27

Когда разлепила глаза, солнце было высоко в зените. Тело ломило от усталости. Тем не менее, я умылась и оделась, полная решимости вернуться к тренировкам с Шеяном, но увы драконы на страже за дверью не пустили. Потупив взгляды они сообщили, что распоряжений отменяющих мое «заточение», а если быть более точной, отменяющих прежние указания не было.

Вместо этого слуги оперативно, пока я беседовала с караульными, накрыли на стол. Мягко затолкав меня обратно в покои, они захлопнули дверь перед самым носом. Не очень-то учтиво, хочу я вам сказать.

Я выругалась, послав их в дальние дали, а за спиной хмыкнули.

Обернулась. Вот она, красавица-блондинка. Сидит себе в креслице вилочкой поигрывает. Нацелилась на присмотренное мною пироженко. Я не слепая, видела, чем задабривать меня решили.

— Вилку положи, пирожное мое, — бросила я.

Да. Не в духе я, а что?

— Хамка, — фыркнула она, но вилку отложила.

— Сама такую выбрала. Что притащилась? Домой вернуть, небось, хочешь?

— Да щщщщщас, — протянула она, — мечтай. Пока не выполнишь то, что нужно, нет тебе пути назад. Перенос — это контракт. Не со мной, а с силами вне моей власти. Только выполнив возложенную миссию, ты вернешься назад. Если раньше не умрешь, но и тогда просто уйдешь на перерождение. Тебя даже спросят кем и где. В качестве компенсации за причинённые неудобства.

— Сомнительное удовольствие, — усаживаясь напротив, сказала я, подтягивая к себе тарелочку с пирожным.

— А что не сомнительное? — подалась она чуть ближе ко мне, хлопая невинно глазками. Ну, какова актриса. Ну, какова.

— Мммм…. — в голову пришло лишь одно, — виски-кола и караоке… и антипохмелин утром или лапша быстрого приготовления.

— А? — пораженно.

— Ну а что? Домой не вернешь. Контракт — это понятно. Свободу тоже. Оно понятно, ведь у тебя, эти… божественные планы. Отворожить меня от Деймона тоже тебе не выгодно. Ты там, что со скуки пухнешь? Извращенка? Или селекцией решила заняться? Скрестить бульдога, то есть меня, с носорогом, то есть с Деймоном? Посмотреть, что получиться. Оттого и привязала магией этой вашей к нему. Я его бедолагу, раз двадцать в уме изнасиловала, пока он с утра пораньше портки натягивал, пытаясь тихо уйти на рассвете. Так что… виски-кола и пьяные песни. Хоть душу отведу.

Высказавшись, я приступила к уничтожению прекрасной ягодной корзиночки с взбитыми сливками. Ммм… моим нервным клеткам пусть какая-то радость будет.

Девица, то есть богиня побарабанила по столу какое-то время. Затем встала, прошлась, повиливая филеем из угла в угол.

— Хорошо! — изрекла с видом императрицы.

— Что хорошо? — без особого энтузиазма отозвалась я.

— Тебе повезло. Мне очень скучно, я давно не веселилась. Будет тебе виски-кола.

— Только не надо мне сивуху вашу местную, я до дома потерплю.

— Ну, ты… Обижаешь. И вообще, по поводу взаимного притяжения с драконом твоим… Я еще после твоего исчезновения разрушила эти узы. Через пару дней. Сильно уж он переживал, помирать собрался. А мне того не нужно. Так что… это ты …. Извращенка, раз насилуешь его в уме.

Не знаю, что больше меня шокировало: это заявление или наполнившийся металлический кубок. Попробовав черную жидкость, я уверилась в своем предположении. Действительно виски-кола. Полагаю, во втором кубке тоже самое.

— Вкусно конечно, сладенько, — попробовала она, — но чего-то не хватает.

— Ага, — хлопая глазками, отозвалась я.

Затем пошла к двери и выскользнув за нее напоролась на караул из двух драконов. Они конечно никуда меня не пустили. Говорю же цепью к батарее. Не пустили, но заверили, что все принесут. И принесли. Есть и свои прелести в этой высококлассной темнице.

Степень сюрреализма происходящего зашкаливала. Мало того что я в другом мире, волшебном мире, так я тут, в нем напиваюсь в компании богини еще и вполне земным напитком. Молча. Закусывая сыром и фруктами, иногда, вяленным мясом. Жизнь прямо таки бьет ключом. Насыщенней чем в иных сериалах, где в одной серии можно умереть и воскреснуть, чтобы через минуту снова умереть.

— Злишься? — спросила она после продолжительно молчания.

— Злюсь. Так заметно?

— Да, — ответила она, отпивая из кубка.

— Чувствую себя совершенно бессильной. Беспомощной. Словно у меня отобрали мою волю, свободу. Рабский ошейник да кандалы одели. Эта безысходность сводит с ума. Сними с меня эту зависимость.

— Да нет ее… Чем ты слушаешь? Я сняла ее еще тогда, когда он пришел в мой разрушенный храм за ответами. Так что все, что с тобой твориться. Все твои терзания результат совсем другого влияния. Скажи, он невероятно харизматичен, правда?

Кубок, из которого я хотела-было отпить просто выпал из моих в один миг ослабших рук. С жутким грохотом. Подпрыгивая как мячик, расплескав содержимое на пол, покатился куда-то в угол. Сама же я вскочила на ноги, нависая над Мией.

Двери резко распахнулись, явив взору двух крайне обеспокоенных драконов с частичной трансформацией. Молча осмотрев комнату, пройдясь стеклянным взглядом по девице на соседнем стуле молча удалились. И дверь прикрыли. Аккуратно.

Внутри у меня все пылало от возмущения. Гнев, обида и даже ярость были усилены алкоголем. Самое страшное, что, кажется, я его не контролировала. Вокруг угрожающе тихо завибрировали все тяжелые предметы, наполняя апартаменты тихим гулом.

— За что? За что ты так со мной? Что я тебе сделала?

— Ничего — пожала она плечиками, — ты мне понравилась. Я решила помочь тебе. Мы решили. Почему нет?

— В гробу я видала твою помощь.

— В гробу, как не странно, так же видала. Согласна. А как ты думаешь, нурш просто так за тобой приглядывает? Это я привела его в место, где он так нужен.

— Мы все… все для тебя как куклы. Марионетки, да? Да?!

Ответа не было, лишь внимательный взгляд нечеловечески прекрасных глаз.

Бросила я, направляясь к дверям. Хочу свободы! Чтобы стены не сдавливали меня! Не подавляли…. Я зла. Плевать на стражников. Встанут на пути, сами виноваты. Она ничего не ответила мне, лишь оторвала виноградинку от лозы.

— Они умирают, — спокойно сказала она мне в спину.

Что за странные слова…

В них есть своя магия. Слова, которые вдруг сделали мои ноги тяжелыми. Словно к каждой прицепили гирю в два моих веса.

— Кто? — я не стала оборачиваться.

Гнев все еще клокотал во мне. И я понимала, что это вполне может быть простая манипуляция. Нужно просто успокоиться и тогда, возможно я смогу увидеть больше. Сжав руки в кулаки в немыслимом по силе порыве, сдержать бушевавший внутри шторм, я обернулась. Надо быть спокойной и трезвомыслящей. Но как же хочется все крушить. Уничтожать. Разобрать по камешку этот «чудесный» замок…

Богиня сидела, задумчиво поигрывая кубком, рассматривая его содержимое. Спокойная и умиротворенная, словно вода в скрытой ото всего мира лагуне.

Это бесило.

Чтобы взять себя в руки я буквально очередным волевым усилием заставила себя дышать спокойно, глубоко и размеренно. Понадобилось время для того чтобы волны гнева схлынули, оставив меня совершенно опустошенной.

На ватных ногах я подошла к столу и села в средневековое кресло. Взяла кубок, что метнулся ко мне, повинуясь приказу, и отпила от него половину содержимого. Затем, несколько зачарованно, наблюдала за тем, как кубок наполняется вновь.

— Что я могу сказать… Ты молодец, Лина, — спокойно, без иронии или еще каких-либо оттенков эмоций сказала Мия, — справилась с этой волной, естественного для менталистов безумия. Но, к сожалению, они будут повторяться, особенно в этом месте. Ментальная магия…. Страшная штука. И почему именно этой силой тебя наделили… Все же у Верховных свои цели, раз все с тобой так, пока, гладко выходит.

Как же хотелось послать ее в дальние дали. Сейчас мне впервые добровольно захотелось лечь в саркофаг лича. Забиться туда, спрятаться от мира. От проблем. Прихватить пару толстых книжек и забыться. Думаю то гробовое спокойствие и отрешенность от всего мирского, что посещали меня в том тихом месте, позволили бы осилить до конца всю «Войну и Мир» Льва Толстого. И не только. Сколько замечательных и самое главное многостраничных произведений создали русские классики.

Мечты.

Не могу я так.

— Так что там… кто помирает? Кого надо спасать? И от чего, самое главное? Или от кого? — окончательно взяв себя в руки, спросила я.

— Драконы. Они вымирают. Вся раса, — сказала она, не поднимая глаз от темной жидкости в кубке.

— Какая-то болезнь? — спросила я первое, что пришло в голову.

Хотя, глядя на этих пышущих здоровьем и энергией мужчин с их неуемной энергией никак не скажешь о том, что они все поголовно сражены невиданной доселе заразой. И уж точно и в голову не мог прийти никакой способ лечения этой неведомой мне гадости моими скромными ментальными способностями. Не по профилю это как-то.

— Нет. Все намного и проще и сложнее одновременно.

— Вот как. И?

Мия глубоко вздохнула, покрутила в пальцах кубок и отпила немного. Прикрыла глаза и откинула голову.

— Драконы прокляты. Не только твой Деймон. Проклятие оказалось столь мощным, что поразило весь драконий род. Ударило по самому важному. С каждым годом, столетием мирай рождается все меньше. За последние шестьдесят семь лет ты и Изабелла первые мирайи. При том, что ты пришлая в этот мир, а Изабелла урожденная. За более чем полвека родилась всего одна девушка способная стать душой дракона. Многие из давно живущих и одиноких драконов отчаялись найти свою половину. Многие уходят в загранье. Многие уже никогда не вернуться, не смогут переродиться в этом мире. Потеряв веру, их сущности растворяются в небытие, не достигнув Чертогов Предков, где ушедшие ждут перерождения. Самоубийства противоестественны природе драконов. Он никогда не допустит перерождения тех, кто настолько слаб. И в Чертогах дела тоже плохо. Там слишком много тех, кто все еще ждет. Цикл жизни и смерти нарушен. Я не всесильна…. Я очень хочу помочь им всем, но не могу. И Он не может, а может, не хочет, кто его разберет. Он их отец и Он строг. Порой слишком. Но я не могу смотреть, как умирают мои дети. Они все мои дети. Все без исключения. Я расскажу тебе то, что ты должна была узнать сама. Сэкономлю тебе время. Твое время. Видишь ли, у всего есть свой срок. У иномирных магов тоже. Всплеск что был сегодня, истощение, что было до этого будут повторяться. Это крайности с которыми тебе придется как-то справляться. Такова сущность твоей магии. Она сильна и ее грани тоже, но я вижу, что и воля твоя сильна. Но… справляться придется. Пока ты не сойдешь с ума и не погибнешь от своей собственной руки или того, кто спасет этот мир уж от тебя. Это неизбежно. Но не переживай, я не дам Деймону пройти весь тот путь, что проходят потерявшие мирай. Он просто забудет о тебе, как только все решиться. И со временем его истинная мирайя родиться в этом мире. Это вполне мне под силу. Тебя же вернут обратно, сделав все это всего лишь сном, — она обвела взглядом окружавшую нас обстановку, — Но до того времени тебе нужно выполнить свое предназначение. Так вот. Без лишних прелюдий. Тот красавчик-дракон, что является тебе во снах, тот, кого ты встретила в лавке — это дальний предок Деймона. Когда-то бывший драконом, но ставший урогом. Дракон решивший обратиться к тьме вместо ухода в Чертоги. Тот еще фрукт. Спесивый, наглый, высокомерный и сильный, от того преисполненный гордыни. Ты же знаешь, что рубиновый род владеет уникальным навыком. При должном развитии сил и практических навыков они могут управлять жизнью и смертью. Они владеют магией крови. Арслан был самым выдающимся драконьим магом в истории этого рода. Магом, который потерял голову от силы, от власти, что она давала. Драконом, что предал свою душу. Драконом, что решился на самое ужасное преступление. Ради еще большей силы, ради призрачной возможности обрести божественность, принести ритуальную жертву. Самое ценное что имел, свою мирайю. Сам факт этого действа уже обрекал его, но моему супругу и этого оказалось мало. Явившись к ничего не подозревающей мирайе он рассказал ей все как есть. Разорвал любовную привязку, но оставил связь между ней и Арсланом, дав возможность решать самой как быть дальше. Объяснил, что сделать, чтобы разрушить связь до конца. Сразу скажу, что не скажу тебе ни слова о том, как это сделать. Я разорвала любовную привязку между вами, магическая связь осталась. Поверь, она нужна прежде всего тебе. Скажем так для стабильности. Так вот… Она решила. Мирайя Арслана была ведьмой. Сильной. Она и без привязки любила его. Как ты. Хоть и пока еще отрицаешь это… Войдя добровольно в ритуальный круг, уже на алтаре она прокляла его, рубиновый род и всех драконов. Время стерло слова ее проклятья, но сила осталась. И как итог мы имеем вырождение мирай, Проклятого седьмого сына и реальную угрозу всем драконам.

— Вау! — все, что смогла сказать. Выпила еще, покушала, отбросила самое болезненное и как могла переползла к насущному, не думаю что она надолго тут задержится, — прекрасный способ сообщить мне о моей скорой кончине. Браво!

— Что лукавить? Ты и сама это знаешь. Не дура. Или ты уже не хочешь вернуться в свой мир? Деймон понравился? Хорош. Бесспорно.

— Этот драконий отец настолько жесток к своим детям? — я просто проигнорировала ее провокацию.

— Он… строг, порой излишне жесток, но справедлив, — поразительная смесь хитрецы и спокойной рациональности во взгляде.

И когда я стала такой проницательной? Это влияние силы? Или я сама?

— Однако ты разбираешься с этим всем, не он. А я твоя пешка, марионетка.

— Он не вмешивается, что уже само по себе прощение его детям. Он не мешает и не запрещает помогать им. И на самом деле он нашел тебя среди миров, он послал к тебе помощника, а мне лишь нужно было выдернуть тебя из твоего мира, используя свои врожденные таланты. И ты не марионетка, как думаешь, ты средство спасения. Лекарство. Надежда. Что угодно, но не марионетка. Драконы идут не той тропой…

— Мне все равно, какой тропой они там идут. Тебе не кажется что все это… слишком жестоко?

— Как есть, Лина. И тебе не плевать на Деймона. Я не права? Разве ты не хочешь освободить зверя? Разве не хочешь, чтобы он встал на крыло? Избавить его от боли при очередной попытке перевоплотиться? К такой боли не привыкнуть никогда, это не крылья или частичная трансформация к боли от которых он привык. А рядом с тобой он будет постоянно пытаться перевоплотиться. Что? Не замечала? Ха. Какой хороший мальчик. Перевоплотиться — это просто инстинкт. Он будет требовать его защищать тебя. А как ты видишь, в кругу сородичей он неполноценен. Силен, вне сомнений, сильнее большинства, но неполноценен. Все равно.

Ее слова наносили точные глубокие удары. Сердце истекало кровью. Неполноценен…. Только одно это слово разрывало душу на куски. Как же так? Ведь он оплот силы… Он прекрасен… Перед глазами встал образ Деймона. Сильный воин, спокойно глядящий на все трудности перед ним. Вспомнилась та ночь, когда я пришла по его зову. Его искореженное сильной болью тело, бледность и безумие в глазах. Ласковый и любопытный взгляд зверя во снах…

Захотелось выругаться. Лина, такие приключения твоя пятая точка не выдержит. Хотя, что скрывать, никто и не говорит, что я останусь в живых. Наоборот. Чудесно то как… Помру смертью героической и проснусь там…. Дома. Одна.

— Не плевать. Ты права. И что? Придется героически помирать ради всех драконов? Давай догадаюсь. Надо повторить ритуал и пожелать всего хорошего? Мир во всем мире? И побольше милых мирай? Так?

— Не совсем так, но в целом близко. Тебе нужно в месте силы начертать круг рун. Тот самый, что ты увидела вокруг зверя. Заменишь на те, что укажу. Для снятия проклятья нужны сила воли, сильное чувство и его отчаяние. Отчаянное желание спасти. Отдать свою жизнь за твою.

Холодный пот заструился по спине, а сердце вновь болезненно сжалось. Кто в здравом уме причинит боль любимому… Любимому….

Ох…

Адалина… Как такое вообще могло произойти? Все это…

— Не перебарщиваете, мадам?

— Нисколько. Предательство Арслана должно быть отмщено. Но, к сожалению не ему искупать эту вину. Понимаю, не справедливо, но увы. Не я проклинала. Ведьмы они такие…. Карают безжалостно. Кстати о ведьмах, Алана давно его ждет. Они всегда были трудной парочкой. И всегда друг друга стоили. Мирайю этому паршивцу, Арслану, подобрать было сложно. Я надеюсь лишь на то, что этот урок будет усвоен.

Ну «тыжмать» ё-мое! Еле- еле удержалась, чтобы не изобразить «рука-лицо». Тем временем она продолжила, вернувшись к основной теме нашей занимательной беседы.

— Очень скоро ты окажешься в том самом месте, что идеально подходит для наших целей. В цитадели Драконов. Правда, после нашего мероприятия…. М… Какое приятное слово. Все же твой мир изобилует всякими приятными мелочами. Социальные сети например…. Ах… Этот Интернет…

— Пф…. — не выдержала я и спрятала лицо сразу в двух ладошках.

— Ну а что? — приосанилась она, — Ну ладно. Я опять отошла от темы. Спишем это на то, что я блондинка. Так ведь у тебя там шутят…ха-ха-ха. Так вот, в процессе разрушения печати и отката Цитадель частично разрушиться. Этот уродский замок мне никогда не нравился. Пусть построят что-то действительно стоящее, а не эту берлогу пещерного человека, строившего ее под галлюциногенными грибами. Я сделаю так, чтобы энергия, заключенная в защитных печатях послужила нашим целям, усилив твои усилия. Ха-ха-ха… Усилив усилия… И более того, для убедительности, пожалуй, явлю ка я свой лик. Это убережет Деймона в момент слабости от скорой расправы соплеменников, а потом ему не к чему будет. Ну а дальше дело за ним.

— А я?

— Что ты?

— Моя роль в этом спектакле когда заканчивается? — в горле першило, а сердце болело.

Она посмотрела на меня, чуть склонив голову к плечу, нежно улыбаясь.

— А когда ты хочешь?

«Никогда!!!» — кричало сердце.

— Ну, так? — вопросом на вопрос ответила я.

Еще одна немая пауза, завершившаяся глубоким вдохом богини и «потягушками».

— Твоя роль закончится, когда ты выполнишь свое предназначение, — вытянувшись, сказала она. Закинула ножки повыше и прогнулась в спине, — Хорошо у тебя тут. Но… Надо идти уже. В общем так, главный зал Цитадели твоя цель. Твоя задача добраться живой до крепости. Там мы еще встретимся. Получишь более подробные инструкции. А пока учи рунический круг Деймона. Все должно быть точно. И да, Арслан попытается тебя выкрасть. Препятствовать этому не смогу. Не в моих силах, я по глобальным планам. Но информацию «сливаю». Еще… Постарайся сильно не съехать с катушек. Это важно. Все. Пока-пока. И да… Клянусь тебе, милая Адалин, что сделаю все от меня зависящее чтобы Деймон был счастлив после всего этого бардака…. Это не пустые слова…..Ха-ха-хааа…

Она сделала ручкой и просто растаяла в воздухе. О Драконьей Матери напоминал лишь приторно-насыщенный аромат сирени, разбросанные повсюду цветки и кубок с коктейлем. Все еще наполненный темной жидкостью.

А еще она оставила меня… Вернее не так. Она после себя оставила пародию на меня. Я ощущала себя так, словно меня я только что перекрутили в мясорубке. Безжалостно и с изрядной долей удовольствия.

Что-то изменилось.

Словно в груди застрял кусочек того самого зеркала Снежной Королевы.

Подхватив кубок, спасаясь от холода, я вышла на балкон. В свету. К солнцу. Закрыв глаза, подставив лицо его лучам, я тщетно пыталась согреться. Кожа чувствовала ласковые касания, согревалась, но, увы, внутри было все так же холодно.

Прислонившись к тёплой, уже нагретой ярким солнцем стене я сползла на пол. Скрестила в лодыжках вытянутые ноги, запрокинула голову касаясь стены и закрыла глаза.

В голове крутилась как заведенная одна мысль: «Не хочу».

Не хочу домой.

Не хочу умирать.

Не хочу …

Хочу замок, что строит Деймон… Потому что он его строит его для меня…. Хочу ругаться с ним и мириться… Хочу узнать его лучше…. Хочу понять его…. Друзья… Тут у меня есть друзья. Они и Деймон стали мне семьей…. А Маня, там дома, и без меня справиться.

Не хочу…. Обратно.

Не хочу вспоминать о нем там, далеко… Хочу быть рядом с ним…. ТУТ!

Именно в этот момент я смогла себе четко сказать:

«Как же я люблю тебя, Деймон!! Черт подери!!! Как же люблю…..»

Плевать на все. Пусть это магия… Плевать. Я так чувствую. Так чувствую…

Все мое существо словно ухнуло вниз с высоты и без страховки. Холодный пот прошиб все тело. Плечи и руки расслабились настолько, что удержать в руке кубок было невозможно. Со звоном он опустился на камень пола.

Кажется, я плакала. Кажется…. Я жалела себя…. Очень жалела. Нет, я не жаловалась на судьбу или на неизвестного обидчика. Мне было так жаль… Так жаль, что то, что так незаметно расцвело в моей душе вынуждено будет погибнуть. Ведь как жить без него, я не понимаю. Ощущение, что на твоих плечах весь мир стало еще ярче. И бессилие…. Абсолютное бессилие что-то изменить…. Ведь я знаю, какой выбор сделаю. Знаю, к чему он приведет. Я знаю, что он верен. Прежде всего, для него.

Вот как-то так….

Как-то так….

И лишь когда чуть шершавый палец стер с щеки слезу, я осознала наконец, что действительно плачу.

Я была так сильно поглощена своими мыслями, что не заметила как могучая фигура и бордово-алое крыло закрыли меня от солнечного света, от неба. Он встал на одно колено передо мной, плечами заслонив весь мир. За спиной раскрылись алые перепончатые крылья, делая пространство вокруг меня призрачно-кровавым. Словно пелена, съевшая небо и солнце. Не беда…. Небеса и так в его глазах, а тепло в объятиях. Он смотрит на меня пронзительно жадно. Обеспокоенно. Темные брови сведены, завитки волос падают на лицо, погружая в тень.

И вот я уже просто обнимаю его. Как маленькая девочка огромного медведя.

Мой….

Не отдам…

До самого конца, до последнего вздоха.

— Твой, — тихо тянет он, опускаясь на второе колено и прижимая к себе руками. Позволяя обвиться вокруг него лозой.

— Вслух?

— Нет. По глазам понял, — объясняет, выдыхая в макушку.

Еще некоторое время мы сидим с ним в полной тишине. Относительной тишине, ведь город под нами живет свой жизнью, ему невдомек, что происходит там, наверху. Маленькая трагедия… одной недолгой жизни.

Хлопает дверь. Быстрые шаги и резкий переброс фразами.

— Дей?

Мириэль. Ну как же без него? Определенно в каждой бочке затычка.

— Нашел. Хорошо. Лина? Ты как? — звучит где-то над коконом из крыльев.

— Да блииин… Никакого личного пространства.

— Что? — сделал вид, что не услышал.

Оттолкнувшись от груди Деймона, я видела как медленно, словно нехотя, раскрываются крылья. Как скорлупа моллюска. Неохотно, сопротивляясь..

Глаза в глаза с эльфом.

— Ну и что наговорила тебе моя чокнутая сестрица? — уперев руки в боки, спросил всклокоченный эльф.

Выглядел он так, словно куда-то очень быстро бежал. Но путь был исключительно через репейник, терновые заросли и по кактусам в финале.

— А я, по-твоему, должна тебе сейчас взять и обо всем доложить? Пересказать в лицах? Предел мечтаний просто, — передернула плечами и начала подниматься.

Деймон опередил меня и поставил на ноги сам. Скользнув рукой от плеча до ладони, где захватил ее в плен.

— Адалаин, — эльф свел брови в одну линию.

Вытянув ладонь из руки Деймона, я нагнулась за кубком. И действительно, удивительно, он тут же наполнился приятным напитком. Глоток.

— На, попробуй. Вкусно. Понравится, оставишь себе. Презент от сестрички, — я сунула ему кубок в руки и пошла в спасительную тень.

Слишком жарко.

Слишком тяжело.

Слишком наглая эльфийская рожа.

Бесит.

Меня снова переполняет энергия. Накопитель полны. Нужны еще.

— Ты должна рассказать! Ты не понимаешь, она …

— Играет мной? Ну да. Я знаю. Это было понятно мне с самого начала. Мною все играют. Я туз в рукаве. Я разменная монета, марионетка. Это тоже ясно, — махнула я рукой, не оборачиваясь.

— Адалин, — от этого голоса все внутри скрутилось в один тугой голос. Он единственный может заставить меня замедлиться.

Закрыв глаза, я смаковала гулкое эхо, которым отозвалось все мое существо. Сейчас они вдвоем выступали единым фронтом.

— Что? — я все-таки обернулась.

— Ты можешь погибнуть, — раскаты грома были слышны в голосе первородного, на меня подул свежий ветерок.

— Это было и так понятно. Знаешь я времени не теряла и изучила статистику выживаемости таких как я. Знаешь какая? Ты знаешь. Правда? Но я все равно скажу. Ноль. Понимаешь? Чертов, с… НОЛЬ! И что? Что ты можешь сделать? Ты знаешь, что мне начертано? Ради чего я тут? Я знаю. А тебе видимо не положено. Иначе Мия поделилась бы. И хочешь помочь, не мешай, — я не смогла сдержаться и все-таки посмотрела на бледного как мел Деймона, в чьих глазах замерзали озера. Расправила плечи и взглянула прямо, без утайки, вкладывая всю решимость и любовь в этот взгляд, — Я сделаю это. Не потому что хочу столкнуться с последствиями, а потому что, сделав это, они уже будут не важны. Важен будет лишь результат. То ради чего все это затевалось.

Вот так мы и стояли. Как два противоборствующих лагеря. Друг напротив друга. Стояли и смотрели. Я — в небесно-голубые глаза, он — в мои. Эльф запустил пальцы в растрепанные косы и устремил взгляд в далекие дали над городом. Прежде я не видела его таким, но по сути, сейчас, мне было совершенно все равно.

Гул в голове усилился и сжав виски, я поспешила скрыться в глубине покоев, бросив на прощание.

— Мне тут плохо. Я схожу с ума….

Деймон никогда не был тем, кто боится препятствий и трудностей. Казалось, они шли с ним рука об руку уже не один десяток лет. И порой то, от чего короли хватались за голову в отчаянье, вызывало в нем усмешку и резкие, но действенные порывы. Проблемы решались быстро и беспощадно. Сейчас глядя на уходящую в тень покоев девушку пришло осознание того, что все что было прежде было ничем иным как обучением нерадивого и строптивого юнца. Вот он. Кусок, что не откусить.

Золотистые занавеси колыхались, выдуваемые из покоев строптивым, забежавшим на огонек, ветерком. Солнце светило ярко и жарко. На пальцах давно высохли ее слезы. Пальцы сжались в кулаки. Он видел это каждый день. Видел темно-бордовое почти черное марево у ее подошв. Знак того что перст судьбы все еще с ней. Перст — предрекавший смерть. Он видел уже это как-то. Несмотря на все те ритуалы, что он уже успел провести, передать предназначение не получалось. Он до последнего надеялся на то, что ему все-аки удастся сохранить их жизни. Но сейчас глядя в ее потемневшие глаза он понял. Нет. Не выйдет. Чтобы не делал.

Девочка приняла свою судьбу и его шанс потерян.

Пора прекращать проводить время среди свитков в пыли хранилища. Пора прекращать оставлять ее в одиночестве. Все его время должно быть ее. Единственное чего у них не было… в чем они были беднее самого последнего нищего…. Их время утекало как вода сквозь пальцы, а он пропадал в хранилищах ища способ. Нет. Хватит. Мириэль справится сам. Пусть забирает Рольфа, если нужно.

Посмотрев на Мириэля, он шагнул следом за девушкой. Старый друг быстро исчез с его территории. Он нашел ее в купальне. Она стояла, прислонившись лбом к каменной стене. Скованная напряжением и болью. Пальцы зарылись в ее волосы, массируя затылок и шею. Она с благодарным стоном отозвалась ему.

Нет слов. Вместо них касания. Нельзя насытится впрок, выспаться с запасом. Нельзя насытиться объятиями любимой. Можно лишь позволить себе в этот миг настоящего быть счастливым. Утонуть и раствориться в этом единении.