. От выпитых странных "зелий" вчера голова раскалывалась, а в горле саднило. На столе меня встретила кружка молока, рюмка зелья, пару вареных картофелин и кусок засушенного мяса и записка: «не заставляй меня ждать».

Шедеврально. Послушно закинув все в себя и сбегав по нужде, пошла на звук кружевом выплетенного ругательства и без единого простонародного слова. Дядю Сему нашла у низенького сарайчика в окружении деревянных открытых ящиков с грибами, корзин и мешков.

— что это у тебя? — вместо доброго утра тыкнул он торчащим из обрезанной перчатки пальцем за спину.

— камни, — по совету Мира я старалась тренировать контроль, подвешивая камешки или орешки над своим плечом.

— брось ты эту дурь. Уши бы открутить тому, кто насоветовал! Не такие мы с тобой маги. Масштабней, масштабней мыслить надо. Зачем капать яму чайной ложкой, когда давно придуман экскаватор? Все-то у них тут так…. никакого воображения, — бухтел дядька, вытаскивая и вытаскивая корзины и коробки.

— так что? — не поняла я поёжившись в налетевшем вдруг ветерке. Курточка то осталась в доме.

— короче так! — уперев руки в бока дырявого одеяния похожего на ватник и почесав почти облысевшую макушку дядя Сема осмотрел свои богатства, — тебе надо перетаскать все это в центр вон того каменного круга, — указал он пальцем себе за спину и тяжко вздохнул.

Я хотела было возмутиться, что я в конце концов девочка и ух те мешки с камнями мне точно не утащить. И вообще я не в рабстве и все такое. Но…

— без рук, пользуясь телекинезом. Не знаю, как ты это сделаешь. Или подвесишь как камни пару ящиков и почешешь в круг, или силой воли или мысли, там, отправишь парить по воздуху, твои проблемы. Но к закату все должно быть аккуратно сложено в центре. Иначе ни еды, ни питья и спать будешь под кустом того вот можжевельника. Ты мирайя усиленная, беременная, наверное, значит к непогодам и невзгодам устойчивая.

Что-то он увидел в моих глазах такое, что заставило его покраснеть, замяться.

— прости. Не беременная. Знаю точно. Вижу я такие вещи. Некромантия….понимаешь. Жизнь в тебе одна. Но в остальном. Спать под кустом оставлю, голодной. Так то!

Ткнул указательным пальцем в небо и пошел в сторону загона для коз. А медленно накрывала волна бушующего гнева. Праведного такого, гнева. Ох, сколько красочных эпитетов возникло в моей голове, а уж сцен насильственного характера с умерщвлением отдельно взятого дядьки бородатого не счесть. Правда ровно до тех пор пока не заметила как стали подниматься в воздух как воздушные шарики ближайшие коробки.

— вот видишь? Не все так сложно! — послышалось из-за угла.

Жажда убийства вышла на новый уровень.

— грибочки мои не попорть!!!!! — завопил дядька услышав как сталкиваются друг с другом коробки.

— арррррр…..

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я перетаскала все коробки в каменный круг. Что-то свободно парило и плыло в нужную сторону лишь стоило пожелать, а что-то приходилось до пота на лбу и искусанных обгрызенных ногтей, пыжась, волоком тащить к месту назначения. Дядя Сема периодически истерично орал, чтобы берегла корешки и грибочки. Что это ценный товар и я изверг. А я все злилась и рычала. Натурально рычала, как зверь.

И теперь я лежала без сил в позе морской звезды на вроде симпатичной клочковатом куске земли с травкой и бездумно наблюдала, как мимо проплывают облака. Мимо…. Такие красивые, белые. Вон лошадка, вон там самолет, а тут туфли на каблуках…

— да уж…. — рядом опустился мой мучитель, — рычишь ты как дракон. Гуляет в тебе его кровь, знатно.

Сердце екнуло, пропустило удар и перед глазами встали голубые озера с вертикальным зрачком в опушке черных ресниц и мягкие, такие манящие губы.

— устала? — ласково поинтересовался он.

— устала.

— нужно больше работать с концентрацией, вниманием, ощущениями.

— откуда знаешь, — плюнула на «вы», перешла на «ты».

— эльфы много книг мне таскают сюда. Зимой особо заняться не чем. Вот я и изучаю их труды. Менталистов среди них много, но они это не особо любят афишировать. Сильных магов буквально заставляют присягнуть короне. Они трофеи. И со временем интриги и дворцовая жизнь сводят их с ума и век их короток. Сбрендивший менталист большая беда, его быстро убивают. Как только заподозрят в безумии. У всего есть своя цена, барышня.

— повезло мне… как утопленнице.

— не говори. Как и мне. Некромантов не любят. Боятся. Брезгуют. А ведь я агроном! Понимаешь? Кандидат наук! А у меня за спиной трижды через плечо плюют и к детям и животным не подпускают. А я… Эх..

— идиоты.

— да, — просто ответил он, — есть хочешь?

— да. Мяса хочу.

— мяса нет. Эльфы обычно притаскивают несколько зачарованных корзин с колбасой и другими радостями. Ну и Шеян охотиться.

— это кто?

— увидишь.

— картошку с огурцом будешь? Варенье могу открыть. Девочки сладкое любят. Клубничное. Ох, что я прошел, чтобы на этой земле клубнику выраастить. Капризная она… Клубника, если что.

— варенье буду, — ответила я, продолжая следить за облаками, степенно плывшими в вышине. Их не волновали не наши заботы, не наши проблемы, не наши печали.

Больше в этот день дядя Сема меня не трогал. Помог подняться, оттащил ослабшую меня к лавке. Усадил, прислонил к стеночке, накинул какой-то драный плащ с капюшоном, сунул ложку и горшок с вареньем и сухари, ушел. С моего места мне было прекрасно видно каменное кольцо, в котором аккуратной горкой были сложены подготовленные коробки и мешки. Длинным резным посохом он рисовал на земле какие-то символы, разжигал по окружности факелы, что воткнул прямо в землю, ведь на лес спускались темные сумерки. Я же словно во сне наблюдала за всем этим. Странная пустота и апатия навалилась на меня. Видимо действие утреннего зелья прекращалось. Мысли все чаще возвращались к Деймону. Вспоминая каждый вздох, жест, взгляд. Боль давила в грудь. Как же так? Опять… опять… как кошка… как дура…

«все хотят, чтобы их любили. Некоторые совершаю самые тупые и глупые поступки в своей жизни ради этого» — как-то за бутылкой шампанского, размазывая тушь по лицу вещала Машка, после расставания с очередной любовью.

— уже скоро! Запомни! Ты мой новый зомбак! Не двигайся без лишней необходимости и капюшон на лицо натяни. Нечего этим ушастым знать, что ты тут. А то быстро сдадут драконам и спалят они мои грибочки тут. Ироды, — крикнул издалека дядя Сема и встал в каменный круг, а я отправила очередную ложку варенья в рот.

Нет, ничего у меня не слиплось.

***

Маленькая обеденная зала тонула в мраке. Лишь свет камина немного разгонял его. Ровно настолько чтобы осветить две сидящие в молчании фигуры. Его величество Элезар и дракон теней Эндимион сидели, попивали отменное вино Родомира и размышляли каждый о своем.

В то время как друзей и гвардейцев Проклятого лихорадило от беспокойства за друга и ситуации в которой они все в равной степени участвовали, посчитав свои решения единственно верными и правильными. Но ошиблись. Каждый по-своему. Эти двое были спокойнее чем зеркальная гладь ночного озера, не потревоженная не насекомым не ветерком. Каждый знал свою правду, вернее ее осколок. И был спокоен.

Эльфы вообще народ не шумный. Они легки в своей поступи и быстры в своей реакции, что делало их лучшими убийцами и смертоносными воинами. Но сегодня вечером Мириаль Младший из Высокого Дома Валора не прятался. Он шел сквозь магией сгущенный мрак чеканя каждый шаг. Его намерения были более чем очевидны и скрывать их было бы глупостью, если вспомнить то, кто он на самом деле.

— славно сидите, — опустился в одно из кресел Мир.

— славно, — лениво качнув кубком, отозвался Элезар.

— я вижу вас это забавляет, — не скрывая яда в голосе продолжил он.

— есть немного, — кивнул Ицаал.

— не просветите, чтобы и я позабавился? А то как-то не до смеха.

— только попросите, — Ицаал улыбнулся огненным всполохам.

— попросить? — васильковые глаза эльфа вспыхнули неестественным светом.

Древняя сила наполнила небольшую комнату, разогнав подчиняющийся дракону мрак. Вспыхнул факелы, стало душно. Юный дракон впечатлился. Ведь впервые встретил Первородного.

Иногда нужно указывать им на их место, особенно когда перевалило только за пятьдесят, подумал Мириэль рассматривая слишком тонкие для дракона черты.

— Мир, я думаю, не стоит делать из этого такую трагедию. Ты просто уж сильно привязался к мальчишке.

— тебе ли говорить, Элезар? — приподнял бровь Мириаль.

— хочешь, поделюсь своими наблюдениями?

— не сочти за труд, — пролил яда в голос Мир.

— девка ваша, ладно-ладно, ваша мирайя, жива и здорова как я думаю. Сбежала она.

— с чего взял.

— видел, как перед закатом вынесла она нищему мешок за ворота. Не хотела, чтобы ее видели. И ее не видели. Те, кто смотрел в ту сторону прямым взором. Знаешь, есть такой отвод глаз у менталистов.

— неосознанный, — кивнул эльф.

— ладно, что мешок…. Только вот нищий этот, к слову низенький и проворный, сразу же костыль свой отбросил и бодро шагая, скрылся в переулках нижнего города. Были среди моей свиты те, кто искать умеет. Так не нашли они его, а нашли руну «ун», а она как ты знаешь, одностороннего переноса. Ты знаешь, как мало осталось тех, кто магией такой владеет.

— знаю, — улыбнулся своим мыслям Мириаль

— сирень, — нехотя начал Ицаал, — в доме дев сады особенные, сирень в них не увядает никогда. Матерь приложила к этому свою длань. Потому печать идеальна и вокруг цветы. Только ей ведомо, где девушка. Таково мое мнение. Прошу извинить меня, я покину вас…

Молодой дракон спешно ретировался, растворившись в тени, что притаилась в дальнем углу комнаты. Такие были у этих драконов порталы.

Мириаль молча буравил взглядом поленья в камине, отстукивая пальцами дробь по подлокотнику кресла.

— Мириаль, а где служанка мирайи? — несколько ехидно поинтересовался Элезар.

— просвети меня, — бросил первородный.

— в замке ее нет уже два дня. На рассвете, пока Деймон громил зал она ускользнула из города. Мои люди потеряли ее след. Вернее она оборвала его, убив преследователей. Мои люди пришли на место встречи, и нашли лишь несколько трупов с пеной у рта. Отравлены.

— она ядовита.

— чудная, девочка. И хозяйку найдет раньше, чем вы.

— раньше, это точно, — кивнул своим мыслям Мир и встав направился к дверям.

— не благодари, — бросил ему в спину дроу.

***

Вокруг темнело, звезды прорвались сквозь багряные облака. Луна озарила своим холодным светом полянку и кукольный домик дяди семы. Факелы горели ярко, слегка потрескивая. Все затихло.

Сначала послышался тихий гул, потом каменистый круг засветился золотым светом, вторили ему и символы начерченные на земле. Вспышка яркого света и в круге появились три фигуры и еще одна добротная кучка коробок, свертков и пакетов.

Коренастый мужчина в темном плаще с капюшоном и большим мешком за плечом без разговоров шагнул из круга и неспешно направился к избушке.

— что за существо, не ответа не привета, — возмутился высокий светловолосый мужчина в зеленых одеждах с косой в жемчугах. Ушастый, как и все эльфы.

— Лиэль, а что ты от него хочешь, скажи спасибо, что не покусал, — ехидно захихикал дядя Сема.

— чувствую, у тебя тут магический фон поменялся, — влез другой в голубых одеждах.

— экспериментирую, а что? — оперся тот на свой посох с вырезанным черепом на наконечнике.

— фу, эти твои эксперименты, — процедил голубой по слогам произнося последнее слово.

— не мешают вам уплетать мои грибочки. Смотри, Руаль, дойдет до Владыки, в гнездо ворона сядешь.

Голубой скривился и начал мелом рисовать на корзинах и коробках с поляны. Зеленый же стал вместе с дядей Семой выставлять припасы из круга.

— у меня тут список на следующий месяц, — засуетился под конец дядя.

— что-то сверх, потребует согласования совета и увеличения объемов на десять процентов, — холодно отозвался Зеленый.

— увеличение объемов грозит ухудшением качества.

Не дать, не взять базар и две торговки. Я с любопытством и удивлением наблюдала за перепалкой.

— список архивариусу я передам. Заметки твои тоже. Разрешит, получишь этот список. Книги в закрытом доступе. Полотно? Одежда? Размер то не твой? Зачем тебе?

— подмастерья призвать хочу… вдруг получиться. Не трясти же ему тут ошметками плоти над ценным товаром.

— ну да, — безразлично сделав пометку в свитке ответил зеленый.

— а полотно помягче, чтоб не ту парусину, что в прошлый раз притащили.

— тебе зачем?

— я может, тоже комфорта хочу? — фыркнул дядя и задрал нос.

— зачем тебе? ладно. Подам твой список. Совет сам решит. К архивариусу схожу сам.

— Океюшки. С меня баночка твоих любимых.

Эльф одарил его таким емким взглядом, что еще миг и я бы рассмеялась. И ведь рассмеялась, только эльфы уже исчезли в золотом вихре вместе с тюками, что я перетащила.

— вот и славненько, — откинув в траву посох, потер руки дядя Семя, — Шеян, тащи свой зад сюда, я ее один не дотащу.

Тут-то я и поняла, что просить меня не двигаться и не надо было. Усталость и стресс взяли свое. Двигаться я не могла. И каким чудом сознание еще оставалось в моей голове не понимаю.

Петли скрипнули. В спальню тихо скользнула тень.

— ответь мне друг, — глухое рычание вырвалось из горла темноволосого Деймона стоявшего над рисунками своей женщины, что он разложил на полу их спальни, когда светлая тень эльфа замерла на пороге, — ты знал, что она изучает оковы урогов?

— да, — спокойно ответил Мириаль, выдерживая практически белесый взгляд Деймона.

Его глаза еще больше подернулись коркой льда.

— понял, как только увидел зарисовки.

— хорошо, — голос дракона звучал безжизненно, — тогда это что?

Он указал пальцем на второй незаконченный круг с рунами, что лишь немного отличались от первого. Эльф внимательно вгляделся в них.

— не представляю.

— странно, ты и чего-то не знаешь… — пожал могучими плечами Деймон и, отвернувшись от рисунков, отошел к горящему камину, что не грел его уже несколько дней.

Все, что было так важно, все, что имело значение. Долг. Сила. Обречённость жизни в человеческом теле. Тоска по небу. Надежда на новую жизнь. Без боли и тоски по утраченному. Все обратилось в прах в один миг, когда подземелье наполнилось маленькими цветами и ароматом сирени. Он не чувствовал ее. Гнев и боль утраты испепелили его изнутри. Обожгли зверя, выжгли его самого, оставив пепел и пустую оболочку, что постепенно покрывалась льдом.

— есть кое-какие соображения у меня, — задумчиво рассматривая рисунки, нарушил тишину Мириаль.

— вот как?

— нам надо в Дом Дев, Деймон.

— зачем? Ее там нет.

— нет. Ее там нет. Но думаю, мы можем узнать что-то. Подумай сам. Ведь сирень — цветы, что цветут в тех садах круглый год. Портальная вязь не была нарушена. Возможно ли, что сами боги приложили к этому руку? Возможно сама Мия? Все же она призвана в наш мир далеко не магами. Они лишь совершают ритуал привязки призыва. Задают координаты.

— звучит так, мой друг, что ты хочешь дать мне хоть какую-то но надежду. А ведь я сам… Все сделал своими руками, — он многозначительно посмотрел на свои собственные, покрытые застарелыми мозолями от оружия и мелкими шрамами ладони.

— Элезар видел как она накануне, пока мы все это планировали, передала мешок нищему у ворот. Наш добрый владыка отправил своих людей проследить за ним. Нищий этот ушел, использовав руну «ун». Как ты знаешь, ими свободно могут пользоваться только ликаны востока и очень редко кто рискнет использовать их под носом у драконов.

— это уже больше похоже на правду, — отозвался после раздумий Деймон, потом обернувшись, встретился взглядом с другом, — Отец и Мать давно покинули своих детей, Мир. Драконы давно сироты.

— но в Дом Дев надо отправиться, — выдержав его взгляд, гнул свое первородный эльф, — если бы они действительно покинули вас, то мирайи вообще перестали бы рождаться. Подумай сам. Как не крути, пока это единственная идея, лучшая. И я отказываюсь просто так отдавать тебя, мой друг, ледяному забвению.

Он подошел к Проклятому и положил руку на поникшее плечо друго, с силой сжал его и отпустил лишь тогда когда тот поморщился от причиненного дискомфорта.

— хорошо. Отправимся.

— почему он на меня ТАК смотрит? — я честно старалась стать меньше, скукожиться еще сильнее под пристальным взором Шеяна.

Шеян. Вот уж не думала что встречу в другом мире точную копию известного актера Джета Ли, такой же невысокий, сбитый, с канатами мышц и темной гривой давно не стриженных волос с одной только поправкой. Вместо карих как у большинства азиатов глаз у него глаза были бело-серые, почти как у Изы и половина круглого лица была покрыта какими-то рунами что ли. Татуированный такой мужик. Грозный. Молчаливый, суровый он сидел за столом и черпал ложкой из огромной тарелки наскоро нарезанный салат. Запивал все козьим молоком из кувшина и иногда вгрызался в нарезанное пряное мясо, что дядя Сема достал из одной из корзин, что доставили эльфы. Ел и смотрел на меня. Не мигая.

А я сидела как сыч на печке и боялась шевельнуться. Все так и не выпуская из рук пустой горшок из-под варенья. Хотя ведь он сам меня сюда посадил, когда принес на руках.

— Шеян, прекрати. Она все равно сейчас тебя не услышит. Мне пришлось ее вымотать, чтобы остроухие приняли ее за зомби. И то вопросы стали задавать. Хуже упырей. Вот проспится, потом поговорите, — агроном сам за обе щеки уплетал вкусности.

И салатик, и свежий хлебушек, и мяско, молочком вечерним, ночным, запивая.

Живот болезненно сжался. Заурчал.

— иди, поешь, девочка.

— на ночь нельзя. Попа большая будет.

— не будет. Иди, ешь. Нам все равно на твой зад. Правда, Шеян?

Тот как не странно кивнул, не спуская с меня взгляда. Я вот даже икнула.

— ай… ему что в лоб, что по лбу. Иди, ешь.

Следующий казус с этим странным мужчиной произошел, когда наш агроном- любитель скомандовал отбой. Я, послушно умывшись, скинув обувку, заползла на печку. Укуталась в одеялко и тут, опа! Этот невозможный… Залез ко мне со спины и шлепнув рядом свою подушку начал укладываться.

— дядь Сем, — пропищала я свой призыв о помощи…

— ну, вообще-то это его спальное место. Хата-то моя на двоих рассчитана. Барышень мы тут не держим. Но ты не бойся он парень приличный. Знает, кто ему голову открутит за тебя, — ответила мне темнота голосом агронома.

Так вот я и уснула под одеялом с совершенно незнакомым мужиком. Даром, что выглядел он как известный актер. Так этот… Видимо ему надоело мое ворочание и он просто прижал меня к себе, переплел ноги с моими ногами, а руки взял в тиски. Согретая печкой, его теплом и ужином в желудке, выжатая и уставшая я провалилась в сон, забыв выпить ночное зелье. А зря.

Кто-то настойчиво тянул меня за руку. Я резко рванула, высвобождаясь из захвата пальцев. Обернулась. Шеян.

Припорошенные снегом плечи, хмурые брови, пронзающий взгляд.

— «не ходи», — донеслось в голове эхом.

— надо… не знаю почему, но мне надо….

— «плохо будет», — просит он, но уже не держит, не касанием, не взглядом.

Отворачиваюсь и начинаю взбираться на запорошенный снегом холм. Снежные хлопья в легком танце опускаются передо мной. В белесой дымке вижу высокую широкоплечую фигуру. Сердце пропускает удар. Деймон….

Подхожу почти вплотную. Рваный темно-серый плащ, высокие сапоги с металлическими бляшками, обтягивающие рельефные бедра штаны как вторая кожа, дуплет проглядывающий в дырах некогда дорогого плаща. Лицо скрыто в тени капюшона. наполненная каким-то унынием и грозовым напряжением фигура.

— Дей…. — зову.

Как в замедленной съемке вижу, как мужчина оборачивается ко мне. Скидывает капюшон.

Не он..

Как жаль….

Но очень похож. Тот же волевой подбородок, прямой мужской нос, хищный разлет бровей, только лицо без шрамов и глаза темные как уголь. Впрочем, как и длинные воронова крыла, волосы, доходящие до середины груди.

Он улыбается мне. Белозубой улыбкой. Только вот от нее страшно. Она словно оскал.

Отшатываюсь от него и, спотыкаясь, падаю в снег, что хрустит под его ногами пока он приближается. Не могу подняться на ноги. Присаживается на корточки рядом, ко мне тянуться его пальцы…. Длинные, сильные кисти с выпирающими венами, аккуратные перламутровые ногти….

Я просыпаюсь.

Сердце заходиться, паника накрывает меня.

Вокруг темно, я не узнаю место, в котором нахожусь. Чьи-то руки сжимают меня все сильнее, придавливая к поверхности на которой я лежу. Начинаю кричать и вырываться, мой пленитель ложиться на меня всем телом, в попытке удержать.

— Девочка!! Адалин! Тише! Шеян, да пусти ты ее, она уже тебя боится… Смотри как долбанет тебе силой мало не покажется! И не смотри на меня так, я серьезно…

Знакомый голос возвращает меня в реальность, и тело силы покидают, обмякаю в чужих объятиях.

— так… хватит… Шеян, твои накопители уже светятся…. Менталисты они все, пришибленные. Чувствительные, эмоциональные… бабы в общем… в любом случае… даже если мужиками рождаются… а она вообще совсем ребенок еще…. где тут у меня была одна… да… нет, не то…. зелье то забыли…. Что снилось то?

В домике стало в разы светлее и прижимавший меня к матрасу, набитому козьей шерстью Шеян слез с печки и отчаянно зажестикулировал перед агрономом. Тот по мере исполнения Шеяном своих замысловатых жестов открывал рот все шире и шире, не забывая глазки выпучивать. Потом плюхнулся на крепко сбитый табурет и такой вирш выдал, что я заслушалась и на ус намотала.

— урог…. Тот самый…. Предок…. Мать моя женщина…. Да знаю я, понимаю…. Как бы я не хотел, но придется….

Он отвечал на уже эмоциональные жесты Шеяна просто глядя перед собой. В пустоту.

— в чем дело? — я подползла к краю и уставилась на дядю Сему.

— ох, барышня…. На то мы призванные маги, что только у нас хватает сил спасать их мир, а потом мы сгораем как свечи.

— вы же не сгорели?

— кто сказал? — внимательно посмотрел он на меня и его выцветшие голубые глазищи вдруг окрасились алым, — не бойся. Знаешь, утро вечере мудрее. На-ка зелье и спать. Шеян, отбой.

Тот бодро заскочил на печь, вынуждая меня сдвинуться вглубь. В руки мене сунули кружку с отвратительно пахнущим чем-то и заставили выпить. Потом, снова не спрашивая разрешения, устроили, как было то удобно ему самому и через пару вздохов сон без видений опустился на мое сознание.