Глава 10

Глава 10

Забавно, но пройти мы успели всего несколько шагов. Отец Лиззи встретил нас на половине пути.

Юрий передал Холду нас обеих, поклонился.

– Юрий, – обозначил маршал приветствие.

– Николас, – так же холодно ответил ему наследник Александра.

Соперники? Враги? Дальние родственники, связанные кровью, но отнюдь не друзья.

И всё же было что-то общее у этих мужчин. Может быть то, что оба они обладали почти безграничной властью, которая сквозила в каждом их жесте.

Власть Александра же была безграничной без слова почти.

Холд представил меня своей воспитанницей. Принц поцеловал мне руку, поблагодарил Элизабет за чудесный танец и, вежливо попрощавшись, ушел, громко скрипнув каблуками на начищенном паркете.

Господин Николас внимательно вгляделся в моё лицо.

– Как ты себя чувствуешь? – серьезно спросил меня он.

– Как комар, которого только что прихлопнули, – я помассировала виски,  а потом с ужасом поняла, что сказала это вслух.

Лиззи подавилась смешком, я прикрыла ладонью предательский рот. Быстро осмотрелась вокруг. За нами следили тысячи глаз, кто-то не скрываясь, кто-то осторожно, но то, что именно первый танец станет главной сплетней вечера, было ясно уже сейчас. 

Я посмотрела на лестницу. Александр стоял на несколько ступенек выше зала и о чем-то беседовал с какой-то дамой. Алый мундир действовал на меня гипнотически, я не могла оторвать от него взгляда.

«Он и без мундира действует на тебя почти как Холд», – вспыхнула в голове мысль.

«Может быть, тебе просто нравятся мужчины постарше? Мало ли на свете извращенных вкусов?» – ехидно спросила я саму себя.

Император почувствовал моё нездоровое внимание и посмотрел в нашу сторону. Я тут же опустила глаза. Играть в гляделки с Александром? Я еще не сошла с ума.

– Какие у вас интересные ассоциации, – со смешком заметил Холд, наклонился ко мне и демонстративно по-отечески поцеловал в висок.

На глазах у Александра и всей имперской аристократии.

В лампах снова замигал свет. Лиззи, нахмурившись, смотрела на люстру под потолком. Маршал был крайне доволен собой. И, судя по всему, мной.

– Предлагаю подкрепиться, – весело сказал он нам и, дождавшись согласных кивков, увел из главного зала.

Повела лопатками, тяжелый взгляд императора щекотал спину.

Один хищник дразнил второго. Мной.

Праздничный ужин должен был состояться значительно позже, но в гостиных уже были накрыты столы с прохладительными напитками, мороженым и легкими закусками. Официант подал мне фарфоровую креманку. Маленькой ложкой помешала подтаявшее лакомство.

– О чем вы беседовали с Александром? – между прочим спросил меня маршал.

– О родственных связях, – мило улыбнулась я.

– Жаль, танец продолжался недолго. Уверен, император мог бы многое поведать вам об этом.

Я похолодела.

С кем я пытаюсь соревноваться в остроумии? Слепой котенок оторванный от семьи и матерый зверь, способный одним ударом отправить меня на тот свет.

Знаменитый прапрадед наверняка поставил бы меня сейчас в угол за несдержанность, предварительно всыпав плетей. И был бы тысячу раз прав.

Чего еще я не знаю? Император, с первого взгляда признавший во мне кого-то из Бонков. Холд, от которого я полностью завишу. Он мог бы приказать мне что угодно, и я бы не посмела ослушаться. Но вместо этого он сам и всё его семейство носятся со мной как с хрустальной вазой.

Положила кусочек лакомства себе в рот. Отвратительно сладко. Почти так же сладко, как речи господина маршала.

– Ах, да. Он ведь обещал продолжить нашу беседу, – отставила десерт. Приняла бокал игристого из рук маршала.

Он вопросительно выгнул бровь.

– Вас, господин Николас, Александр приглашал присоединиться к разговору.

– Вино коварно, – заметил Холд. – Пара бокалов, и вместо беседы, вас будет ждать императорский лазарет.

– Мы же совсем чуть-чуть, – хлопнула глазами Лиззи.

Я сделала глоток и вернула бокал опекуну. Чертовы балы. Мы столько лет учили танцы…

Почему же никто не сказал, что главный танец здесь будет отводиться словам?

Впрочем, ради возможности вновь увидеть семью, я и не то станцую.

Праздник продолжался. Гости слонялись по дворцу. Смеялись. Развлекались. Первый антракт давно закончился, по главному залу вновь кружились пары. Элизабет не пропускала ни одного танца. Меня никто не приглашал.

Даже Эдриан, и тот куда-то пропал.

Холд не отходил от меня ни на шаг, словно боялся, что я сбегу, не дождавшись приглашения от Александра, одним лишь жестом сделавшего меня парией на Весеннем балу.

Впрочем, я танцевала несколько раз. Со своим опекуном. Господин Николас ничуть не соврал госпоже Кэтрин. Откровенная радость от моего унижения, сменилась еще более сильным разочарованием в её глазах. Вместо того, чтобы любоваться её красотой, Холд вынужден был весь вечер не отходить от меня.

На очередном перерыве между танцами к нам подошел неприметный одетый в серый костюм человек.

Раскрасневшаяся Лиззи стояла рядышком и шепнула мне в ухо:

– Господин Итан, личный слуга императора.

«Сейчас», – поняла я, пряча подрагивающие руки за спиной.

– Что сказал тебе Юрий? – так же тихо спросила я подругу, чтобы хоть немного отвлечься.

– Потом, – прикрыла она глаза.

Значит, мне не показалось. Кроме пренебрежения императора, было что-то еще, отчего она побледнела тогда.

Поскорее бы закончился этот вечер.

– Я не могу оставить девочек без присмотра, – услышала я слова Холда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Девочек? Меня не приглашают?

– Не волнуйся, Николас, – подошел к нам Юрий. – Я с радостью возьму на себя заботу о твоих дамах.

Холд нервно дернул шеей. Наследник не оставил ему выбора. 

– Я скоро вернусь, – сказал маршал почему-то мне и ушел за слугой императора.

Вновь заиграла музыка. По широкой лестнице, словно стая мотыльков, изящно спускались балерины. Их белые пачки взлетали от каждого отточенного движения. Оказавшись вровень с гостями, они встали в шахматном порядке, а затем синхронно закружились вокруг собственной оси.

Партнеры их, одетые в черные фраки, присоединились к танцу чуть позже, поднимая девушек в прыжке высоко вверх.  

Красиво. Как и всё во дворце.

Гости проводили балет бурными овациями. К нам подошел господин Слоун.

– Ваше высочество, – поклонился Эдриан Юрию. – Вы позволите украсть у вас одну из прелестных спутниц?

Я перенервничала, неприятно заныло в висках. Кажется, Эдриан приглашал на танец меня.

«Всё правильно, Александр низверг тебя куда-то на дно, Юрий слегка приподнял обратно. Теперь можно и пригласить», – боль сделала мои мысли особенно циничными.

– С радостью доверяю вам госпожу Элизабет, – широко улыбнулся Слоуну Юрий. – А мы с госпожой Алианой выйдем на воздух.

Эдриан и Лиззи присоединились к танцу, Юрий повел меня на балкон.

У меня потемнело в глазах, или это снова мелькнул свет? Лакеи с поклоном распахнули перед нами высокие двери. Прохладный весенний ветер ударил мне в лицо.

Я вдохнула полной грудью. На улице было темно, но свет в высоких окнах дворца позволял рассмотреть все детали на огромном балконе. Белая с синими ромбами плитка на полу, широкие вазоны с пышными розами, гладкий камень перил.

– Вы совсем как моя мать, – покачал головой Юрий. – Она тоже не выносила балов.

– Императрица не любила танцы? – вежливо поинтересовалась я, опираясь на крепкую мужскую руку.

– Полагаю, она не любила двор, – улыбнулся Юрий воспоминаниям.

Он подвел меня к высокой ограде. Мы взглянули вниз. Дворец стоял в самой высокой части города. С балкона просматривался не только великолепный императорский сад, но и большая часть столицы империи.

От широкой площади кругами расходились улицы, опоясывая дворец кольцами. Длинные проспекты делили их на ровные части, словно пирог на куски. Каждый луч светился фонарями, уходя далеко за пределы видимости.

– Разве можно не любить этот вид? – не скрывая восхищения в голосе, спросила я.

–  Невозможно. Вы правы. Этот балкон был её любимым местом во дворце.

Юрий оперся о каменные перила и всем телом развернулся ко мне. Город светился за его спиной, тени играли на красивом лице.

– Северяне слишком свободолюбивы для жизни при дворе, – продолжил мужчина. – Строгий протокол и жесткие рамки были клеткой для той, кто вырос в сердце Эдинбурга.

– Эдинбурга? – не поверила я.

Небольшой параграф, отведенный императрице в учебнике современной истории, ничего не говорил об этом факте. Сухая справка. Родилась в таком то году, древний род, великолепное образование. И больше ничего.

Всего лишь женщина, зачем знать о ней что-то большее?

– Вижу, вы удивлены, – улыбнулся мне Юрий. – А мы ведь с вами почти родственники.

– Родственники?

– В пять лет моя мать осталась сиротой. Север тогда еще не был в составе империи. Земли, которые остались ей в наследство рвали на части соседи. Единственными преданными ей людьми оказались молоденькая нянька, да конюх. Они то и сопроводили ребенка в крепость Бонков.

Сколько лет Юрию? Я судорожно вспоминала год его рождения. Двадцать семь? Тридцать? Значит, мать его должна быть чуть старше моей. Почему же мне ничего о ней не известно?

– Не бойтесь, у вас нет провалов в памяти, – Юрий поцеловал мне руку и добавил. – Анна вернулась домой сразу, как только закончились распри на севере, буквально через несколько лет, когда ей исполнилось десять. Однако наши матери успели стать названными сестрами.

«Пожалуй, поговорить с родителями становится всё более необходимым», – подумала я.

Не об этих ли связях намекал господин Холд?  

Прекрасный принц. Такой галантный. Такой откровенный.

Такой лояльный на фоне отца.

Слишком лояльный.

– Почти родственники – это звучит обнадеживающе, – рассмеялась я.

– Именно, – заглянул он мне в глаза. Неожиданно резко оттолкнулся от ограды, сократив расстояние между нами до неприличного минимума. Наклонился и поцеловал, быстро и жадно. Я не успела даже понять, понравился ли мне первый в моей жизни поцелуй.

Я вообще ничего не поняла.

– Простите, – выдохнул Юрий. – Не удержался, – весело улыбнулся он.

Я не знала, что сказать и куда смотреть. Отвернулась. Красная вспышка внизу привлекла моё внимание, и я прищурилась, чтобы разглядеть источник света.

– Это тоже – часть представления? – нахмурилась я.

– В саду? – насторожился Юрий. – Сейчас узнаем.

Он махнул рукой, изобразив пальцами почти такой же жест, какой показывал маршал на парадной лестнице своим подчиненным. Хлопнула балконная дверь. К нам подошел мужчина в форме имперской безопасности. Юрий кивнул в сторону затухающей вспышки.

– У пиротехников небольшой казус, – отчитался безопасник. – Мы уже приняли все возможные меры для устранения проблемы.

Мысль, что у нашего странного поцелуя были свидетели, заставила меня опустить глаза.

Мужчина ушел, мы снова остались на балконе вдвоем. 

Условно вдвоем.

– Я вас напугал, – притворно вздохнул Юрий. – Позвольте мне загладить свою вину?

Одинокая красная точка стремительно взмыла в ночное небо и взорвалась множеством разноцветных огней.

– Я не из пугливых, – заверила его я.

Юрий довольно рассмеялся и вновь подал мне руку.

Лакеи настежь открыли балконные двери. Разгоряченные в танце гости высыпали на балкон.

Громко взрывался салют, так же громко хлопали этому зрители. От ярких вспышек стало светло почти как днем. Но чужие любопытные взгляды мешали мне наслаждаться зрелищем.

Для гостей фейерверк не был чем-то необыкновенным, а я – была. 

"Гвоздь программы, черт побери", - зло подумала я.

– Видите эту арку? – Юрий показал мне на небольшой проем в стене у края балкона.

– Вижу, – я кивнула, заметив не только арку, но и застывших, будто изваяния гвардейцев, её охраняющих.

– Это выход в картинную галерею. Хотите посмотреть?

– Хочу, – улыбнулась я.

Лучше наслаждаться живописью, чем развлекать собою императорский двор. Или страдать головной болью в душном зале, мучаясь в ожидании возращения господина Николаса.

Впрочем, наверняка желающих составить нам компанию будет немало.

Мы вошли внутрь. Я обернулась, надеясь увидеть Лиззи и Эдриана и позвать их с нами, но гвардейцы спинами заслонили проход, отсекая другим гостям возможность присоединиться к просмотру картин.

– Они дают нам время пройти вперед без лишнего сопровождения, – пояснил мне Юрий в ответ на мой обеспокоенный взгляд. – Как только мы дойдем до середины зала, они пропустят других гостей, – заверил он меня. – Не волнуйтесь, ваша репутация не пострадает.

– Благодарю, – я присела в реверансе.

Меня не беспокоила репутация. Чему там страдать после недавнего танца с императором? Меня пугал Юрий и его внимание.

Всё в нем было слишком. Слишком красив, слишком осведомлен. Даже больше, чем отец.

И его интерес ко мне тоже, слишком.

Галерея казалась бесконечно длинной. Высокий потолок разительно контрастировал с нешироким помещением, зрительно делая его еще более узким. Со стен на нас смотрел Александр, Анна, Юрий и другие члены императорской семьи.

Мы остановились напротив одной из картин. Это была батальная сцена. Юный Александр стоял на холме и следил за идущим внизу сражением. Империя брала желаемое мощью. Судя по пейзажу, перед нами было покорение Северных земель.

Я внимательно вгляделась в полотно, выхватывая мелкие детали. Павшие в бою воины, искаженные мукой лица, раны и кровь. Художник был столь талантлив, что я почти слышала отчаянные крики северян, идущих на верную смерть.

«Холодно. Было очень холодно», – задрожала я, проваливаясь в картину. Грохот, боль, смерть. Безумие.

Красные брызги на белом снегу кружили голову. Горячие капли стыли в полете и почти сразу превращались в лёд.

«Сила! Сила! Сила!» – застучало в ушах.

Прикосновение Юрия неожиданно резко вернуло меня во дворец.

Он ладонью провел по моей руке, от плеча к локтю и сказал:

– Никогда не думал, что женщину может заинтересовать война. Но вы ведь не обычная женщина, не так ли, Алиана?

Я отступила на шаг и ответила:

– Вам виднее, ваше высочество.

Свет мигнул, а затем погас. В высоких окнах задрожали стекла, а затем с пронзительным звоном рухнули вниз, разбиваясь на тысячи осколков. Раздался громкий хлопок. Заорала сирена. Я оглохла, ослепла и закрыла голову руками. Кто-то снес меня на пол, телом закрывая от неизвестной опасности. Я больно ударилась головой. Сверху валились куски штукатурки.

Холодный металл неприятно впивался в спину. Едкий дым раздирал легкие. Я закашлялась. Чужая рука приподняла мою голову, прижимая к груди.

«Почему гвардеец в черном?» – недоуменно подумала я, утыкаясь в темную мягкую ткань на мужской груди.

Куртка его была порвана, из рассеченной руки, которой он крепко держал меня, торчал осколок стекла.

У меня зазвенело в ушах, но, кажется, больше ничего не взрывалось и не орало. Спасший меня мужчина ослабил хватку, я смогла повернуть голову.

Я бредила. 

Похоже, меня контузило взрывом.

Закрыла глаза дрожащими руками, но когда отняла их от лица – ничего не изменилось.

Господин Николас Холд-младший, в своей идиотской кофте с глубоким капюшоном, откатился от меня, привстал на локти, зашипел от боли и вытащил стекло из раны.

Длинные волосы его, как обычно, закрывали  лицо, но даже под ними я смогла разглядеть огромную шишку.

Звуки доходили до меня будто сквозь вату. Я присела, потянулась к Никки и аккуратно отвела длинные пряди от его лба. Легонько коснулась ссадины. Это совершенно точно была галлюцинация, потому что Николас не сбросил мою руку, а только поморщился и поднял на меня глаза.

Я с интересом вгляделась в его лицо. Он был очень похож на Лиззи, только как будто на несколько тонов светлей и, как это ни странно, изящней.

– Какой ты красивый, – подумала я.

– Спасибо, – изобразила улыбку галлюцинация и взяла меня за запястье, проверяя пульс.

Рядом протяжно застонал Юрий. Николас положил руку мне на голову, из ушей тут же ушел звон. Восприятие полностью вернулось ко мне.

– Юрий! – в ужасе воскликнула я, оглядывая зал, а вернее то, что от него осталось.

Наследник Александра истекал кровью, и дело было даже не в осколках. В него стреляли. Его мундир был в крови, пуля, кажется, попала ему в плечо. Мужчина потерял сознание, но грудная клетка его вздымалась.

Слава богу, жив! Пока жив.

Вход с балкона был завален, но с противоположной стороны к нам уже бежали гвардейцы.

– Ты не поможешь ему? – спросила я Николаса, от шока даже не задумываясь о том, как он в принципе очутился во дворце.

– Юрию? – Никки откинул челку с лица и с хрустом размял шею. – Зачем?