29-3

Озорной солнечный лучик плясал по подушке, осторожно, но настойчиво подкрадываясь к лицу. Я лениво приоткрыла один глаз. Окна в замке узкие и высокие, похожие на бойницы неприступной крепости, но сияющего смельчака это не остановило. Я юркнула под одеяло, повернулась на другой бок, но не тут-то было!

Тяжёлая мужская рука упала на плечо, одеяло сползло и…

— Ай! — свет, бьющий прямо в глаза, разбудил окончательно — солнечный зайчик победил.

Рыжий кудрявый локон выглянул из-под одеяла, послышалось басовитое ворчание. Его величество явно знал толк в поведении солнечных лучей вверенного его заботам королевства — он спал, плотно укрыв голову со всех сторон.

Я улыбалась, любуясь этой тёплой, уютной утренней картиной, как вдруг меня осенило… Вчера я была в постели одна! Или… Да нет, же, одна! Я точно помню…

— Наташа! — очнулся король, выныривая из-под одеяла. — Наташа?

— Спи… — Ответила я и добавила. — Всё хорошо.

— Точно? — буркнул Стефан, всё ещё не открывая глаз.

— Да, — ответила я и поцеловала тёплую со сна щёку.

Измучился, бедный. Правлением. Свадьбой. Мной…

— С тобой ни в чём нельзя быть уверенным, — вздохнул муж.

Муж? Я сказала: «муж»? В самом деле? Ну, надо же…

— Это почему же? — спросила, улыбаясь, чувствуя, что тону в синих глазах…

— Ты словно лесная тропа с волчьим капканом — оступишься, и тебе конец.

Ну, знаете… Это уже слишком. Мало того что отнял одеяло, так ещё и жалуется на мой мирный, кроткий характер!

— Я пока предложение делал — думал, поседею!

— Волосы остались рыжими, — заметила я, — а вот предложение получилось так себе.

— Наташааа… — король мучительно закатил глаза. — Хорошо, Гройцер хотя бы…

И тут его величество прикусил язык. На самом интересном месте! А ведь про подвиги начальника службы безопасности, тем более относящиеся к моей скромной персоне, услышать хотелось больше всего.

— «Гройцер хотя бы» — что? — ласково склонилась я над рыжим и проснувшимся.

— Гройцер? — удивлённо распахнулись синие глаза. — А почему вы интересуетесь им в супружеском ложе, моя королева?

Он сбросил одеяло, крепко прижав «свою королеву» к себе — да так, что дышать было невозможно.

— Потому что вы сами, — мои волосы упали на широкие мужские плечи, — сами говорили о нём!

Мы рассмеялись.

— Доброе утро, — наконец сказал Стефан и поцеловал — нежно, словно щёку тронул солнечный луч.

— Доброе, — прошептала я, зажмурилась, и он поцеловал ещё раз — жадно, трепетно.

Какое счастье чувствовать себя желанной… Ощущать, как твои прикосновения заставляют трепетать.

Мы долго лежали, обнявшись, не в силах расцепить рук и отгородившись от всего мира. Замок гасил звуки, ревностно следя, чтобы нам никто не мешал, хотя сам вовсю подглядывал.

— Наташа. Любимая…

— Стефан, — я потянулась к мужским губам сытой, довольной кошкой, но что-то в моих глазах всё ещё не давало его величеству покоя.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня за то несчастное предложение? За те слова?

— Я простила, глупый. Давным-давно простила!

Это правда. Я простила. Искренне. Король давно уже искупил свою вину. Тем, что воспринял мои проблемы с ребёнком как свои собственные. Тем, что спас нас всех. И тем, что подарил мне это волшебное утро…

— Я пытался убедить себя, что никогда не смогу полюбить. И когда предлагал тебе выйти за меня замуж… Наташа, я дурак. Это я себе говорил, что любви нет. Понимаешь?

— А как же я? Моя любовь?

— О том, что мои чувства найдут ответ в твоём сердце… Об этом я не смел даже надеяться!

— Какие же под вашим беретом прячутся откормленные тараканы…

— Осторожно, моя королева! Подобные слова могут быть восприняты как оскорбление короны.

— Значит, короны? А головы — нет?

— Когда ты злишься, у тебя глаза становятся другого цвета. Знаешь об этом?

— Нет. И что?

— Ничего. Просто так ты ещё красивее!

— Подлизываетесь, ваше величество?

— А что ещё остаётся несчастному, бедному королю, жаждущему заслужить прощение?

— Ладно, — я откинулась на подушки. — Согласна.

— На что?

— На всё. Заслуживай!

Довольный, Стефан склонился надо мной, но тут я кое-что вспомнила…

— Погоди…

— В чём дело?

— Нож! Нож для разрезания бумаги. На нём всё же было заклятие. Я уверена!

Стефан тяжело вздохнул.

— Нет, любимая. Не было. Могу поклясться, нож — чист. Ну, подумай сама. Представь, что я его заколдовал с тем, чтобы воздействовать на тебя. Представила?

— Да. Убью!

— Вот именно! Я бы ни за что не пошёл на это.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, затем хором сказали:

— Злата!

— А знаешь, — снова склонился надо мной король. — Давай не будем ругать ребёнка?

В дверь бешено заколотили.

— Папа! Наташа! — раздался голос принцессы.

— Или будем? — нахмурилась я.

— Да проснитесь же! Скорее!