16

Адалин

— подъем! — гаркнули мне на ухо.

Гаркнули и поплатились. Силовой волной мой персональный будильник снесло в сторону и послышался грубый мат и звуки бьющейся посуды.

— твой дракон никогда со мной не расплатиться. Это была моя любимая кружка!!

Единственный кто мог вопить в этом доме, да еще с таким праведным возмущением в голосе был дядя Сема. На поверку оказавшимся высшим личем, с эксцентричными замашками ведения жизни словно совершенно обычный человек. Есть, пить, спать — все это было без надобности. Технически он был мертв, но отказывался признавать это. Просто считал, что его потребности немного изменились, после ритуала, призванного сделать его повелителем нежити и тем самым выполнить свою задачу спасения невинных. Потому просто из врожденной вредности, стойкости русского духа и ему одному ведомых причин отказывался вести навязанный ему образ жизни нежити. Ел, пил хоть и чувствовал лишь отдаленно вкус, а так же спал, пытался. В его конкретном случае, предавался воспоминаниям, размышлениям и мечтам. По его словам.

Вот уже семь месяцев эта эксцентричная нежить… От осознания этого я периодически впадала то в ступор, то в панику. Все же не легко признать своим все еще рациональным мозгом произошедшие изменения в жизни обычной девчонки из «русского селенья». эта нежить занималась тем, что всеми правдами и неправдами воспитывала во мне «великого» мага. Он вытребовал большую часть раздела менталистики из эльфийской библиотеки под благовидным предлогом научных изысканий. Эльфы морщились, бухтели, но книги приносили. Когда же начинали вредничать, он вытаскивал из-за пазухи небольшой золоченый тубус и грозился написать куда надо. Тогда ему с кислыми минами приносили что надо. Так я обзавелась одеждой и обувью, а так же всем что нужно. Купленное драконом было приказано убрать до времени.

Порой мне казалось, что я попала к еще тому садисту. По началу я, правда, так думала, пока впервые не смогла приготовить ужин не пошевелив и пальцем. Ментальные навыки тренировать было не на ком. Нежить не поддается ментальному воздействию. Совсем. Технически мозг мертв. Шеян же был защищен сложнейшей печатью, часть которой была вплетена в тату на лице. Я до такого еще не доросла. Поэтому грибник-лич «качал» доступные навыки, а именно телекинез. Сначала они на пару изводили меня физически. Шеян решительно взялся за навыки боя, выдав мне длинную палку и гоняя меня словно я какой-то монах монастыря Шаолинь. В какой-то момент я возжелала смерти. Неважно кого и з нас, главное чтобы прекратились мучения. Но потом привыкла и втянулась. Добрый лич, был прост как пять копеек. Принеси, подай, иди покопай, ящики перетаскай и все такое. Попробовала я заикнуться, что девочка вообще-то, мне быстро напомнили, что на мне пахать надо, раз у меня кровь с драконьей смешана. А еще кто не работает, тот не ест и в мехах не ходит. А как без меха зимой-то? Таких морозов я не видела ни единого разу в своей жизни. Ну не суть. Добившись усталости тела, когда и руку не поднимешь эти изверги заставляли действовать исключительно телекинезом. Пить хочешь? Налей сама и с помощью силы. Есть хочешь? Отрежь мясо ножом без рук. И все в этом духе. Очень скоро я многое, не задумываясь делала телекинезом, постигая тем самым тонкие грани навыка. С первой капелью Шеян внес разнообразие в монотонные тренировки совместными спаррингами. В них он требовал использовать силу и когда я наконец поняла, что от меня хотят, почувствовала себя настоящим джедаем, только без светового меча. Да прибудет со мной сила и светлая сторона! С посохом. С ним отношения складывались лучше, чем с деревянным мечем или кинжалом.

Иногда я сидела и откровенно разглядывала этого мужчину с бесстрастным лицом, что все та же предпочитал спать, сграбастав меня в охапку, словно плюшевого медведя. Обнимая порой так крепко, словно бежал от грустных-грустных мыслей. Почему он тут? Почему прячется от мира? Почему ведет себя как отшельник? Почему дал обет молчания? Почему оберегает и учит меня? Не словом, не делом не посягая на честь. Просто утыкался в макушку и прижимал к груди, где ровно билось сердце. Поначалу было странно все это, потом я привыкла. Да и теплее так зимними ночами. Еще он уберегал меня от не прошенных гостей во снах. Несколько раз я видела того жуткого мужчину так сильно напоминавшего мне Деймона. Но стоило огромному рогатому льву выйти из тумана, сон распадался на осколки.

Когда же я, наконец, созрела и вынырнула из пучины усталости и спросила, кто же он такой на стол передо мной дядя Сема положил большую книгу «Легенды и мифы о нуршах». Оказалось, что даже в этом мире не все верят в существование некоторых рас магических существ. Нурши были одним из таких народов. А все, потому что общество их было закрытым. Редко кого они выпускали, а тех, кто входил на территорию их земель более не возвращались. Потому книга лишь добавила мне вопросов, из нее я поняла лишь то, что он оборотень с необычными даже для магически одаренных существ способностями. Вообщем ничего из того что успела заметить сама. Но в тот вечер я впервые слышала его смех. Проодя мимо стола Шеян заглянул в книгу. Подставив рядом стул и читая ее вместе со мной, смеялся до слез, словно книжку анекдотов перед ним положили. Дядя Сема лишь фыркнул что-то себе под нос и пошел проверять живность.

— мелочное умертвие, — фыркнула я укрываясь одеялом, — Гриша еще не проснулся, а ты меня раньше петуха будишь.

— я мелочный? Да ты раскурочила всю посуду! И умертвие это низшая нежить, дубина ты стоеросовая!! — возмущался мой персональный будильник, — поднимай свою пятую точку, барыня! Иначе останешься грибницы окучивать. Навечно!!!

Пришлось вставать. Сегодня важный день. Сегодня Шеян берет меня с собой в большой мир. Дальше оттягивать овладения ментальными навыками просто опасно. Так утверждает единственный знакомый мне иномирный маг. По совместительству высший лич. Я конечно повторяюсь, но я до сих пор в шоке. А еще общим советом было решено, что сны, прорывавшиеся сквозь заслон нурша, заслуживают особого внимания. Ведь в них я вновь бродила по границе скрытой в тумане клетки рубинового дракона. Его я не видела, только руны. Просыпаясь, я видела их перед глазами и ничего не могла сделать с этим. Что это за руны понять не смог не один из нас, не высший начитанный лич, не загадочный нурш с обетом молчания. Поэтому путь наш лежал во всеобщую библиотеку, что находилась в столице дроу, темных эльфов, Элезавии.

— хотя, это прекрасная идея…

— да щщщщас!

— ну вот! Проснулась, — в голосе проскользнули грустные нотки, — вот и славно. Собирайся. Тебе еще мне ящики сложить надо. А потом портал с Яном строить.

Дверь хлопнула. Он оставил меня одну.

Через четверть часа я смотрела в ростовое зеркало, что торжественно мне вручили мужчины на нашем праздничном ужине в честь местного нового года. Неужели это я? Черный приталенный камзол до колена с глухим воротом-стойкой, черные брюки свободного кроя, заправленные в высокие голенища тех самых сапог, что шил сапожник Дрена. Черные перчатки и закрепленный специальной застежкой, такой же безликий, как и остальная одежда, темно-серый плащ, что вручил вчера Шеян. Все выдавало во мне не простого смертного, но и глазам было не за что зацепиться. Идеально, когда надо слиться с праздничной толпой большой столицы. Волосы я заплела в тугой колосок, кончик косы спрятала в складках капюшона. Глаза со ставшим вертикальным зрачком стали ежедневным напоминанием мне кем я стала и кто ищет меня. Если ищет… До сих пор не могу привыкнуть, но смотрится бомбически. И что я еще не готова снова встретиться лицом к лицу с мужчиной, что сводит с ума. Снова потерять себя, превратиться в безвольную доверчивую дурочку. Опьянеть от ласковых слов и лживых обещаний. Рисковать оказаться в заточении. Снова. Отдать свое сердце…

Волевым усилием, откинув ненужные мысли, подхватила сумку с вещами и провизией и двинулась к выходу.

— ты поела? — первый вопрос дяди Семы, что уперев руки в боки даже не глядя на меня задал, как только я вышла из избушки.

Рассвет только занимался. Все еще тонуло в предрассветном мраке, но зрение драконов позволяло не обращать внимание на это. Я прекрасно видела, что рассматривает мой учитель. Длинную вереницу рун на земле. Они окружали то самое место, откуда я вывалилась сюда в первый раз. Почему именно тут они решили строить портал? Неужели в этом месте сдерживающий лича купол более всего слаб? Да, дядя Сема добровольный пленник эльфийского Высокого Дома Валора. Как еще высшей нежити вести человеческую жизнь? Чтобы не доставали доморощенные некроманты и адепты светлых сил, стремящиеся подчинить или уничтожить Короля Нежити, что сейчас в шапке ушанке, вязаной жилетке, портах и сапогах на босу ноу стоял с некромантским посохом у молодых яблонь. А ему всего-то и нужно, что выращивать и изучать грибы и магию этого мира. Пособия, учебники и прочие труды писать на благо всеобщего образовательного процесса.

— не хочу.

— надо! Иди, ешь! — фыркнул в бороду, — Ян!! Я тебе соболезную, мой друг!

Во тьме сверкнули два серебреных огонька, и на свет вышел мой спутник в такой же добротной и неприметной одежде. Хотя по мне так, я уж сильно эффектно выглядела для женщин этого мира, чтобы слиться с толпой.

Ян сделал пару жестов, по которым я поняла, что хочешь или нет позавтракать придется. Поразмыслив пришла к заключению, что он прав. Ведь неизвестно, что нас ждет. Хоть мы и поняли, даже в нашем ските, что в большом мире твориться что-то неладное. Эльфы, что каждый месяц доставляли припасы и забирали заготовленное для них, были напряжены и приходили трижды с оружием, обвешанные амулетами. Все что я успевала отголосками услышать в их мыслях, состояло из упоминания какого-то ордена Возрождения и некоего Арслана и его воинства. Это и привело нас всех в замешательство. Дядя Сема после пару дней хранил молчание, не отзывался на зов и вообще вел себя странно.

— все что тебе нужно сделать, это влить часть своей силы в плетение Яна. Его руны сильны сами по себе, но двоих из купола они не вырвут. Усиль их и все получиться, — наставлял меня дядя Сема, копаясь в карманах своей вязаной безрукавки. Затем достал из кармана небольшой черный камешек на веревочке и, протянув руки, завязал ее на моем запястье, — не снимай. Это твоя страховка. По мне так, ты, барышня, еще не готова, но обстоятельства складываются не так как хотелось бы. Если не будет выхода, кроме бегства раздави его своей силой. Это драконий хрусталь, в нем энергии на пару атомных бомб. Как раз хватит, чтобы прорвать любой защитный полог и выжечь след портала. Весьма интересная магия, жаль времени мало было. Прочем бы курс. Береги его.

— Спасибо вам! — кинулась обнимать занятного агронома. В горле першило, а глаза щипало от непролитых слез.

— ну тебя, глупая! — фыркнул он, прижимая к себе все сильнее, — мы должны помогать друг другу в этом мире. Не наша вина, что мы оказались тут. Но что-то мы все же можем попытаться сделать. Выжить, например. Выживи, барышня и прилетай со своим драконом. Посмотрим насколько он крепок, и умеет ли пить.

Весело хмыкнув, дядя Сема мягко отстраняя меня от себя и тыльной стороной ладони утирая слезы с моих щек.

— спасибо.

— иди, — нахмурился он и подтолкнул к Шеяну, что с независимым видом стоял в центре круга.

Элезавия — столица одноименного государства, королевства темны эльфов, дроу. Выехав на пригорок со стороны небольшой деревушки в которой Ян раздобыл нам двух смирных лошадок, с которыми долго переглядывался в конюшне под суровым взглядом заводчика этих гордых и красивых созданий, я остановила свою кобылу чтобы насладиться видом. Шеян, которого я сама все чаще называла сокращенным именем, остановил и своего мерина и вопросительно посмотрел на меня.

«что?» — пришло по устоявшейся ментальной связи.

— просто смотрю. Пару минут, можно?

Он ничего не ответил, лишь замер.

Перед нами в долине на возвышавшимся над ней холме расстелился как яркий праздничный торт огромный город. Восемь высоких крепостных стен отделяли части города друг от друга, как слои коржа и начинки. Самый нижний, самый темный, с деревянными крышами. Видимо там селились самые бедные слои общества. Крепостная стена вокруг только возводилась. Чем выше, тем светлее и выше становились дома. Самый верхний занимали белоснежные высокие здания, утопавшие в зелени садов. И как вишенка на творении безумного кондитера на самой вершине стоял блестящий в восходящем солнце белоснежный замок с острыми шпилями башен и яркими флагами, что реяли в потоках утреннего ветерка. Сказочно красиво! В этом городе срывалось столько опасностей и столько надежд. Там где-то должен быть ответ, что за сны меня преследуют, что за руны стоят перед глазами стоит только моргнуть. И в чем мое предназначение в этом мире…. Хотя может я переоцениваю значение этого места, особенно после лесной глуши и безумных тренировок до изнеможения.

Волевым усилием, скинув флер задумчивости, тронула пятками бока своей кобылы и двинулась навстречу новому дню. А рядом в привычном молчании ехал друг, брат, опора в эти странные времена.

«В городе много драконов. Следи за своими глазами. Морок снимай только дома».

«Дома?»

«Тебе понравиться» — хитро улыбнулся мне Ян и рысью послал вперед коня, ну а я последовала следом с мысленными мольбами не свалиться с кобылки.

Лошадка была явно расположена ко мне, потому как донесла до первых врат быстро и с возможным комфортом, подарив ощущение, что я все таки, овладела этим искусством, верховой езды. Хотя внутри все просто кричало о том, что это самообман. Незадолго до города по команде Яна я одела приготовленный капюшон монаха горного храма богини света. Серый с золотым шитьем. Ян был одет точно так же. По легенде я ученик монаха давшего обет молчания сопровождаю в великую библиотеку. Разговоры веду со стражниками, вплетая в их разум расплывчатые образы нас самих. Они должны запомнить только смутные образы мальчишки и старика. Так же в мои обязанности входило использование магии отвода особо любопытных взглядов. Для этого после прохождения первых ворот должна просто на просто накинуть на нас особый полог. Его я тренировала долго и упорно, ничего не получалось пока не поняла, что главное в этой магии желание не быть замеченной. Стоило понять, как дело пошло.

Как только мы спустились с холма, то сразу же влились в общую вереницу телег, всадников и пеших путников, что стремились в этот ранний час попасть в огромный город, что как громадное чудище поглощал все, что ему только не предложишь. Среди путников на дороге к воротам первого кольца, что были еще не достроенные, больше всего было продуктовых телег и телег с товарами. Путники же в большей своей части были искателями приключений и хорошей жизни, ведомые надеждой и нуждой в этот мегаполис странного для меня мира.

Укрытые лесами первые ворота мы прошли без затруднений. Сонный стражник лениво осмотрел нас, заключил в уме, что вид мы имеем благожелательный, респектабельный, что одни мои сапоги стоят как вся его амуниция. Да еще и в монашеских капюшонах. На основании этого он заключил, что беды мы в город не принесем. Вот я в тот момент сильно в этом сомневалась, зная, что где-то там, на вершине этого холма сейчас находиться тот, кто в состоянии испортить настроение многим. Дядя Сема просветил меня насчет Проклятого дракона, причем основываясь исключительно на рукописных трудах вездесущих эльфов. Так что степень и уровень вредности и вредоносности Проклятого дракона была мне известна. И сложно представить какую бурю эмоций он может обнажить, узнай, что его мирайя ближе, чем он думал.

Пока мы неспешно двигались вперед, грязные, замызганные улицы нижнего круга города наводнили примерно такие же жители. Начали открываться ставни, двери. На улицу выплескивалось содержимое ночных горшков, распространяя ужаснейшую вонь. Не выдержав, я спрятала нос в широких складках капюшона. Внезапно выскочившая из подворотни краснолицая женщина с синяком под глазом и отсутствующими передними зубами вцепилась в мою ногу и истошно завопила, прося милостыню. Я даже испугаться не успела, как ей на плечи опустился хлыст моего спутника. Зашипев, как дикая кошка, она отлепилась от моей обуви и послала полный ненависти взгляд на меня, но ненависть очень быстро сменилась диким ужасом и паникой. Вытянутые черные зрачки в этом мире говорили лишь о том, что их обладатель или дракон или его мирайя. Женщина же во мне безошибочно определила мирайю, несмотря на плотно запахнутый объёмный плащ, капюшон и иллюзию, что создавала мне ауру юноши.

«Лина! Она запомнит тебя… измени воспоминания. Быстро!»

Но Ян поздно привлек мое внимание. Контакт с женщиной я потеряла, а она кинулась в подворотню, не разбирая дороги.

«Поздно» — пришло ко мне разочарованное.

Больше мы не на что не отвлекались и старались как можно быстрее подняться в верхние кольца города.

Если можно было опуститься на дно этой жизни, то Рунни давно была в том месте на котором это дно покоилось. Жизнь ее давно превратилось в существование, где единственной целью была доза лунного зелья и деньги на него. Она давно не гнушалась ничем, абсолютно ничем, чтобы их заработать, украсть, раздобыть. И в это утро брела к привычному месту своего заработка. Туда где она просила милостыню или могла продать свое тело изголодавшимся в пути путникам. Привычно вынырнув из проулка, тут же ощутила сильный флер силы и мощи. Такого она не чувствовала никогда в своей не долгой жизни. Сквозь мутную пелену похмелья она смола разглядеть пару хороших лошадей и тут же метнулась к одному из всадников, от него шла такая сила, которая слепила ее ведьмин взор. Вцепившись в дорогой сапог начала привычно истошно вопить о милостыне. Это всегда срабатывало, главное крепче держаться за добычу и тогда подадут, лишь бы она отцепилась. Но не в этот раз. Плечи обожгла сильная боль, спутник всадника саданул по ней плетью. Рунни зашипела от боли и вскинулась. Взгляд скользнул вверх, по объемному плащу к капюшону из чьей тьмы на него смотрели миндалевидные карие лаза в опушке загнутых вверх ресниц, глаза с вертикальным драконьим зрачком, глаза испуганной девушки. Мирайя…

Страх пронзил насквозь и сковал сердце, инстинкт погнал ее прочь от этого места. Если она хочет еще жить, должна бежать и забиться в нору. Драконы. Драконы страшные существа, способные за свою мирайю уничтожать города. Так было… это не легенды и не сказки. Ее дом, ее семья, ее деревня сгорели в драконьем огне. И она, Рунни обходила стороной этих существ, никогда не поднимаясь в первый круг города, где жили преимущественно высшие. Драконье царство внутри большого королевства, наполненное городскими домами и дворцами драконов, что были частыми гостями при дворе короля. Короля, чей главный военачальник сам Проклятый дракон, что лютует с осени, искореняя всех паразитов этого города, этой страны, всего мира… Говорят он не знает не сна, не отдыха, говорят, что он встретил свою мирайю, но она сбежала от него. Врут, наверное. Хотя как знать….

Все эти мысли преследовали Рунни пока она мчалась вперед. Там, в глубине квартала было надежное место. Туда стекались все, кому нужно было залечь на дно, но за вход… за вход платили информацией…

Встретивший ее старичок внимательно посмотрел на женщину, пронзая ментальным холодом и оценивая то, с чем она пришла. Улыбнулся в своею богатую седую бороду и жестом велел следовать за ним.

Утонувшая в сумраке маленькая каморка с мешком соломы стулом и ведром для нужд встретила ее одним одиноким лучом света из маленького подвального окошка и темной фигурой на стуле. Незнакомец сидел, вытянув ноги перед собой и опираясь о стену плечами. Он курил длинную белую сигарету и выпускал магически измененные кольца дымка, что играли еще в воздухе некоторое время изменяющимися формами. От него веяло первозданной силой. Дракон. Рунни с силой вжалась в стену подальше от него.

— господин, — поклонился старик.

— ну, — требовательное.

— рассказывай, — приказали ей.

Запинаясь Руни выложила все с чем пришла. Повисла напряженная тишина. Дракон докурил свою сигарету, затушил окурок о стену и метко швырнул его в ведро. Потом встал, заполнив своей высокой фигурой все пространство каморки. Неуловимым движением выудил из складок плаща кошель с монетами и бросил старичку.

— заплати. И смотри мне. Понял? — навис он над старичком, тот согнулся, пополам кивая, так что казалось, что голова с плеч слетит. Остановившись у двери, незнакомец повернул наполненный тьмой капюшон в строну Рунни, мгновенье и хлопнула дверь.

Только позже женщина поняла, что это был звук закрывшейся двери в прошлое. Через несколько недель она уехала из города. В кармане у нее были сопроводительные письма в обитель Матери и деньги на дорожные расходы, в крови не капли лунного зелья, голова ясная, тело не съедали болезни, она не помнила ничего. Только свое имя и темную фигуру дракона. Ее переполняла необьяснимая тяга к добродетели и благодарность той фигуре.