Глава 9

Глава 9

Стоящие по двум сторонам от входа лакеи, низко поклонились, пропуская нас в здание. Цвет их ливрей сливался с помпезной отделкой дворцовых интерьеров. Золото. Алый, и снова золото.

Господин Николас небрежно показал приглашения распорядителю. Мужчина поставил галочки напротив наших имен, быстро найдя Холда на первой же странице своего списка.

– Приятного вечера, – поклонился он нам.

Еще несколько ступеней. Просторный холл. Имперская гвардия в парадных мундирах. Все одного роста, все молоды и красивы. И все в отточенном жесте при виде господина Холда переложили оружие в левую руку, прижав правую к сердцу.

Почему имперская служба безопасности приветствует маршала так, как могла бы приветствовать самого императора?

Бесконечный коридор закончился, как и кроваво-красный ковер под нашими ногами.

– Добро пожаловать на Весенний бал! – улыбнулся господин Николас.

Полгода ежедневных приготовлений к мероприятию показались напрасно потраченным временем. Дополнительные уроки этикета – глупыми.

К этому невозможно подготовиться.

Зеркала. Тысячи лампочек в огромных хрустальных люстрах. Сверкающий паркет под ногами, одуряющий аромат чужих духов.

Дамы, господа, молодые девушки и юноши. Блеск драгоценных камней.

Удар по всем органам чувств.

– Я буду рядом, не волнуйся, – наклонился ко мне господин Холд и, отпустив Элизабет, накрыл мою руку своей, чуть сжимая её в жесте поддержки.

– Простите, – искренне извинилась я, расслабляя пальцы.

Сама того не замечая, я изо всех сил вцепилась в локоть мужчины и наверняка наставила ему синяков.

Надо взять себя в руки.

Бросила взгляд на подругу. Лиззи выглядела уверенной и спокойной. Ничего удивительного, из нас двоих, это я была в прямом смысле из леса. Элизабет в отличие от меня уже бывала во дворце, пусть и не на знаменитом Весеннем балу.

Для меня же поездка от дома до колледжа была самым большим приключением в жизни, а вокзал в Южном – самым многолюдным местом, в котором мне довелось побывать.

– Ничего страшного, – тепло улыбнулся мне маршал.

– Николас, вы уже тут! – окликнул Холда женский голос.

Госпожа Кэтрин шла к нам в сопровождении супруга. Изумрудное платье обрисовывало стройную фигуру, тонкий шелк струился по ногам, на краткий миг позволяя увидеть их великолепную форму. Высокая прическа, длинная шея, украшенная бриллиантовым колье, большие темные глаза и полные алые губы. Она была очень красива, но красота эта была какой-то нервной. Излишне резкой и яркой.

Или таковой она казалась на фоне нас с Лиззи.

Акварельные наброски и выписанная с идеальной точностью картина маслом.

Мы с подругой наклонили голову, приветствуя женщину. Она кивнула в ответ и подхватила господина Николаса под руку.

Вопиющее нарушение этикета.

Брови Лиззи от удивления переползли куда-то на лоб, а я, не сдержавшись, глупо хихикнула.

– Добрый вечер, юные дамы, – поклонился нам её супруг.

– Добрый вечер господин Теодор, – вежливо поздоровалась с ним Элизабет, намеренно называя его по имени. Для меня. 

Он был одет, как и подавляющее большинство мужчин. Черный смокинг, белый жилет, лаковые туфли. И, как и большинство мужчин, проигрывал маршалу в стати и лоске. Удивительно, но военный мундир демонстрировал породу господина Холда лучше самого дорогого костюма.

Истинный аристократ. Родственник императора. Высшая кровь.

Господин Теодор говорил нам комплименты. Лиззи мило смущалась, я отшучивалась и боковым зрением следила за беседой господина Николаса и брюнетки.

Она льнула к нему будто кошка, он был безупречно вежлив.

– Танцы, – громко хохотнул маршал, – что вы, Кэтрин. Разве что со своими девочками.

Он отвернулся от женщины и протянул руку к той из «своих девочек», кто был к нему ближе. Ко мне.

Лиззи весело рассмеялась и подошла к отцу, подхватив его под локоть.

– С удовольствием с тобой потанцую, – громко сказала она. Холодный взгляд её, направленный на госпожу Кэтрин никак не вязался с очаровательной улыбкой на губах.

А госпожа Кэтрин, улыбаясь не менее очаровательно, смотрела на то, как я в ответ протягиваю руку господину Николасу.

Наши пальцы соприкоснулись. Гладкая ткань перчаток сделала этот жест особенно плавным. Господин Теодор подошел к жене.

– Я вижу чету Слоунов, – заметил мужчина.

Кэтрин чуть прикрыла глаза.

– Нам стоит немедленно с ними поздороваться, – нарочито радостно сказала она.

– Еще увидимся, Николас, – кивнул господин Теодор на прощание. – Дамы.

Мы вежливо поклонились в ответ.

– Напомните, какой пост занимает супруг госпожи Кэтрин? – тихо спросила я.

– И всё-таки придется звонить в ваш колледж, – вздохнул Холд. – Не узнать министра экономики и финансов! Чему вас там учат, Элизабет?

– Так известно чему, отец, – с готовностью отозвалась подруга. – Танцам и домоводству. Да, Алиана? – привстала она на носочки, чтобы видеть моё лицо.

– Именно, – подтвердила я. – А больше имперским аристократкам знать не положено.

Господин Николас раскатисто рассмеялся.

– Полагаю, вы хотите осмотреться, – улыбаясь, озвучил он наши желания. – Я покажу вам дворец.

Господин Виктор, наш уже давно немолодой преподаватель этикета, в своих лекциях неоднократно говорил, что Весенний бал, это не только и не столько танцы, сколько самое красочное представление, призванное подчеркнуть величие Империи и императорского дома.

Тогда я не придала этому замечанию особого значения, зато теперь  могла воочию убедиться в правдивости его слов.

Множество залов и множество распахнутых дверей. Каждое помещение – произведение искусства. Множество цветов, множество эпох. Бесценные картины и статуи, сюжетно расписанные потолки. И в каждом из помещений люди, представления, музыканты.

Одетый в одни лишь широкие шаровары, бритый на лысо факир выплюнул струю огня прямо перед нами. Дамы заохали, мужчины зааплодировали. Укротитель огня согнул спину в низком поклоне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чуть в стороне двигались под ритмичный стук барабанов танцовщицы. Длинные косы их змеями обвивали стройные тела. Нежно звякали, нашитые на полупрозрачных костюмах крошечные бубенчики.

 – Тигр! – громко вскрикнула какая-то девушка, наша ровесница, или чуть младше, тут же получив тихий выговор от стоящей рядом матери.

В крытом зимнем саду, за стеклом, словно пса вели полосатого хищника в широком ошейнике.

Гости с восторгом бросились к окну, чтобы насладиться еще одним представлением.

Людям нравилось наблюдать за сломленным зверем. Опасным, диким, и таким смиренным по ту сторону перегородки.

– Не нравится, – правильно истолковал мой взгляд господин Холд.

– Отчего же? Очень красиво, – я пожала плечами.

– Я не очень люблю восток, – забавно сморщила носик Лиззи.

Мы прошли еще несколько залов насквозь. Везде были люди, артисты, громкий смех и предвкушение.

Предвкушение удачной сделки, где предметом торга были дети, деньги и страсть.

Для многих этот вечер обещал стать поворотным в судьбе.  

От обилия красок, звуков и запахов у меня закружилась голова. Господин Холд посмотрел на часы.

– Скоро появится Александр. Пора возвращаться.

Я вдруг поняла, что никого вокруг больше нет. Даже комедианты, и те пропали. В голубом словно небо зале не было никого кроме нас троих.

Скрипнул паркет. В раскрытых дверях показался мужской силуэт.

– Господин Холд, вот вы где! – воскликнул мужчина и сделал уверенный шаг в нашу сторону.

– Эдриан! – обрадовалась встрече подруга.

– Господин Слоун, – вежливо поздоровался Холд.

– Госпожа Элизабет, госпожа Алиана, счастлив встретить вас снова!

Мы с Лиззи присели в коротких реверансах.

От движения в висок ударила боль.

– Уже почти семь, думаю, нам стоит поторопиться, чтобы не пропустить первый танец, – обеспокоенно сказал Эдриан, предлагая мне опереться на его руку.

– Определенно, – согласился с ним Холд.

Двумя парами мы пошли в обратном направлении. Лиззи с отцом впереди, мы чуть поодаль от них.

– Император традиционно приглашает одну из дебютанток на танец, и на третьей минуте вальса пары присоединяются к первому танцу, – рассказывал мне Эдриан прописную истину.

Я вежливо кивнула в ответ.

– Подарите мне танец, Алиана, – спросил меня Слоун. Пустой зал многократно усилил его голос.

Маршал обернулся на нас и поднял бровь.

– Шалишь, Слоун.

Эдриан с достоинством выдержал взгляд и повторил:

– Алиана?

– Конечно, господин Слоун, – вежливо ответила я. – С удовольствием.

Лиззи опустила руку в складки голубого платья, сложив пальцы кружком, в знак «молодец». Я не разделяла её радости. Намного лучше было бы, если бы Эдриан оказывал знаки внимание не мне.

А ей.

Мы вернулись в огромную бальную залу. Гости уже ждали императора, выстроившись в ровные ряды по обе стороны от высокой лестницы и большой танцевальной площадки, на которую вел широкий спуск.

На белых мраморных ступенях золотые штыри держали ярко-красный ковер. Дамы и кавалеры жадно вглядывались в площадку наверху.

Мужчины отвели нас к дебютанткам. Эдриан поцеловал мне руку и, кивнув, оставил. Ушел мне куда-то за спину. Музыканты остановили музыку. Кто-то кашлянул и смущенно пробормотал «простите». Лиззи взяла меня за руку и легонько сжала пальцы.

– Его императорское величество, император Валлиской империи, Король Валлии и Сиены, Владыка Земель Севера и Восточных островов, Хозяин Эдинбурга, Александр и его императорское высочество принц Юрий, – торжественно объявил распорядитель.

«Хозяин Эдинбурга, – скептически повторила я про себя. – У Леса нет хозяев».

Лакеи наверху распахнули закрытые двери. Двое мужчин вышли на свет.

Они оба были в красном. Император и его сын. Александр, постаревшая версия Холда, и Юрий, удивительно не похожий ни на отца, ни на троюродного брата. Покойная императрица была блондинкой. Светлые волосы Юрия не оставляли в этом сомнений.

Шаг в шаг они спустились по лестнице. Остановились. Теперь, когда они были совсем рядом, в глаза бросилась и разница в росте мужчин. Отец был значительно выше сына.

Император поднял руку. Все мы невольно затаили дыхание.

– Да будет бал! – сказал он, и надрывно запели скрипки, заставляя другие инструменты, торопливо бежать им вслед.

Александр довольным взглядом окинул наш воздушно-кремовый ряд. Юрий лучезарно улыбался. На миг мне показалось, что наследник смотрит в нашу с Лиззи сторону, и я нервно дернула плечом.

Не показалось. Он шел прямо к нам, как и его отец.

Я испуганно взглянула на подругу. Она ответила мне таким же, полным неподдельной паники взглядом. Я зачем-то отступила назад, спиной влетела в чью-то твердую грудь.

Этот кто-то сжал мои плечи и тихонько вытолкнул вперед. Прямо под нос к Александру.

– Подарите мне танец, прекрасная госпожа, – сказал император, протягивая мне руку.

Юрий точь в точь повторил его слова, обращаясь к Лиззи.

Кто бы мог отказать Александру?

Я шагнула ему навстречу, положила дрожащую руку на его ладонь, и прошла вместе с мужчиной в центр зала. В кои-то веки я радовалась правилам этикета, согласно которым смотреть эти несколько секунд до начала танца мне полагалось перед собой, а не на партнера.

Слишком мало времени, чтобы сделать какие-либо выводы, слишком мало, чтобы взять себя в руки.

Сердце стучало, рискуя выпрыгнуть из груди. В горле застрял ком, а в ушах зашумело.

«Не свалиться бы в обморок», – тоскливо пронеслось в голове.

Александр положил раскрытую ладонь мне на спину, я аккуратно коснулась его плеча. Рука в руке сквозь плотную ткань белых перчаток, и я подняла на него глаза.

Раз. Два. Три. Поворот.

Пронзительный голос скрипки. Громкие аплодисменты  гостей и тяжелый взгляд Александра, ярко контрастирующий с улыбкой на его губах.

Недоволен?

Раз. Два. Три. Поворот.

Больше не слышно хлопков.

Что там полагается делать? Развлекать его разговором? О погоде, например, спросить?

«Не болят ли у вас колени на дождь?» – словно наяву услышала я наш будущий разговор, и чуть было не сбилась в танце.

Господи, о чем я только думаю?

«Ему ведь чуть больше шестидесяти, поэтому думаешь ты достаточно логично, – подбодрила я саму себя.

Если бы только речь была об обычном человеке. Александр же таковым не являлся. Возраст его выдавала лишь седина.

– Как вам нравится праздник? – он первым нарушил молчание.

– Он великолепен, ваше величество, – искренне ответила я.

Раз. Два. Три. Поворот.

Несколько пар присоединились к нашему танцу. Откуда-то сверху полетели золотые искры. По краю танцевального зала зажглись факелы, пламя в них заревело, устремляясь ввысь.

Раз. Два. Три. Поворот. И еще, и еще.

Танцоры вышли на последний круг. Рядом весело засмеялась Лиззи.

– Откуда вы, прелестное дитя? – спросил меня император. – Если бы я не знал, что это невозможно, то принял бы вас за кого-то из Бонков. Так вы похожи на госпожу Арианну. Вы, вероятно, состоите с ними в родстве?

Я не успела удивиться его осведомленности. Откуда бы ему в принципе знать, как выглядит мама? Я и сама уже почти не помню её лица. Годы вдали от семьи сделали её образ блеклым, как затертая фотокарточка, спрятанная мною в прикроватной тумбочке нашей с Лиззи спальни.

Музыка стихла. Танец закончился. Мы остановились, но император не отпустил меня, требовательно глядя, в ожидании ответа.

– Я из Эдинбурга, ваше величество. Госпожа Арианна моя мать, – твердо ответила я.

К чему юлить? Я ведь собираюсь просить у него за свою семью.

          В хрустальных люстрах замигали лампы. Вероятно, электрические сети дворца не выдерживали столь мощной нагрузки. Я смиренно ждала приговора. Император молча рассматривал моё лицо. Я чувствовала, как взгляд его останавливается то на моих глазах, то опускается к подбородку, то скользит по моим волосам.

– Вот оно что, – наконец сказал Александр. – Значит, сплетники не лгут.

Иллюминация полностью восстановилась, став, кажется, еще ярче, чем была до того.

Император поклонился и вежливо поцеловал мне руку.

– Ожидайте. Вас пригласят.

Я присела в глубоком реверансе.

– Вас, и вашего опекуна, – добавил Александр, отворачиваясь от меня, стремительно отдаляясь и оставляя одну.

Что мы имеем?

Мне оказали высшую милость, пригласив на танец. Это, вероятно, плюс. 

Мне оказали высшую немилость, не проводив к опекуну. Это, однозначно, минус.

Расправила плечи. Покорить двор и не было моей целью. Чужие жадные взгляды препарировали, будто жука. Раздавить, сломать хитиновый панцирь, выдернуть крыло?

Я повернула голову, чтобы выбрать направление, в котором мне следовало идти. К Лиззи, если она уже на месте, или к господину Холду, и увидела господина Николаса. Он торопливо шел в мою сторону, вежливо отмахиваясь от знакомых, останавливающих его на каждом шагу. Лицо его было сосредоточенно. Но это не смущало госпожу Кэтрин, которая перегородила ему дорогу.

– Императорская милость столь призрачна, – протянула какая-то девушка, поравнявшись со мной, и усмехнулась себе в кулачок.

«Вне всякого сомнения», – мысленно согласилась с ней я.

Господин Холд, наконец, избавился от навязчивого внимания супруги министра экономики и финансов.

– Вашу руку, госпожа, – громко сказали мне.

Я недоуменно обернулась на голос.

Юрий стоял вместе с бледной как снег Элизабет и протягивал мне ладонь.

– Я вас провожу, – тепло улыбнулся наследник.