15

Утро встретило меня проливным дождем и хмурыми мужчинами в маленьком домике посреди леса. Дядя Сема что-то читал у окна при зажжённой свече и записывал большим красивым пером заметки на листик. Шеян же, сидел на полу в углу у шкафа и что-то вырезал из деревянной чурки ножом. Сосредоточенно так, остервенело. На столе меня традиционно ждал кувшин молока и остатки мужского завтрака. Сбегав по малой нужде в чисто деревенский нужник, я словно душ приняла. Славно, но все равно не то.

Заметив у печки знакомый мне мешок, сиротливо прислоненный к беленой стеночке, радостно взвизгнула и вывалила все содержимое прямо на стол. Все тут. Рубашки, штаны, сапоги, белье, средства гигиены, поясок ученика лекаря с маленькими сокровищами (честно боялась не увидеть их никогда), черный удлиненный камзол без вышивки, но с длинным рядом серебристых пуговиц без тиснений и плащ с капюшоном, подбитый мехом. Как все уместилось в такой с виду небольшой мешок ума не приложу.

— вместительный у тебя мешок, — хмыкнул дядя Сема, развернувшись в кресле.

— можно баню? — подняла на него счастливый взгляд, вспомнив о небольшом домике в двух шагах от избушки.

— что нужно для счастья барышень, шмотки и салоны…

— помыться будет достаточно, — с надеждой взглянула на него.

— если так подумать, действительно, выглядишь ты хуже чучела что на опушке стоит или мертвяка месячного. Шеян, организуем?

Мужчина в углу сделал витиеватый жест и где-то словно вдалеке я услышала тихое «ладно». Мысли? Его?

Несколько часов ушло на подготовку бани. В которую решили отправиться все, двумя заходами. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Мне выдали корзину травяных настоев для мытья и растирания, самое настоящее махровое полотенце и веник внешне похожий на березу.

— эльфийки обожают мои снадобья, но я редко радую этих мерзавок. Так что, пользуйся, барышня.

С огромным удовольствием я напарилась, потом посидела в бочке с теплой водой и травяными настоями. Вымыла волосы и совершенно счастливая начала обтираться мягким зеленым полотенцем, когда заметила кое-что. Кое-что, что заставило меня чуть ли не босиком в одном полотенце нестись в избушку, где уже намытые мужчины готовили ужин. Быстро одев свою одежду и подхватив мокрую, выстиранную прежнюю, понеслась в дом.

— что…. Что с ним????!!! — ворвалась я в комнату.

Мужчины застыли на месте. Дядя Сема с ножом над доской с овощами, а Шеян с мешком своих вещей у печки.

— с кем? — отмер агроном не сводя с меня взгляда.

— с ним? — уже шепотом повторила поворачиваясь спиной и приспуская рубашку с плеч.

Дело было в том, что ярко алый, рубиновый дракончик на моем теле изменился. Он стал меньше, теперь он робко обнимал мои плечи крыльями, закрыв одним из них морду, а в отражении запотевшего зеркала я видела, что все его тело скукожилось, став меньше. Но ладно еще размер и унылая поза. Он стал словно покрытым инеем. Рубиновая чешуя покрылась голубым налетом, а кончик хвоста вообще был белым.

— барышня, — строго отозвался дядя Сема в ответ на мой импровизированный стриптиз, — оденься. Ты забыла, мы мужчины и мы не каменные, и мы все в лесной глуши. А еще мы не самоубийцы. Вот Шеян вообще с тобой на печке спит….

— но…

Под ставший в миг суровым взглядом, натянула на плечи рубашку и затянула шнуровку широкой горловины.

Средневековье какое-то.

— довольны?

— вполне, садись за стол, — скомандовал агроном, сбрасывая в салатник нарезанные овощи.

Ели мы все трое в полной тишине. Я быстро покидала еду в себя и с нетерпением смотрела то на одного, то на второго. Мужчины же обстоятельно жевали, погруженные в свои мысли, которые я так и не могла слышать. С каждой минутой внутри все больше и больше натягивалась тонкая дребезжащая струна. Словно кто-то очень сильный и упорный наматывал мои нервы на огромную катушку.

— ну, — все таки не выдержала, навалилась на стол и емко так (надеюсь, что емко) взглянула в глаза дяде Семе.

— все то вы молодёжь, спешите куда-то, — нехотя отозвался он, продолжая жевать.

— рррррр….

Недолгая пикировка взглядами и тяжкий вздох обозначил его проигрыш.

— когда дракон теряет связь со своей мирайей он, я полагаю, начинает считать ее погибшей. А что еще может ему прийти в голову? Они чокнутые фаталисты. Или по ихнему или никак вообще. И дальнейшая его судьба зависит от его же решения. Мстить или уйти за ней. Если он решает мстить то становиться урогом — блуждающим по границе миров, весьма сильным и неприятным существом. А если решает уйти за ней, то до банального просто обращается в лед. Дает огню жизни потухнуть. Так, во всяком случае, пишут те немногочисленные источники, что нашлись в этом сумасшедшем мире, — пожал плечами агроном-грибник.

- *****… итить колотить!!!

Все вокруг, казалось, сошло с ума. Ложки-поварешки, кастрюли, сковороды, глиняная посуда затряслись. Казалось, заскрипел весь дом разом. Посыпалась пыль и труха откуда-то сверху.

— уймись! И сядь, — ледяной тон дяди Семы несколько отрезвил. Не сильно. Этого хватило, чтобы вокруг все успокоилось.

Казалось, весь шум и гам забрался мне под кожу, разливаясь мерзким тягучим ощущением страха и паники. Страха не за себя, за него… Моего дракона.

Тем не менее сесть мне помог Шеян. Темной тенью возник за спиной, поставил упавший табурет на ноги и надавив на плечи заставил опустить пятую точку на него.

— Я должна дать ему знать, что жива. — как можно более спокойно попыталась сказать.

— согласен, — кивнул дядя Сема.

— как это можно сделать? — навалилась я на стол, чтобы быть ближе к собеседнику.

— надо подумать. Видишь ли, дело в том, что твое нахождение тут должно остаться тайной.

— почему?

— да хотя бы потому, что ты мирайя Проклятого дракона. Тебя увели из под его носа. Он тут даже пепелища не оставит. Один котлован. Зону отчуждения. Чернобыль этого мира, если хочешь. Херосима и Нагасаки…. Это раз. Два, как я могу догадываться и что успел поведать мне наш дорогой Шеян тебя, барышня, хотят убить. И то, что портал затащил тебя сюда, говорит о воле богов этого мира. Это два. Три — урог. Тот мужик, что тебя так напугал прошлой ночью. Он реален и по какой-то причине ты ему нужна. Эти существа просто так не ступают в царство снов. Слишком много сил для этого нужно. Вот. А четыре — ты сама как обезьяна с атомной бомбой. Малейшее движение не туда и все. Кранты. Всем повсеместно.

Я было хотела сказать, что мне все равно на его счет и все остальное. Сердце рвалось из груди, страх и беспокойство разрывали душу. Он остановил меня жестом руки. Почесал подбородок, накрутил на палец прядь из бороды, нахмурился, обернулся на заваленный бумагами стол, к которому было запрещено подходить.

Шеян же темной молчаливой тенью сидел за столом. Взгляд его был устремлен куда-то в пространство, а челюсти методично пережевывали пищу. Это еще больше добавляло ему сходства с земным актером. Суровый воин кунг-фу. Сталь в глазах, не капли эмоций на лице. Дрожь берет.

— Ян, тебе придется нам помочь, — нарушил тягучую как смола тишину, в которой я горела как на костре, дядя Сема.

Он обернулся и бросил на него пристальный взгляд. Шеян выдержал его взгляд и лишь коротко кивнул. И кивок таковым показался лишь тому человеку, что обладал большим и ярким воображением. Столь скуп и мимолетен был.

— чудно, — взбодрился агроном-любитель и потер ладошки.

Дом дев Мии — странное название для такого места.

Стоя у белокаменных стен Деймон запрокинул голову, сколько хватало взора, вверх на скалы, взбирались многочисленные сады. То тут, то там в зелени вечно цветущих садов мелькали белые черепичные крыши домов и дворцов. Ныне сверкавших на солнце черными провалами дыр.

Их собственный драконий город. Мир запустетья и гулкого эха шагов.

Уже которую сотню лет драконы перестали привозить сюда своих мирай. Перестали в храме богини, что возвышался над этим местом как венец на челе самой скалы, соединять себя со своими мирайями. Возносить мольтвы божественной паре. Восхвалять мудрость отца и прекрасный лик матери. Пред ликом богини обретая душу и единство. Сейчас каждый дракон готов был разорвать соперника и стремился, во что бы то не стало, заполучить мирайю. Сейчас же. Не считаясь не с чем. Не с чувством человека, в чьем теле скрывал сущность, не девушки. Предпочитая заполучить желаемое, а потом разбираться. И не у всех выходило. Слишком поздно каждый из них понимал, что совершил ошибку, насильно привязав душу любимой к себе. Слишком поздно, как и он сам, осознавали, что она живая, не холодное бездушное сокровище. Теплая, нежная, ранимая, не груда холодного золота и камней, которые согревали сердце любого дракона. Она чувствует и страдает в золоченой клетке. Зачастую сломленная и покорная как рабыня. Многие из них не переносили тягот рождения сына, погибали или навсегда лишались возможности даровать жизнь вновь. Драконы роптали на своих прародителей. На великую Мать, что не защищает их женщин. Позволяет им умирать. Многие убитые горем приходили сюда и крушили все, что не попадется. И потому это место сейчас все больше напоминает поле битвы. И только сады… Сады цветут как никогда. В тоске по прежнему счастью.

Тихое цоканье копыт их лошадей и шелест шагов, это все что нарушало умиротворение этого места.

— знаешь, Дей, удивляюсь, что ты надеялся обустроить тут хоть сколько-нибудь достойное жилище, — шепотом, чтобы не нарушать умиротворение этого места сказал Мир, — тут все катаклизмы мира оставили свой след. Включая и армию мертвых, что поднял тот грибник из пришлых в прошлый раз.

— всего лишь несколько разъяренных драконов, Мир, — неохотно отозвался Деймон, — место для ночлега, — он указал на небольшой сквер с цветущей сиренью.

Место было по истине волшебным. Небольшая круглая площадка из белого камня, посередине украшенный изразцами голубого цвета колодец, над которым нависают длинные как волосы девы ветви ивы. Беседка, что стояла в окружении кустов сирени была цела. По крайней мере, ее кровля. Что странно. Пол ее устилали сухие листья и веточки…

— Там мы сможем напоить коней. Они устали, — бросил Проклятый, и двинулся в глубь сквера.

Храм Мии нависал над ними как огромный костяной остов. Тихий и покинутый всеми. Без крыши, без окон, с обрушившимися стенами. Именно туда они отправиться, когда позаботятся о конях.

— мать моя женщина!! Это что? Склеп?????? Вы прикалываетесь? И мне что надо сделать?? — голосила я, глядя на своих спутников упирая руки в боки.

Пойти то мы пошли. Только не далеко. В предбаннике под половицами оказался самый настоящий подземный лаз. Вырубленные в земле ступеньки для крепости облицованные досками, которые от сырости местами прогнили, вели в узкий темный коридор. Во тьме и тишине мы шли по нему минут двадцать, наверное. И судя по уклону спускались вниз. Спустились, пока не уперлись в каменную дверь, которую, кстати, наш маленький китайский друг с тату на пол лица отрыл словно картонную. Это я увидела только потому, что Семен Как Там Его Забыла Уже сообразил таки наконец зажечь лампу, отдаленно напоминавшую керосиновую. Шаг, другой и вуаля! Я в склепе. Низкий каменный потолок, серые стены без единой трещины или следов кладки, посередине внушительных размеров саркофаг. Я такой как раз в долине царей в Египте на экскурсии видела. Цельный, добротный кусок гранита или чего-то на него похожего. Жуть. Точно египетский. Не обманите. Видела-видела. Давно это было. В прошлом году. Только без крышки. А тут с крышкой. Еще и разукрашенной витиеватыми письменами. Красивенький такой. Черный.

И тут началась вторая часть марлезонского балета. Этот…. Чтоб его! Грибник начал объяснять мне, что надо делать. Не смогла я сдержаться и усомнилась в его здравомыслии совсем не девичьими выражениями. Определенно этот мир влияет на меня плохо. Как попала сюда, так один мат в голову и лезет. Розовые облака, единороги и русский народный мат. Тьфу!

— лечь в саркофаг, — почесывая темечко, выдал дед Мозай без зайцев.

— а канкан на его крышке станцевать не надо?

— нет. Да ты не бойся. Вам с Яном места там хватит. Вы оба вместе меньше чем я был, когда… ну тогда, когда он мне был нужен, — беззлобно улыбнулся дядя Сема.

— а Ян мне там зачем??

— О! Значит лечь в него ты уже согласна! — оживился грибник.

-

я того не говорила!!! — внутренне я уже начала закипать.

Давно бы взорвалась, но силы как-то стремительно меня покидали. Качнуло. Пришлось опереться на каменный проем.

— чем больше ты выпускаешь магии, тем быстрее эти камни ее впитывают. Эльфы специально построили этот склеп для меня, когда я сорвался и разошелся. Но давай сделаем сначала, то зачем пришли, а потом я все тебе расскажу.

Очередная волна слабости накатила на меня, и я уже стекала вниз по холодному камню.

— Ян, — бросил дядя Сема, легко сдвигая многотонную плиту саркофага.

Сильные руки подхватили меня.

— не переживай. Шеян проводит тебя в его сон и будет с тобой. Увидев его, Проклятый поверит, что ты жива. Но будет недоволен…

Он что-то еще говорил, но я уже не слышала, лишь ощущала теплые руки, горячее тело рядом и вонзившиеся в шею клыки. Это стало таким привычным… даже странно…

— Опять? — в полузабытьи пробурчала себе под нос.

Оставив коней накормленными, напоенными и стреноженными под охранным куполом, сплетенным из силовых потоков драконьей и эльфийской магии, они отправились к разрушенному храму Мии пешком. Не сговариваясь, следовали тропой паломников. Отполированной до блеска тысячами ног тропинкой, что петляла мимо садов и полуразрушенных домов и дворцов. В полном молчании, как того требовал ритуал. Потому как впервые Деймон, Проклятый дракон собирался воззвать к Великой Матери. К той, что благословила проклятье мираи его далекого предка. К той, что своей милостью обрекла его не знать родителей, не знать неба. Быть тем, кем он стал. Кем был всю жизнь. Дракон, зверь не будь сейчас поглощенным своим горем, никогда не допустил бы подобного. Гнев на Великую Мать у него раньше полыхал ярким пламенем, сейчас даже угли его погасли. Как и желание жить. Человек в нем все еще цеплялся за осколки надежды и логики, что подарили ему те малые крохи информации, что были собраны. Продолжал бороться.

Почему? Зачем? За что? Где? Это маленькая толика вопросов, что хотел задать, яви Матерь ему свой лик. Но все вопросы пропали сами собой, как только из-за поворота показался храм.

Темный провал вместо узорчатых дверей. Остов храма больше походил на скелет древнего дракона, что смотрел на него осуждающе своими темными провалами некогда украшенных витражами окон. Все пространство перед храмом было усыпано валунами и мелкой крошкой. В лучах заходящего солнца блестел сам алебастр стен и осколки цветных витражей, превращая его из ужасающего в ужасающе прекрасный. Не менее величественный, чем ранее, просто другой. Мертвый.

Шаг за шагом Деймон приближался к округлым ступеням храма, прислушиваясь к скрежетанию камней под подошвами сапог. Эхо шагов его друга смолкло. Мириэль всегда непостижимым образом знал, что ему нужно. Слишком странно для высшего эльфа, настолько, что Деймон просто принимал этот факт, не задумываясь.

Внутри все было хуже, чем снаружи. Кто-то очень сильный выместил свой гнев на мертвом камне. Только боль и отчаяние могут заставить дракона совершить такое святотатство. Совершить и стать урогом. Последним урогом стал его предок.

Все что уцелело, это алтарь-чаша в небольшом углублении. К ней он и направился. И какого было его удивление, когда на дне чаши он обнаружил лужицу светящейся серебристой жидкости, которая так и манила коснуться.

Словно зачарованный он следил за собственной рукой, что ведомая чужой волей потянулась к ней и коснулась переливающегося серебра.

Тьма накрыла его своим одеялом. Увлекла, затянула в свои глубины.

Тело могучего воина кулем упало на покрытый осколками пол. Он не был мертв, нет, он спал.

Мириэль

Как только мощную фигуру дракона поглотил темный провал входа в храм, эльф неспешно двинулся параллельно зданию. Вокруг все было усыпано осколками стекла и валунами разных размеров. Оглядевшись, он приметил себе один в тени раскидистого клена. Невероятное место. Магический фон тут был настолько пропитан энергией драконов, что позволял самым нежным и самым неподходящим для горных склонов растениям расти и цвести тут круглый год. Снега и сильные ветра обходили это место, да и паразиты, и мародёры. Эльф знал, что в глубине в основании всех построек драконы в истинном виде собственной кровью, сплетенной с магией рода и их собственной выводили защитные руны. Все чтобы защитить свою мираю и своих детей. Даже сейчас, спустя больше полутора тысяч лет это место все еще живо. Время и гнев самих драконов не пощадили постройки и сам храм, но сады все еще цветут. Земля еще наполнена магией древних драконов.

Сидя на камне Мириэль лениво скользил взором по камням и перебирал воспоминания, что привели его сюда. Из головы не выходили руны, что были найдены в бумагах у девочки. Ведь он где-то видел оба этих круга… вот только где…. Столько лет прошло…

От вспыхнувшего ярким огненным всполохом воспоминания Первородный вскочил на ноги.

— я рада, что при моем появлении мой младший братик оказывает мне такие почести, — донесся легкий как ветерок голосок за его спиной.

— не обольщайся, Мия, — бросил Мир, несколько раздраженно все еще поражаясь своей догадкой.

— куда уж мне, братик, — заливисто рассмеялась она, — никогда….

— зачем явилась? — Первородный обернулся к ней.

Золотые локоны богини рассыпались по плечам, легкая хламида скорее открывала, чем прикрывала ее тело, которое она соблазнительно изогнула.

— тебя увидеть, — мурлыкнула богиня и прильнула всем телом к нему.

Твердо и в то же время мягко Мириэль отстранил девушку от себя. Она разразилась еще одной порцией звенящего на ветру смеха. Все даже став мирайей Великого дракона и Матерью драконов она продолжала оставаться эльфийской первородной принцессой. Соблазн и наслаждение было в ее крови, а многие эльфы не оказывали себе в удовольствиях из-за близкородственной связи. Какая мелочь, когда ты полностью контролируешь свое зачатие и перед тобой нет препятствий к вожделенному мужчине. Даже если этот мужчина собственный брат. Кроме разве что … собственного дракона.

— тебе мало твоего дракона? — заглянул в ее глаза.

Мия отпрянула на шаг назад и отвела вмиг повлажневшие глаза, в которых плескалось море зелени.

— какой ты скучный, братик, — передернула плечиками, отворачиваясь и поднимая взор на развалины некогда прекрасного храма в ее честь.

— Мия, где девочка? — сложил на груди руки и перевел с девушки взгляд на темный провал входа в храм.

— правда, хорошенькая? Мне пришлось постараться, чтобы найти ее. Характер то, что нужно…

— ты притащила в этот мир мага, чтобы сделать из нее мирайю Проклятому. Она ей стала и ты забрала у дракона его душу! Ты стала жестока, сестра.

— он сам виноват, — обернулась она в вихре своих волос.

От соблазнительной девы не осталось и следа. Перед ним стояла величественная женщина, больше чем королева, выше, чем императрица. Богиня. Богиня, которая еще и изволила гневаться.

— среди тысяч душ я нашла ту, что будет равна ему в силе души и чья энергия схожа с его, ту, в чьих силах спасти вымирающих в этом мире существ. Которые все еще недостойны ни жалости, ни помощи. И что делает это глупец? Отсылает ее, пытается спрятать … и где? Тут! В месте, непригодном для жизни, наполненном скорбью и болью множества мирай. Проклятом мною. В золотую клетку… Нет… братец. Не для этого я так рисковала последними силами.

— о чем ты? — встрепенулся Мириэль.

— драконы слабы. Они вымирают, и ты знаешь это. Единицы из них рождаются с силами своих предков, равные им величаем. Истинная сущность откликается в них все реже и все чаще рождаются у драконов обычные дети, без сущности. Не задумывался почему? Нет? подумай на досуге.

— и что же ОН?

— Его сейчас увлекают другие миры, — отозвалась девушка грустно.

— Мия, — сделав шаг вперед, он положил руки на хрупкие плечи сестры.

— оставь это… он дракон, — передернула она, плечами скидывая теплые ладони, — я ослабила их связь. Теперь магия не влияет на взаимное притяжение. Они вольны сами решать, кого любить и с кем быть. И он, и она. Считай это мой маленький эксперимент. Не получиться, не страшно. Ее я верну обратно, а он … в его жизнь я больше вмешиваться не стану. И не только в его. Даже у меня могут опуститься руки, милый братец… А сейчас…. Добавим перчинки в эту историю… Вернее, одного…

Она повела пальцами. В миг в воздухе возник круг из сплетенных между собой символов. Пара движений и он треснул и осыпался пеплом. Где-то в Карийских горах открыл свои глаза темный урог. Он проснулся от тяжелого сна.

— Мия, — Мириэль заключил в плен ладоней прекрасный лик сестры и вгляделся в пронзительно зеленые очи эльфийской принцессы, что стала богиней, разделив любовь и душу с Великим драконом, — что ты сделала….

Она ничего не ответила, лишь улыбнулась и растаяла в золотом свете. Теперь Мириэлю было над чем подумать в ожидании друга. Ведь он узнал эти руны.

Деймон.

— мама…. Мама…. — детский голосок как колокольчик звенел, вдалеке заставляя его выбраться из вязкого и неожиданно холодного небытия.

И зачем он только коснулся этой жидкости? Открыв глаза, Деймон обнаружил себя лежащим на полу совершенно целого храма Мии. Резко вскочив на ноги, огляделся. Не было никаких осколков вокруг, витражи были целы. Солнечный свет проникал сквозь них и падал на пол разноцветными бликами, преображая пространство, словно наполняя его жизнью. Высокие своды храма тонули в полумраке, изредка поблескивая тысячью скрытых в камне граней, отражая солнечный свет.

— мама…

Голос звал с такой настойчивостью и скрытых в его глубинах недовольством и возмущением, что Деймону захотелось помочь малышу. Он дернулся было в сторону голоса, но вдруг шум топающих рядом ножек отвлёк его. Мимо тенями проскочила пара мальчуганов пяти и семи лет с виду. Багровые одежды и темные взъерошенные волосы. Они не заметили его и умчались в боковой проход храма.

— Тео!! Отдайте!! — следом за ними бежала девочка семи лет с виду.

В голубых ее глазах блестели слезы, волосы воронова крыла были заплетены в две косы. Алое платье было порвано у подола. Личико раскраснелось. Она была так похожа на… мать…

Деймон устремился следом за детьми. Под конец он уже бежал. И успел выскочить из храма практически следом за детьми.

Она сидела на покрывале, купаясь в солнечном свете. Раскрытая книга рядом. Волосы распущенны, алые концы трепещут от легкого ветерка. На губах играет легкая улыбка. Она щурится.

— Мама! Мама!!!

— Мама, Тео, опять забрал мой кристалл!! — со слезами на глазах девочка бросилась к матери в объятия.

— Не правда!! Ты его опять потеряла, — отчеканил мальчишка с важным видом.

— Теодор, — Лина протянула руку мальчику ладонью вверх.

Мальчика раскраснелся и нехотя вложил в руку матери голубой камешек.

— Не хорошо забирать у сестры ее накопители. Ты хочешь, чтобы Мия снова обернулась и наваляла тебе и твоему зверю?

— Нет, мама, — повесил нос он и потер плечо, видимо вспоминая.

— и не привлекай Артура к вашим играм. Вы можете поранить его.

— да, мама….

Деймон из своего укрытия наблюдал за детьми и той, которая стала для него всех дороже не веря своим глазам. Что за наваждение? Дети… сыновья… дочь… дочь? Зачем… Почему? Как?

Движение в листве и появившийся на поляне мужчина заставили его отбросить все размышления. Длинные волосы, собранные в сложное переплетение из кос, широкий разворот плечей. Мощь и сила в каждом движении. И болезненное сходство с ним самим. Бордово-алые тона в одежде.

— папа!!!! — малышня скопом бросилась к мужчине, что радостно распахнул гостеприимные объятия. Радостная улыбка расцвела на лице Адалин. Она поднялась с пледа и стал заметен округлившийся животик.

Расцеловав малышню, дракон направился его женщине. Гнев заволок глаза туманом. Деймон дернулся было к тем, кто составлял собой мечту любого дракона. Семейную идиллию. Где на месте его самого был другой.

— на его месте еще можешь быть ты, сын, — остановил его мужской голос.

Деймон стремительно обернулся и встретился взглядом с голубыми озерами глаз.

— отец?

Мужчина улыбнулся и похлопал его по плечу, прежде чем растаять. Деймон обернулся к поляне, но там уже никого не было. Лишь в воздухе витали цветы сирени. Несколько широких шагов и он уже там, где сидела его мирайя, его мечта, его душа.

— Деймон, — тихий голос, почти шепот.

Медленно обернулся. Стоит. На ступенях, где только что он сам стоял. Растрепанная коса, рубаха на выпуск, штаны, сапоги. Словно только что с тренировки с Мириэлем. За спиной ее стоит нурш. От нее к нему тянется тонкая красная нить.

— Деймон, это я…. Я жива, Дей.

Время мучительно долго. Пространство тяжело.

Но он преодолевает его, сжимает в объятиях ту единственную, чей взгляд заставляет гореть изнутри. Чей запах сводит с ума, чья улыбка делает счастливым.

— где ты? — зарывшись носом в волосы, пахнущие травами.

— не знаю. Я ведь не знаю твой мир, — она прижимается к нему всем телом и оттого голос ее глух.

— скажи хоть что-то, — просит он, надеясь на подсказку. Хотя бы крошечную, самую маленькую, но нет…

— я в безопасности, — потом отталкивается от него руками и заглядывает в глаза, — ты …

Темные глубокие карие очи расчертил вертикальный зрачок, символ скрытой сущности и их единения. Знак для всего мира, что она мирайя, душа дракона. Неприкосновенное сокровище. Его сокровище.

— я ошибся, — потянулся за ней, но она отошла еще на несколько шагов, в ее глазах застыл немой укор и еще что-то.

Нурш за ее спиной рыкнул и девушка вздрогнула, а затем бросила взгляд за спину. Серые глаза ликана подернулись дымкой. Они явно вели диалог, после которого она как-то обреченно кивнула.

— где ты? — дернулся к ней дракон.

— в безопасности. Как ты и хотел. Знай, я жива и все, — она взбежала по ступенькам и быстро оседлала опустившегося на живот зверя.

— я найду тебя, — глаза в глаза данное обещание.

Она лишь грустно улыбнулась и повела плечами, словно ей холодно. А затем растаяла. урш унес ее своими тропами. Тропами снов.

Еще миг и он снова остался один.

— Адалин!!!!! — с этим рыком он очнулся на усыпанном каменной крошкой полу.

С эхом этого рыка очнулась девушка в глубоком склепе в теплых объятиях нурша.

Адалин.

Теплое дыхание Шеяна тревожило рану на шее. Еще в первый миг когда он встретил меня во сне огромный рогатый и мохнатый как лев предупредил, что очнувшись найду его спящим. Так же он пообещал рассказать о себе то, что сможет, видя мою реакцию на него. Честно говоря, такого я не ожидала. Никак. Но потом меня уже ничего не удивляло. Не наше путешествие не стоящий посреди прекрасного сада Деймон с безумным взглядом одержимого злыми духами маньяка-психопата.

Благодаря теплым объятиям мужчины рядом мне не было холодно и страшно в этом каменном ящике. И кажется, впервые я была представлена сама себе. Ясно ощущая как камень вытягивает из меня силы наконец дала волю слезам. Я оплакивала свой мир, свой дом, свою жизнь и свою любовь. Я не стесняясь жалела себя. А почему бы и нет? Так безрассудно влюбиться в того, кто так сильно не подходит мне, а я ему. В того, кто клянется и нарушает клятвы, делает больно, подавляет своей силой и властью, стремиться решить за меня. Властный, расчетливый и жестокий. Пылкий, нежный и невозможно притягательный. Он хотел посадить меня под замок, когда обещал, что мы будем решать все вместе. А в итоге я попала сюда, в каменный саркофаг, где лежу в обнимку с мужиком, похожим на актера из моего мира, что пил мою кровь. МОЮ, блин, КРОВЬ! Лежу и жалею себя так, как никогда, потому что когда выберусь отсюда времени на это не будет. Надо понять, что от меня хотят эти их боги, как разорвать связь с драконом, чтобы никто не погиб из нас и как вернуться домой. Ну и естественно, овладеть силой. Стать темным фениксом из знаменитых комиксов про мутантов. Ну или почти им. Всех по щелям разогнать и чтобы саму ненароком никто не прибил.

Сколько прошло времени не знаю, возможно, я успела задремать истощенная магическим камнем и слезами. Свет от керосиновой лампы был сродни ярким прожекторам ударившим в глаза. Я проиграла борьбу и просто закрыла глаза.

— вижу, времени ты, барышня, зря не теряла. Нос опух и глаза. Видимо камень сделал свое дело и ты даже пальцем пошевелить не можешь. Чудесно. Чтобы понять свою силу, барышня, тебе надо постигать ее не стихийно, а постепенно. Привыкай к этому месту. Сюда теперь ты будешь спускаться часто, — он наклонился ко мне ближе, освещая лампой что-то в район моего плеча, протянул руку поддел ворот рубахи оголяя плечо, — Ну что ж, ваша затея удалась. Это хорошо. Проклятый никогда дураком не был. Ян, бери нашу девочку и пошли. Там еще мясо оставалось и блины. Есть хочу и спать. А еще коз доить….

Деймон

Луна освещала Дом дев Мии своим холодным светом, делая его похожим на загранье. Мириэль давно спал, прислонившись к одному из огромных кусков стен храма, что валялись как поломанные игрушки всюду, когда Деймон вышел из того что некогда было храмом. Вдохнул воздух полной грудью. Зверь внутри заворочался. Скидывая с себя ледяные наросты. Он все так же не чувствовал ее, но если бы с ней не было нурша, он решил бы что это просто сон. Именно с нурша он и начнет. Надо найти этого ликана.

От шороха камней под подошвами сапог Мир проснулся и уже стоял на ногах, когда друг подошел к нему.

— ну?

— она жива. Это главное, — ответил Деймон глядя на друга пронзительно голубыми глазами.

Более не говоря не единого слова, дракон двинулся вниз по дорожке по которой они поднялись сюда.

— что дальше? — уже на выезде из заброшенного города спросил Мириэль.

— я найду ее, — ответил Деймон.

— у меня плохие новости, друг. Придется обождать. Где бы она ни была, там она в безопасности.

— почему? — в лунном свете глаза дракона зажглись магическим светом, — рассказывай.

— урог… Он свободен…

Уточнять необходимости не было. Они оба знали о ком речь.

Арслан

Одинокая фигура в рваных одеждах спустилась с гряды только к рассвету. Оборот был еще недоступен ему, силы не до конца вернулись после более полутора тысяч лет заточения в глубокой пещере.

Его уже ждали. Десять всадников разбили лагерь на пустыре за небольшой деревенькой. Дозорные возвестили о прибытии того кого они столько ждали. Лагерь был поднят по тревоге. Уже через четверть часа всадники при параде с флагами двинулись навстречу мужчине.

Он встретил их холодным взглядом голубых глаз. ничего не выдавало в нем его истинную сущность. Дракон, всего лишь дракон. На вид, совершенно обычный.

Они долго лили на него пафосные речи о том, как долго ждали его возвращения. Как измениться мир с его приходом и его волей. Как будет править он и живыми и мертвыми. Речи не тронули его. Он знал, что его душа переродилась и она в его мире. Помнил бездну в ее глазах. Он видел ее во сне. Она пробудила его, а богиня освободила, дав шанс на новую жизнь.

— я отправлюсь с вами, — холодно ответил он и взобрался на коня, что ему привели.

Конь нервно всхрапнул, попытался сбросить седока, но был быстро укрощен опытной и властной рукой.