Глава 17

Ирен в какой-то момент решила, что побеги становятся неотъемлемой частью ее жизни. Сегодня с утра она поняла, что ей необходимо как-то выбраться к Берту. Тот хотел увидеться, а она не могла сказать ему правду об охране.

«Что делать? — думала Ирен, причесываясь в ванной и разглядывая в зеркало свое отражение. — Два раза прокатило, не факт, что и в третий получится. Надо как-то попасть в больницу. Кхм… в больницу…»

Ирен быстро промотала в уме возможные варианты симулирования той или иной болезни. После чего слегка приуныла: здоровье у нее было отменное. Разве что порой чуть болела голова, ну и месячные шли довольно болезненно.

Может, рискнуть еще раз? Ирен прикусила нижнюю губу и задумалась. Увы, попасть в госпиталь с симулированием какого-нибудь недуга не представлялось возможным. Там ее сразу же раскрыли бы.

И тут звякнул телефон. Пришло сообщение от Берта, при виде которого Ирен испытала одновременно и радость, и серьезное беспокойство. Мужчина писал, что пришли результаты анализов, и сегодня ближе к обеду его выписывают. Поэтому он имеет наглость пригласить Ирен к себе домой, выпить кофе. Тем более из ограничений у него только поднятие тяжестей. Так что, увы, на руки ее пока взять он не рискнет. Но постарается затем наверстать упущенное.

Текст сообщения, легкий и с едва уловимым оттенком флирта, был так не похож на то, что получала Ирен раньше. Да, с Богданом и с Ханом они порой устраивали шуточную переписку. Но в ней не было той странной нежности, которая сквозила здесь.

Или она все выдумала.

Берт приглашал ее к пяти часам. Сейчас время приближалось к одиннадцати утра. У нее оставалось не так уж много времени, чтобы придумать план, как незаметно сбежать от охраны. Снова изобразить недомогание? Ирен потерла подбородок, и тут ее взгляд упал на приоткрытый ящик шкафчика. Оттуда выглядывал уголок пакета с прокладками. Голубые глаза чуть прищурились: ну а почему бы и нет?

Конечно, резко «заболевать» Ирен не собиралась. Она тщательно оделась, заплела волосы в косу, а потом спустилась вниз, позавтракать. Хана не было, он умчался еще раньше. Ирен подозревала, что и эту ночь Ева провела с ним. И в душе слегка завидовала другу. Он может позволить проводить время с понравившейся девушкой. А ей даже смотреть в сторону Берта запрещено.

Завтрак прошел просто отвратительно: Ирен сидела одна, а за соседним столиком расположилась охрана.

— Вы куда, мисс Ковальски? — окликнул ее Анджей, стоило Ирен допить кофе и встать из-за стола.

— В номер, — слегка раздраженно откликнулась та, — буду лежать весь день.

— Вы заболели?

— Девушки болеют этим каждый месяц, — буркнула Ирен. — Приму таблетки, если станет совсем плохо, и постараюсь уснуть. Только не барабаньте в дверь, я и так раздраженная. И башка начинает болеть!

Выпалив последнюю фразу, она удалилась, спиной чувствуя взгляды охраны. Да пошли они! Ирен подозревала, что Анджей на нее заглядывается, но знала: он ничего не посмеет сделать. Иначе ее отец охранника порвет. Причем не факт, что в переносном смысле.

Время тянулось очень долго. Ирен сначала мерила номер шагами, потом долго подбирала наряд, нервничала. Затем стояла под теплым душем и пыталась понять, почему ее так тянет нарушить самый строгий запрет отца: ни в коем случае не отправляться домой к мужчине, который не является родственником или женихом. Запрет был не лишен смысла, но сейчас Ирен знала твердо: Берт ей ничего не сделает. Максимум — подержит за руку.

Наконец, на часах стрелки показали начало пятого. Пора. Ирен пригладила заплетенные волосы. После двух часов перебора нарядов она остановила свой выбор на узких темно-зеленых брюках, заправленных в высокие ботинки, и простом бежевом и тонком свитере с неглубоким вырезом. На плечи накинула кожаную куртку, осторожно выглянула в коридор. Тихо и пусто. Ха! Видимо наивная охрана решила, что она и впрямь решила проваляться весь день в номере.

Возликовав, чувствуя, как в душе распускается нечто, едва не приподнимающее ее от пола, Ирен бесшумно рванула по коридору…

Откуда появился Анджей, она так и не поняла. Возник на ее пути, да так внезапно, что Ирен не успела затормозить и обогнуть его. А охранник молча сгреб ее в охапку и поволок обратно в номер. Еще и рот зажал, чтобы Ирен не орала.

— Вот так и знал, что ты куда-то решишь свалить! — произнес Анджей, затаскивая «добычу» в номер и плотно закрывая дверь. Ирен молча вырывалась и старалась укусить ладонь, зажимавшую ей рот. Увы, силы были явно неравны. Хорошо еще, что охранник все же дал ей возможность разговаривать.

— Офигел! — мигом заорала Ирен, — Отцу скажу — он тебя уроет!

— Похвалит, — последовал ответ. — Куда собралась? Опять сбегать? Нам что было велено? Правильно, следить, чтобы ты не наделала глупостей.

— Я Хану скажу, что ты применил силу.

— А нам разрешено ее применять, — скучным голосом сообщил Анджей, — ради твоего же блага, дура. Куда рвешься? Сиди на заднице и выбирай свадебное платье.

Ирен снова дернулась и попыталась пнуть охранника. В ответ получила легкий подзатыльник. Не больно, но так обидно, что кровь бросилась в голову. Плохо соображая, что делает, Ирен коротко размахнулась и наугад двинула ногой. Анджей выругался и слегка ослабил хватку, когда каблук сапога девушки попал ему по лодыжке. Ирен же дернулась вперед, особо не надеясь вырваться. Понимая, что охранник — мужик сильный и подготовленный. Что ему какой-то удар каблуком!

Но видимо сработал элемент неожиданности. А может, провидение решило, что Ирен не помешает немного удачи. Так или иначе, но Анджей, в попытке удержать строптивицу, ступил ногой на коврик. А тот чуть проскользнул по гладкому паркету, так что охранник от неожиданности потерял равновесие, выпустил Ирен и взмахнул руками в попытке предотвратить падение. Какое там!

Ирен замерла, видя, как затылок Анджея с глухим стуком соприкоснулся с паркетом. Охранник упал и замер, а сердце светловолосой едва не ушло в пятки от моментального страха за его жизнь. Но потом Ирен заметила, что Анджей дышит, да и сам мужчина приоткрыл глаза и мутным недобрым взглядом уставился на подопечную. Та попятилась и молча рванула к дверям. Все, пошло оно все к черту. Кажется, вот это стало последней каплей.

Более-менее Ирен успокоилась, когда отель скрылся за небоскребами. Только тогда она остановилась и, хватая ртом холодный воздух, огляделась. Шумный центр, неподалеку от городской электрички. Вон и остановка, вся из стекла и стали, как и пейзаж вокруг. Вокруг люди, некоторые с легкой тревогой смотрели на Ирен. Одна женщина — в ярко-красном пальто — подошла и с тревогой спросила, не нужна ли помощь. Пришлось выдавливать из себя улыбку и говорить, что все в порядке.

Ирен собрала всю волю в кулак. Несмотря на растущую внутри дрожь, внешне она оставалась почти спокойной. Зачем людей-то пугать? Так что она дождалась электричку, запрыгнула туда и, усевшись подальше от остальных пассажиров, достала телефон.

Отец ответил так быстро, словно ждал ее звонка.

— Ирен…

— Тебе звонили, да? — выпалила она, стараясь не сорваться на крик. — Папа, Анджей меня схватил и чуть руку не сломал! Он совсем уже офигел!

— Что за лексикон? — холодно осведомился отец, — Ты где, Ирен? Что себе позволяешь? Анджей выполнял свою работу. А ты собиралась удрать. Куда, интересно?

— Погулять! Я собиралась погулять одна. Это преступление?

— Если бы я решил, что можешь так гулять, то не приставлял бы охрану. Где Хан?

— Он все время на работе.

— Хорошо, — чуть сбавил тон пан Ковальский. — Это была плохая идея — отпускать тебя к нему и отвлекать от работы. Завтра утром возвращаешься домой и сидишь до приезда жениха. На месте Хана я бы тебя уже давно приструнил.

— Папа, я не хочу домой.

— А я не хочу, чтобы ты хотела. Сказано — домой. Кажется, я слишком много тебе позволял, и ты окончательно распоясалась.

Ирен оборвала связь и едва не разревелась в голос. Все! Отец купит билет, охрана ее доставит домой, и оттуда уже она не выйдет, пока не приедет Хан.

Ирен попыталась ему дозвониться, но срабатывал автоответчик. Нет, Хан тут тоже не поможет. Едва ли не впервые в жизни он не мог решить ее проблему. Ирен подозревала, что рабочие связи Хана, ее брата и отца были серьезнее, чем они показывали.

Куда ехать? Бежать? Ирен с горечью поняла, что она абсолютно беспомощна. Даже денег нет своих, а те, что на карточках, отец наверняка заблокирует при малейшей попытке сопротивления. Можно снять оттуда побольше налички и попробовать удрать… ну на Кубу, к примеру.

Тут Ирен едва не рассмеялась: какая Куба! Ей на Луну надо бежать, чтобы не достали. Ну почему? Почему у них такие тупые традиции отдавать дочь только за того, кого выберет семья? Или кого сочтет достойным? Она же не королевских кровей! Почему не может пойти на свидание с тем, кто нравится ей.

Зазвонил телефон. Ирен с опаской взглянула на него, но нет — пообщаться хотел не отец, а Берт. Стало еще хуже, потому что… потому что у их общения нет будущего.

Но не ответить Ирен не могла.

— Привет, — весело проговорил Берт, — едешь? Я заказал итальянскую кухню, ты вроде к ней хорошо относишься? Извини, что сам не заехал, мне посоветовали пару дней не садиться за руль.

Его голос что-то надорвал внутри. Какие-то невидимые струны, и без того натянутые до предела. Ирен почувствовала, как по щекам потекли слезы, раздраженно смахнула их, но они лились просто нескончаемым потоком.

— Да, — голос вышел сдавленным, — я люблю итальянскую кухню.

И всхлипнула, негромко, но Берт услышал.

— Снежинка… что, что случилось? — он явно испугался. — Ты где? С тобой все в порядке? Хотя о чем я, ты бы не ревела. Ирен, без шуток!

Ирен молча прикусила губу и сбросила вызов. Не хватало еще разреветься вслух. Нет уж, доедет, успокоится и скажет, что у нее просто был приступ аллергии. Точно! Поболтает и уедет быстрее. По-хорошему вообще не стоило бы соваться к Берту, но не видеть его тоже выше ее сил.

Ирен почти убедила себя, что успокоилась. И к двери двухэтажного небольшого дома, выложенного бледно-коричневой плиткой, подошла едва ли не с улыбкой. Пока Берт не показался на пороге. Одетый в джинсы и темную футболку с какими-то китайскими иероглифами. С растрепанными волосами и сильным волнением во взгляде.

— Ирен… — выдохнул он. — Так, что случилось?

— У меня… — Ирен сглотнула, а из горла вдруг неожиданно вырвалось: — У меня свадьба скоро!

И все же разревелась: в голос и обиженно. Позволила Берту втянуть себя в дом.

***

Видимо, внутри накопилось много всего. И сейчас выходило со слезами. Ирен проревела почти час, прежде чем кое-как успокоилась. Вместе с рыданиями у нее вырывались несколько бессвязные фразы про свадьбу, Хана и так далее. На принесенные воду, сок и зачем-то мороженое она не обращала внимание. Поднесенный коньяк в качестве успокоительного оттолкнула. В конце концов, Берт не выдержал, а Ирен икнула от неожиданности, когда он сел рядом и крепко ее обнял.

Никто, никогда из мужского пола ее не обнимал. За исключением брата и Хана. Но от их объятий было другое ощущение, теплое, привычное, а тут словно окунулась в нечто волшебное, волнующее и странное. Ирен замерла, продолжая всхлипывать. От Берта пахло незнакомой туалетной водой, с нотками корицы. Боже, она теперь навсегда запомнит этот запах.

— Так значит, у вас принято выдавать дочерей замуж, не спрашивая их мнения? — уточнил спокойно Берт. Ирен кивнула и подумала, что, наверное, отец бы ее убил за такое близкое соседство с посторонним мужчиной.

— И тебя воспитывали в закрытой католической школе? Выращивали идеальную женушку?

Снова кивок и судорожный вздох. Берт помолчал немного, а потом откровенно злым голосом проговорил:

— С одной стороны, люди вашего круга действительно стараются заключать браки по взаимной выгоде, а не по чувствам. С другой — впервые слышу, чтобы будущих жен воспитывали как безропотных овец. Хотя сколько людей, столько и обычаев, не мне их судить. И что теперь? Если вы откажетесь играть свадьбу, будет скандал?

— Не то слово. Боюсь подумать, что отец сделает с Ханом. А я… а я буду считаться опозоренной. Хотя, думаю, отец мне быстро отыщет другого мужа. И тогда разве что в реку, топиться.

— Прекрати! — прикрикнул Берт и на мгновение прижал ее к себе чуть сильнее, но почти сразу ослабил объятия. Даже чуть отодвинулся. Ирен же откинулась на спинку дивана и только сейчас поняла, что они сидят в небольшой квадратной гостиной. С двумя окнами и довольно простой, но элегантной мебелью. Обстановка в доме вообще оказалась подобрана со вкусом. Начиная от картин на стенах, в одинаковых бежевых рамках, заканчивая букетом бледно-сиреневых колокольчиков в белоснежной вазе, рядом с камином. На его полке стояли фотографии и три свечки разных цветов.

— И ты вернешься к отцу?

— Нет! — вырвалось у Ирен. — Не хочу! Не могу! Осточертело! Но он меня найдет. У меня чувство, что он меня везде найдет. И тогда станет очень плохо.

Она замолчала, охваченная отчаянием. Которое горьким комом стояло в горле. Хорошо еще, плакать больше не хотелось. Ирен дотянулась до стакана воды, стоявшего на деревянном столике, сделала пару глотков и слегка сипло добавила:

— Прости, что выплеснула все на тебя. Я такая идиотка! Мне пора возвращаться в отель, попробую еще раз поговорить с Ханом.

— Не выход, — качнул головой Берт. — Вы оба влипли. Даже если вашу помолвку расторгнут, тебя все равно выдадут, точнее, продадут замуж. Только муж будет не столь лоялен, как Хан. Верно?

— Да…

Она ожидала многого: советов, размышлений вслух, самых разных предложений. Но никак не той фразы, которая упала на Ирен, как орел с неба:

— Выходи замуж за меня.

— С ума сошел? — только и смогла выдавить Ирен, спустя минуту. — Самоубийца, что ли? Да ты представляешь, что он с тобой сделает?

— С полицейским?

— Да плевать ему! Я не знаю как, но отец все аннулирует!

— Заметь, — с легкой улыбкой проговорил Берт, — ты не отказала мне, а испугалась последствий. То есть — согласна?

Ирен уставилась на него круглыми глазами? Он нормальный? Кто делает предложение спустя пару дней после знакомства? Да еще такой, как она? С отцом-тираном в анамнезе.

— Видимо, фамилия Рейн тебе незнакома. Хотя о чем я, если у тебя такой узкий круг общения…

— Я не дура! — обиделась Ирен, — При чем здесь круг? Я же очень много учусь, жаль только, мне запретили даже думать про университет.

— Сеть ювелирных бутиков «Сокровища Аладдина» тебе говорит о чем-то?

— Ну да. Я там браслет покупала.

— Класс. А еще они принадлежат семье Рейн. Кстати, скоро первые бутики появятся в Европе, а не только здесь и в США.

— Супер, — буркнула Ирен. — А ты здесь причем?

— Снежинка, моя фамилия — Рейн.

Ирен поняла, что сейчас выглядит очень глупо с ошалевшим взглядом и отвисшей челюстью.

— Ты же полицейский, — только и смогла прошептать, украдкой щипая себя за руку.

— Ну да, — задумчиво произнес Берт, — отец был вне себя, когда я собрался в академию. Случился грандиозный скандал. Сначала меня старались забрать оттуда, потом, наоборот, продвинуть по службе. Чтобы не работал «в поле». Я тогда тоже разозлился… в общем, с семьей сейчас отношения напряженные. Хотя они все еще надеются, что вернут заблудшего наследника. Как твой отец отнесется к очень богатому зятю, пусть и не выбранному лично им?

— Это безумие… — прошептала Ирен. — Ты спятил?

— Это рука помощи, — покачал головой собеседник. — Брак можно оставить только на бумаге. Но все будут считать нас настоящими супругами. Мы можем пожениться хоть сегодня вечером. Поверь, я смогу это сделать.

Она не верила своим ушам. И продолжала щипать себя за руку, так, что там уже появился синяк. Берт не выдержал и мягко придержал ее ладонь. Ирен тупо уставилась на его запястье. Такое… мужское, сильное.

— Я не понимаю…

— Ну, — укоризненно произнес Берт, — ты же умная девушка.

— Вот именно! И не собираюсь подвергать тебя опасности! Тем более вряд ли твои родители обрадуются, если ты внезапно женишься на малознакомой девице.

— Во-первых, они уважают чужой выбор, во-вторых, они примут тебя с распростертыми объятиями хотя бы потому, что благодаря женитьбе я оставлю работу в полиции и вернусь в семейный бизнес.

— Чего? — Ирен аж вскочила на ноги. — С ума сошел? Ради меня на такое? Не надо! Это глупый разговор! Все, мне пора идти. Извини, я не должна была приходить.

Берт ее не удерживал. Лишь поинтересовался в спину Ирен:

— Так все-таки вернешься домой, Снежинка? Покоришься воле отца?

— Я не подвергну тебя опасности.

— Думаю, узнав, кто я, твой отец поймет, что бессилен. Смотри. Как я понял, вам подыскивают обеспеченных мужей. Брачные договора заключаются еще в подростковом возрасте, как у вас с Ханом. Ну так просто смени жениха — и все. Думаю, у меня состояние будет побольше, чем у господина Зегерса.

— Это отвратительно, — прошептала Ирен. — Ощущение, что я ищу того, кто купит меня подороже.

Она смотрела на дверь. И собиралась с силами, чтобы уйти. А внутри все протестовало против такого решения. Так сильно, что сердце принималось ныть. Его защемило в тот миг, когда Берт подошел и слегка коснулся светлых волос Ирен:

— Глупости, мы ищем способы вернуть тебе нормальную жизнь. Кстати, если согласишься, то первое, что я сделаю, заставлю тебя выбрать университет, где станешь учиться.

— Всегда хотела заняться ландшафтным дизайном.

— Заметано. Ну так что? Если согласишься, то через три часа станешь моей женой и свободной женщиной.

— Всегда считала, что это абсолютно противоречивые понятия.

Ирен глубоко вздохнула. Стало вдруг одновременно и страшно, и весело. Да, она порой играла на выдержке отца. Но такого поступка еще не совершала. Это не просто хулиганство, это… это она даже не знает, как назвать то.

— Но ты уйдешь из любимой профессии.

— Знаешь, иногда наступает момент, когда приходится делать выбор. Я свой сделал очень легко. Ну так что?

Что-что, страшно ей было. Примерно как семь лет назад, когда Ирен впервые прыгнула с вышки в бассейн.

Она чуть вскинула лицо, чтобы встретиться взглядом с Бертом. И вспомнила их первое знакомство: вкус снежинок на губах, слова парня с теплыми карими глазами.

Может, в душе она всегда хотела снова увидеть его? И теперь ей дали шанс?

— Ты понимаешь, во что ввязываешься?

— А то! — кивнул Берт с каким-то отчаянно-веселым блеском в глазах. — Отвоевываю себе жену. Работящую, скромную, милую, которая может и тапоч… все, молчу, лучше начну звонить и устраивать нашу свадьбу.

— А я… — Ирен зачем-то попятилась в сторону кухни, огороженной от гостиной раздвижной стеклянной ширмой. — А мне тоже надо позвонить. Брату.

— Ты ему расскажешь?

Ирен замотала головой. Нет, ничего она не собиралась говорить, просто хотела услышать голос Богдана. Потому что… ну мало ли, вдруг после свадьбы он встанет на сторону отца и разругается с ней?

Богдан долго не брал трубку. А когда взял, то голос у него звучал так сонно, что Ирен с раскаянием вспомнила: у него-то сейчас раннее утро.

— Слушаю.

Она даже заколебалась: может, сбросить вызов и перезвонить потом, когда все закончится?

— Ирен, не молчи! Что-то случилось?

Нет, лучше не стоит. Ирен глубоко, так что заболело в груди, вдохнула прохладный воздух и проговорила чуть осипшим голосом:

— Богдан, мы можем поговорить?

— Что-то срочное?

Ирен молчала, так как с одной стороны вроде бы и срочное, с другой — говорить о том, что собирается произойти, она не собиралась.

— Ирен! Что ты натворила?

— Почему сразу натворила?!

Кажется, она возмутилась чересчур эмоционально.

— Я хотела поговорить с тобой о нашей ситуации с Ханом.

— Послушай меня, я думал о твоих словах, и мой тебе совет — смирись, иначе сделаешь себе только хуже!

— Вот так, значит? — вырвался крик. Из гостиной выглянул слегка встревоженный Берт, тоже с телефоном возле уха, но Ирен лишь махнула ему рукой: мол, все в порядке.

— Да! — рявкнул в ответ Богдан. Правда, он тут же снизил тон, но все равно в нем звучали стальные нотки. Которые говорили о том, что брат очень недоволен:

— Пойми, если вы с Ханом не одумаетесь и заявите о своем решении расстаться, отец примет это. Только он столько лет шел у вас на поводу, что больше со свадьбой тянуть не станет и в отместку выдаст тебя за первого, кто посватается. Больше выбора не будет — это во-первых. Во-вторых, если не думаешь о себе — подумай о Хане. Его отказ на тебе жениться отец воспримет как личное оскорбление и откажет ему от дома, а также постарается вывести из бизнеса.

— Богдан, я все понимаю, но мы не любим друг друга. Вернее, любим, но как брат и сестра. Ты это понимаешь?

— Понимаю, но пойми и ты, что твои чувства к новому жениху никого интересовать не будут. И тебе придется с ним жить, разводов у нас нет. Хана же ты знаешь с детства, с ним ты всегда сможешь договориться. Ты же хотела свободы! Выйдешь замуж — вырвешься из-под опеки отца, и за тебя станет отвечать муж. Хан, как и я, тебя всегда баловал, прикрывал выходки, помогал. Не дай ему совершить ошибку! Говорю совершенно серьезно — если вы расстанетесь, разрушите жизни друг друга. Отец тебя просто выдаст замуж за другого, а вот платить всю оставшуюся жизнь за нарушенное слово станет Хан. Ты знаешь характер нашего отца — он не простит.

Ирен молчала, понимая, что внутри сейчас все дрожит от обиды. Богдан не понимал ее. Он даже не пытался понять. Его бы на ее место!

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— Что?!

— Спасибо, что избавил от сомнений, — уже более уверенно и громче произнесла Ирен. — Я люблю тебя. И Хана люблю. Извини, мне пора. Целую!

Она первой сбросила вызов и снова едва не разревелась. Но сдержалась: нет, хватит рыдать, пора действовать. Богдан своими словами лишь укрепил Ирен в правильности решения. Она выйдет за Берта и станет свободной, а не станет подставлять Хана и отдавать себя в руки постороннего мужика.