5

Распахнув золотые крылья, Родмир взмыл ввысь. Деймон последовал за ним на смотровую площадку. Там им точно никто не помешает и не подслушает.

Сложив блестевшие в лунном свете крылья, хозяин замка окинул взором свои владения, граничащие с гоблинскими топями. Внутренне порадовался, что Проклятый за него проредил поголовье гоблинов. Только вот причина такого королевского приказа не могла быть лишь в призрачной шансе появления у Проклятого мираи. Не мог король знать о том, или мог? И признай Деймон ее, сблизься с ней для закрепления связи, не адептом Мира она была бы, а сидела вместе с ними за столом госпожой, а не подмастерьем рядом с челядью. Значит… он еще не понял.

— скажи мне, друг, сын моего друга, внук моего друга, кого ты привел в мой дом? И почему хотел спрятать от меня? — оторвавшись от своих дум, взглянул в небесные глаза Проклятого.

— Она призванный орденом маг. Элезар отправил меня очистить территории для безопасного призыва, — Деймон не стал скрывать от Родмира правду. Шило в мешке не утаишь.

— но что-то пошло не так?

— не могу знать. Узнаю. Знаю лишь, что в разгар зачистки ее выбросило мне под ноги.

— магический потенциал какого рода?

— не определили еще. В сражении она получила травму и все ресурсы ее тела и магии Мира ушли на восстановление.

— оно прошло успешно, — хмыкнул Родмир.

— как видишь, — вторил ему Деймон.

— мне стоит ждать еще гостей, — констатировал факт золотой дракон.

Все таки появление иномирного мага, всегда, абсолютно всегда оборачивалось интересными событиями и не менее интересными, а порой и даже захватывающими последствиями. Слишком разными они были. Эти люди и их собственный мир. Они вели себя иначе, думали, одевались, говорили. Обе грани его собственной сущности были крайне любопытны и любознательны. Для Родмира не было ничего интересней иномирных магов. И вот. Один из них в его собственном доме. Одна. И вероятней всего она еще и мирайя. Как же интересно.

— на рассвете я отправил гонцов в орден, королю и на место призыва. Жду возвращения последних завтра.

— дурные у меня предчувствия друг.

— у меня тоже.

Оба дракона замолчали и устремили взоры на восток. Край высоких гор и древних стойбищ предков.

— ты наполнен силой зверя, — прервал их затянувшееся молчание Родомир.

— я был ранен, защищая девушку.

— ее имя?

— не знаю.

— узнай, — послышался приказ старшего младшему.

Для драконов в этом простом действии было больше магии, чем могло бы показаться. Имя, произнесенное впервые губами мираи клеймом выжигается на сердце дракона. Поэтому золотой дракон всегда старался лично знакомится с девушками, прислушивался, но не находил отклика. Его дракон был большим скептиком.

— узнаю, — согласился Деймон.

Он уже догадался к чему клонит золотой, но не мог поверить. И окажись это так, все последующие за этим трудности пыль в сравнении с шансом обрести душу.

— не смею задерживать, — улыбнулся Родомир, прыгая с башни и в полете превращаясь в зверя, устремившегося в небесные просторы.

Казалось дверь мою сейчас выломают, так громко и требовательно стучали в нее. Вылезать из кровати не хотелось, хотелось спать. Я так пригрелась, меня разморило. Сколько время то? Еще темно?

— вы издеваетесь? — простонала в подушку, — кто там?

Мир доходчиво объяснил чтобы сидела тут, никуда не ходила и дверь незнакомым не открывала.

— я, — громыхнуло за дверью.

Очень информативно.

Через секунду я открыла дверь. Опершись о косяки с двух сторон двери руками надо мной навис Деймон с слегка безумным взглядом. Все! Пришла моя расплата за шоу.

— Имя! Твое имя, — потребовал он, словно умирающий воды.

— Адалин, можно просто Лина.

— Адалин, — смакуя протянул он, медленно прикрыв глаза и глубоко вздохнув, вернее втянув носом воздух.

— зайдешь? — спросила быстренько, услышав в отдалении чьи-то смешки. Неудобно как-то прилюдно получать на орехи.

Мужик так и завис, с закрытыми глазами опираясь на стены. Как опьяневший. Мощная грудь вздымалась, ноздри трепетали, а черные как вороново крыло волосы упали на глаза. Закрытые глаза. Голоса приближались. Он с шумом втянул в себя воздух. Медленно как створки раковины веки явили мне сверкающие в темноте голубые озера пересеченные ладьей зрачка. В них было небо. Небо всех миров. Что-то большее, чем я могла себе вообразить. Во рту пересохло, кровь прилила к щекам, а в низу живота свернулся тугой узел желания. Я облизала сухие, требующие влаги губы.

— Нет. Запрись. Никому не открывай, — прошептал он таким голосом, что по телу моему пробежались словно-мурашки и коленки стали подгибаться. Взгляд с губ перетек на глаза.

Оттолкнувшись обоими руками от стены, он выпрямился во весь рост, больше ничего не сказав и не посмотрев на меня развернулся и ушел. Я захлопнула дверь и привалилась к ней в изнеможении.

— это что сейчас было? — спросила сама себя.

Холод каменного пола заставил поспешно вернуться в теплое лоно кровати и ее перин. Но сон уже больше не шел ко мне. Так я и лежала, пялясь в темноту над собой. Пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказалась. Мой мозг не был настолько рациональным, чтобы я отрицала очевидность того факта, что каким-то волшебно-фантастическим образом оказалась попаданкой в одаренный магией мир. Читая книжки фэнтези классиков и начинающих авторов я не редко себя представляла в роли такой вот попаданки. Моим хобби были ролевики и касты. В квартире был специально отведенный шкаф для костюмов эльфов, ведьм, магов, ассасинов, некромантов и прочего магического люда. Можно сказать, я получала изощренное удовольствие лежать сейчас в пуховой перине в средневековом замке. Это же мечта! Просто улет! Но что меня выбивало из зоны комфорта и фанатского кайфа, это мужчина, сведший с ума одним своим существованием. Я не хотела вернуться домой к той жизни, я жаждала оказаться в его объятиях, под его защитой. Воспоминания об огромных красно-перепончатых крыльях приводили меня в благоговейный трепет. Его тело испещренное шрамами и глаза, в которых застыла вечность…

Хлопнула ставня окна без стекол. От испуга я подскочила и прижалась к изголовью кровати спиной. Всего лишь ветер. Он крепчал.

«шшшшшш…..лин….» — так началось мое собственное безумие.

Сначала я не поверила, но постепенно начала прислушиваться и расслышала четкое: «Адалин». Словно кто-то настойчиво звал меня. Было ужасно жутко сидеть в темной комнате, освещенной лишь редкими дорожками лунного света и слушать, как ветер называет мое имя.

Потом я услышала приглушенный стон «Адалин». Голос был до боли знакомый….

Второй раз повторять не надо. Выскочив из кровати, натянула штаны, местный эквивалент носков и сапоги. Вытащила из ножен кинжал Мира и, накинув плащ и капюшон на скрученные в гульку волосы, вылетела из комнаты. Не задумываясь, что завтра мне влетит, и все же по заднице палкой я получу. Мир это обещал мне.

— и куда мне? — спросила шепотом тишину и мрак темного коридора.

«шшшшш….адалин» — просвистело вдалеке, и я пошла на звук. Ну как пошла? Судорожно сжимая кинжал, который взяла исключительно для храбрости, кралась на носочках как ниндзя за страдающим шепотом мрака. Он вел меня сквозь лабиринт лестниц и переходом, темных коридоров. Иногда на пути встречались пьяные спящие тела, иногда в отдалении были слышны смех, а иногда и страстные стоны. Замок жил своей ночной жизнью и я, крадущаяся во тьме была ее частичкой.

В конце концов я оказалась в престранной части замка. Потолки постепенно тут увеличивались и дошли уже до высоты трех этажей. И даже мой кошачий шаг отдавался эхом. Поэтому я двигалась перебежками, останавливаясь. Каждую остановку зовущий голос воспринимал как призыв обнаружить себя. И вот я в длинном коридоре, утопающем в мраке ночи. И только лунная дорожка освещает путь из стрельчатого окошка у потолка. Каждый шаг отдается эхом, и тут, в тишине, я слышу стон. И срываюсь на бег, но не назад, а вперед. Преисполненная желания помочь страдающему, зовущему меня, кто бы он ни был.

Скользнула в приоткрытую дверь чуть дальше. Скользнула и застыла. Огромная как обеденная зала комната с отсутствующей стеной, закрытой ставнями поделенными на секции и застекленными. За ними панорама ночного средневекового города освещенного луной. Огромная, нечеловеческих размеров кровать, больше похожая на птичье гнездо, но из камня. Три кажущихся на ее фоне маленькими камина, где сейчас бесновался огонь и как детские игрушки раскиданные по помещению деревянные предметы мебели. Некоторые были ими и превратили в искалеченные огрызки. У одного из каминов на коленях, уперев в каменный пол лоб, руки и рубиновые крылья скрючился Деймон. Из одежды на нем остались только короткие штаны до колена. Тело блестело от влаги и под кожей что-то творилось. Слабое мычание и грудной рык выдавал сдерживаемую им боль. И тут, вдруг одна из рук неестественно выгнулась, ломая сама себя. Что он творит? Что происходит?

Затворив за собой дверь. Не знаю почему, но мне показалось это очень важным. Там же у порога скинула плащ, в складки упал кинжал, рядом поставила сапожки и босиком направилась к нему.

Шла медленно как к раненому псу, которого встретила как-то в детстве у детского лагеря отдыха. Тогда псу повезло, его забрали в ветлечебницу. Но обычно …. Обычно все не так хорошо.

На половине пути Деймон резко развернулся и зарычал. По настоящему, как зверь. На меня смотрели голубые глаза с вертикальным зрачком, только в них не было ничего человеческого, это зверь на меня смотрел. Дракон.

— ты звал, — мой тихий голос разорвал тишину, — я пришла.

— Адалин, — зарычал он и замер.

— к тебе пришла, к нему…

Присела рядом с ним на колени, не касаясь мокрой кожи и не прерывая зрительного контакта.

— тебе больно и ему больно. Пожалуйста, отпусти его. Тебе ведь тоже плохо, — я потянулась и коснулась пальцами скулы, — я не уйду. Останусь, обещаю. Уйду если только вы прогоните меня, оба. Только не делай ему больно, себе больно.

Не знаю, откуда во мне взялись эти слова. Я словно чувствовала, что хочет слышать тот, кто смотрел на меня глазами Деймона.

— тем более у тебя такие клевые крылья… красненькие….

Глаза сверкнули. Ему понравился комплимент, и он поспешил расправить крылья, оторвав их от пола. Красуется. Я улыбнулась. Потом одно крыло обняло меня и накрыло собой как гигантским горячим плащом и бесцеремонно пододвинуло к владельцу.

— никуда я не денусь от вас обоих, — вздохнула я, касаясь могучих плеч. Тело мужчины сотрясла судорога, он завалился на бок с глухим стоном. Я метнулась к нему ближе, устраиваясь на боку лицом к нему. Взяла в ладони лицо. Зверь продолжал на меня смотреть, словно впитывая, запоминая каждую черточку лица, — только отпусти его сейчас. Вам же обоим больно. я знаю…

Он все смотрит и смотрит на меня, а потом одним рывком подминает под себя и впивается зубами в мягкие ткани у основания шеи. Я кричу. Больно.

Отстранившись сильными руками удерживает вырывающуюся меня, надкусывает до крови свою кисть и прижимает к моему рту. Солоноватая жидкость наполняет рот. Сглатываю ее рефлекторно, чтобы не захлебнуться, неотрывно вглядываясь в безумный взгляд зверя. Страшно, до чертиков. Утробный рык и голубые глаза проясняются, в них появляется осознанность. Удивление, непонимание, кажется боль.

Деймон вернулся. Мокрые пряди прилипли ко лбу, растерянность на лице. Я плачу. Чувствую, как по скулам все катятся и катятся слезы. Они остывают и холодными дорожками стекают к ушам. Истерика накрыла меня.

— Адалин, — бледнеет на глазах, заметив рану на шее, переводит взгляд на свою же кисть, рассматривая ее как диковинку и выдает сиплым и хриплым голосом, — прости. Просто меня.

— отпусти, — нервы сдают, и я начинаю колотить ногами и руками его в попытке выбраться, — ты…он….он…. вы…. Животное!!!!!!

— уже не отпущу. Не смогу, — ловит мои руки и сковывает одной своей в районе моего пупка. Наваливается все телом, придавливая к полу, опускает лицо к ране на шее, шумно вдыхая, а второй рукой зарывается в волосы распуская пучок. Я все продолжаю биться в его руках.

— я хотела помочь, а он… а ты… что я тебе сделала? — продолжаю плакать, — что? я не виновата что оказалась на твоем пути…

— тише… тише…. Я все объясню… — шепчет он, ласково поглаживая за ушком.

Это помогает. Сопротивляться не хочется, хочется спрятаться в объятиях мучителя. Здравствуй безумие и стокгольмский синдром.

— уж постарайся, — икая, отвечаю.

— обычно…обычно то, что сейчас произошло происходит при других обстоятельствах. В рамках красивой церемонии при большом количестве свидетелей. В храме предков. И всегда, абсолютно всегда девушке дают выпить зелье, что притупляет боль. Прости, я пытался, пытался бороться с ним, но в этот раз он взял вверх. Он резко стал сильнее в несколько раз. Прости, — не меняя позы шепчет мне на ухо.

— что за ритуал?

— теперь ты моя… — смакует это слово так томно и с таким чувством, что слезы высыхают в огне разгоравшегося желания, — моя мирая. Моя душа. Его душа. Мы связанны узами, которые не разорвать.

— ты боролся с ним?

— он хотел связать нас уже сейчас, не хотел упустить, зная, что тебя могут забрать у нас. Но мираю у дракона никто не заберет, а если попытается то, скорее всего умрет. Поэтому он призвал магией имени тебя и обезвредил меня.

— забрать? Я не вещь.

— не вещь, ты моя мирайя, моя душа, — целуя основание шеи говорит он, отпуская мои руки, — и забрать тебя у меня никому не дам.

Внезапно на меня накатило чувство, ощущение которое я не могу никак иначе охарактеризовать: «кайф». Стало так хорошо. Я обняла своего мужчину. Именно сейчас на миллион процентов уверенная, что он мой. Такой большой, такой сильный, такооооооой. Я еще узнаю какой. Мой.

Уткнулась носом в его яремную впадину, втянула носом аромат кожи. Не знаю чем он пах, собой наверное, но это лучшая на свете амброзия.

Деймон поёжился. Большой дядя боится щекотки?

Спихнув его на бок (он послушно сполз с меня на пол и лег на бок), пододвинулась ближе. Спать хотелось ужасно, но было так хорошо. Я была словно пьяная. Опьяневшая от него. Для состояния «идеально» не хватало подушки. Это была последняя осознанная мною мысль, прежде чем царство Морфея вновь призвало меня.

У Деймона не было и секунды поразмышлять над сложившейся ситуацией. Адалин вновь удивила его. Теперь это была проснувшаяся сила. По словам Мириаля это должно было произойти не раньше чем через пять дней. Но подходили к концу вторые сутки и пробурчав что-то про подушку девочка уснула в его объятиях. Она не видела как повинуясь ее воле из недр каменного лежбища дракона паря в воздухе как облака стали подтягиваться подушки. Образовывая вокруг них мягкую стену. Стоило Деймону приподняться на локте, как подушка юркнула под него. Сообразив что нужно он начал ерзать, приподнимаясь или приподнимая тело девушки пока подушки не образовали нечто вроде лежбища с мягкими бортиками. Он, правда, глянул еще раз на кровать, ожидая паломничества одеял, но этого не случилось. Вывод один — крылья ей больше по душе. Зверь внутри довольно заурчал соглашаясь.

Итак, она способна воздействовать на предметы. Он что-то такое давно встречал в свиках. Дракон внутри его стал подкидывать воспоминания. Деймон не смог сомкнуть глаз, поняв что за маг его мирайя. Да за таких как она многие готовы вырезать целые города. Менталисты рождались очень редко. И только спустя годы практики они могли повелевать движениями предметов. То, что увидел он сейчас заставило крепко задуматься. Что лучше спрятать ее или сразу объявить всем, что она его мирайя? Это сразу сузит круг желающих обладать таким магом. Дракон внутри ревел, требуя всем и вся дать понять чья это женщина. Человек же сомневался. Он может спугнуть ее, если уже не спугнул всей этой ситуацией. К рассвету он так и не уснул, терзаемый сомнениями.

Он слышал как стремительно приближается к его комнате Мир. Как звенит в его руках пояс подмастерья. Значит он не нашел ее в спальне. Наверняка Рольф и его капитаны перерывают замок и окрестности в поисках нерадивой девчонки. При мысли об этом он улыбнулся. Она была в его руках. Вернее под утро девочке стало неудобно и она толкнув его в грудь, заставила перекатиться на спину и сразу же забралась сверху. Обхватила руками его тело, переплела свои ноги с его и уткнулась носом в шею, щекоча своим дыханием и продолжая сладко спать. Крылья ныли. Пришлось постараться, чтобы не разбудить ее, но промучившись, некоторое время он выпустил оба крыла, сомкнувшиеся куполом над ними. Такой способ сна ему явно импонировал. Он улыбнулся мысли, какое будет лицо у Мира, когда он влетит в его спальню гневный и озабоченный пропажей ценного мага.