Глава 14

Глава 14

Если бы я могла, я бы с радостью провалилась сквозь землю, а пока – темнота была единственным местом, где я могла укрыться от боли Дианы, ощутимой ярости Холда и собственного невыносимого стыда.

Закрыть глаза – и оказаться в кромешной тьме наедине с собой.

Ничего и никого вокруг.

Это страшно – не видеть. Но еще страшнее видеть, закрыв глаза. Видеть то, чего не может быть.

Лишенный всех красок мир. Серое небо, серая земля. Черно-белая Диана и господин Холд – пульсирующий кроваво-красный сгусток в форме человеческого тела.

Концентрированная чистая сила. Лава. Жаркая. Пугающая. Жадная. Она текла от него ко мне, окутывая меня багровым туманом.    

«Увидела, наконец», – тихо хихикнул кто-то у меня в голове.

Я отступила назад, она рванула следом за мной нестерпимо яркой вспышкой.

Испуганно распахнула глаза, а потом сощурилась от такого же яркого света.

Госпожа Диана что-то говорила мужу. Он что-то отвечал.

Мир двоился. Цветной, серый, и снова цветной. И маршал – сила, льнущая ко мне, будто голодный кот.

– Прощу прощения, – сказала я чете Холд, сделала еще один шаг в сторону и сжала виски.

– Алиана? – насторожился маршал. Огонь в нем замер, недовольно вернулся к хозяину. – Тебе плохо?

– Нет. Да. Мне нужен Никки, – пробормотала я, подхватила подол и быстрым шагом направилась к корпусу младшего Холда, нисколько не волнуясь о том, как я в принципе туда попаду.

– Ты останешься на ночь? – услышала я  тихий голос Дианы.

– Не вижу смысла, – равнодушный ответ мужчины. 

Я руками зажала уши. Не хочу слышать, не хочу думать! Не хочу знать!

Свет. Тень. Красное марево за моей спиной. Господин Николас стремительно приближался, загоняя меня, словно зверя.

Я начала задыхаться. Из последних сил сорвалась на бег.

«Пожалуйста, не подходите ко мне!» – мысленно взмолила я Холда, чувствуя исходящую от него силу всем своим телом.

– Ана, стой! – окликнул меня мужчина, и в голосе его мне почудился страх и отчаянье.

«Бедный мальчик, – с издевкой сказали в моей голове, – столько приготовлений, столько сил. И всего один крошечный просчет. Ты».

Я запнулась и, чуть было, снова не свалилась. Вспомнила о двусмысленной помощи господина Холда и чудом удержала равновесие.

Еще одного такого лечения я не выдержу.

«Кто ты?» – спросила я свою личную шизофрению.

«Я? – удивился голос в моей голове. – Никто, – короткий смешок».

Меня затрясло от неконтролируемого ужаса.

«Никки!» – беззвучно закричала я, как будто он был единственным, кто мог бы укрыть меня. От безумия, от Холда-старшего и от всего мира.

Странного черно-белого мира, в котором я была самым темным пятном.

Подняла руку к глазам. Белая кожа, тонкие пальцы. И вместо крови – клубящаяся тьма.

Я всхлипнула, воздуха не хватало.

Камни под ногами. Конец серой дорожки. Газон. Угол здания.

– Тихо! – поймал меня Николас-младший и прижал к себе. – Я рядом, – успокаивающе погладил по голове.

Горячий. Жарче отца.

– Ты такой же! – затрясло меня еще сильнее.

Никки обхватил мое лицо руками и приказал:

– Смотри мне в глаза!

Я попыталась сбросить его руки, он не давал.

Облизнула пересохшие губы. Огонь Никки с ревом полетел мне на встречу.

– Ну же, Ана! – крикнул он мне, и я не смогла ослушаться.

Сквозь красную пелену я увидела проступающие черты Холда-младшего, а затем и его глаза. Его зрачки увеличивались, и открывшаяся темнота странным образом успокаивала меня.

Я прерывисто вздохнула и расслабилась.

– Умница, – похвалил меня Никки и отпустил.

Отстранилась от подростка. Огляделась.

Странная истерика ушла. Зрение больше не играло со мной злых шуток. Обеспокоенный, но абсолютно нормальный господин Холд шел в нашу сторону.

«Перегрелась я, что ли?» – с недоумением посмотрела на мокрые от слез руки.

И почему защиты я искала у Никки?

Господин Николас почти подошел к нам, и ничто в нем не напоминало о недавнем инциденте, кроме мертвенно бледного лица.

Никки выставил руку и сказал отцу, останавливая за несколько шагов до нас:

– Всё в порядке, мы сейчас придем.

Холд бросил на меня быстрый взгляд. Острый, обжигающий, болезненный.  

Никки взял меня за руку.

– Я уеду после обеда, – сказал мужчина. – Удели мне несколько минут.

– Тебя интересует мое мнение о новой военной кампании на юго-западе материка?  

Господин маршал согласно кивнул.

– Вводи войска, – равнодушно заметил Никки. – Тем более, вы ведь уже назначили переброс основных сил на завтра.

– Я не уверен в необходимости гласности.

– Так ведь это южане развязали этнический конфликт, что нам оставалось? – холодно улыбнулся Николас-младший. – И ведь что творили, стреляли по детским садам. 

– Бедные, бедные перепуганные дети, – протянул господин Николас.

Никки тихо засмеялся, а мне стало страшно от этого смеха. Не доброго, отнюдь не мальчишеского.

«Кто же ты, черт возьми? –  впилась глазами в его лицо. –  Одинокий ребенок, умеющий исцелять одним прикосновением или бездушная машина, способная просчитывать противника на несколько шагов вперед?»           

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Империя никогда не откажет в помощи валийцам, – широко улыбнулся господин Николас. – Где бы они не проживали.

Я аккуратно забрала руку и спросила:

– В детей стреляли? Кто-то погиб?

Холд младший удивленно посмотрел на пустую ладонь. Побледнел.

– Нет, Алиана, – ответил за сына маршал. – Мы ведь уже вмешались в этот конфликт.

«А был ли конфликт?» – похолодела я.

Так ли сложно развязать войну, если она нужна одной из сторон? 

– Так вот как делаются новости? – вопросительно посмотрела на господина Николаса.

– Правильные новости, Ана, – поправил меня мужчина и, будто сам того не замечая, шагнул ко мне.

Я отшатнулась, он закаменел. Коротко поклонился, развернулся и, прежде чем уйти, бросил:

– Догоняйте.

– Я сделал что-то не так? – робко спросил меня Никки. – Почему ты забрала ладонь?

«Господи, он даже не понимает, насколько страшные вещи говорит!» – с ужасом догадалась я.

Маленький гений, ум которого не ограничен никакими рамками.

Ум, беззастенчиво используемый его отцом.

– Никки…

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить, что такое сострадание и сопереживание тому, кто был лишен даже материнской ласки?

– Ничего, – взяла его за руку. – Тебе показалось.

Он расцвел, расправил плечи, улыбнулся.

– Тогда, пойдем обедать?

– Пойдем, – согласилась я.

Господин Николас шел впереди. Чем короче становилось расстояние между нами, тем сильнее я нервничала. Казалось, еще чуть-чуть, и красное марево вновь вырвется из него, чтобы поглотить или ... обнять меня?

– Скажи, Никки, если человек видит и слышит то, чего не существует, его можно вылечить? – посмотрела на подростка.

Он задумчиво нахмурился.

– Зачем? – ответил Никки в своей излюбленной манере.

– Чтобы опять стать нормальным?

– Что есть норма? – пожал он плечами.

– Действительно, – посмотрела на зажатую в руке Никки ладонь. Наши пальцы снова были переплетены. Каждый шаг усиливал ощущения от этого прикосновения, и такую прогулку, безусловно, нельзя было назвать нормальной.

– Существование чего-либо всегда оценочно, – равнодушно заметил подросток. – Есть небо, есть земля, есть я и ты. А теперь убери из этого уравнения себя. Кто подтвердит, что я всё еще существую? Может быть, без тебя и небо, и земля – всего лишь галлюцинации умирающего в одиночестве разума?

Мне нечего было возразить этой странной логике.

В словах его не было эмоций, и это пугало. Не нужно было быть гением, чтобы понять – эти мысли долгие годы занимали его самого.

Каково это оказаться в ловушке, созданной собственным сознанием? Пустота. Темная, холодная, лишенная звуков и запахов.

Мучительное одиночество, медленно крадущее не разум, но человеческую суть.

Недавние видения вновь встали у меня перед глазами. Черно-белый мир, алое марево Холдов. Возможно ли, что огонь их – был лишь игрой моего воображения? Может быть, именно так я воспринимала интерес к себе?

А был ли тот интерес?

Слишком много совпадений, слишком много тайн.

Странные обмороки, провалы в лес, чужие голоса в голове. Ральф и молнии на его руке, тьма в глазах Рэндольфа. Юрий и его двусмысленные намеки.

Сон и явь переплелись, я и сама уже не знала, где мои воспоминания сменяются видениями.

«Ты нужна мне, Ана», – всплыли в памяти слова господина Холда. Дразнящие тело и разум прикосновения. Взгляды. Слова, которыми он играл почти так же легко, как и мной.

Что же нужно от меня Холду-старшему?!  Я нашла глазами его фигуру, сердце бешено застучало.

– Алиана, не надо, – Николас-младший погладил меня по волосам.

И не только старшему...

Мы стояли на широком крыльце. Господин Николас был наверху лестницы у самого входа, обернулся. Покачал головой.

У меня перехватило дыхание от одного лишь взгляда на его лицо.

Теплые губы на моей коже, горячие руки, от одного воспоминания о которых кружится голова. Горячая волна прошла по телу. Меня снова начало колотить.

Хватит выжидать! Эта тактика ничего не дает. Пора действовать.

– Что я видела, Никки? – спросила я подростка.

Он отвел глаза.

«Не привиделось! Ничего не привиделось! Всё это так же реально, как и Никки рядом с тобой. Как небо над головой, как земля под ногами! Как воздух, которым ты дышишь!» – застучало в моей голове.

– Почему красная лава, похожая на полыхающую кровь, текла от вас обоих ко мне? – я снова вернула себе ладонь.

Никки опустил голову и нервно потер виски.

– Почему в своих видениях, я похожа на какую-то черную дыру? – не отступала я. – Ты ведь знаешь, скажи мне!

Он печально посмотрел на меня, расстроенно вздохнул.

– Слишком рано, – заявил Холд-младший. – Ты пока не готова это понять. И принять – не сможешь.

От его отказа отвечать, от его абсолютной непрошибаемости, хотелось заорать. Крушить все вокруг. Ударить этого чертового гения, чтобы заставить объясниться!

– Что значит, рано? Что значит, не смогу? 

Он протянул руку к моим волосам.

– Не прикасайся ко мне, – сквозь зубы сказала я.

Сколько можно?! Сколько можно молчать! 

– Алиана, – умоляюще прошептал подросток, – не запрещай мне…

Обманчиво беззащитный, такой искренний в этой просьбе. Сколько же у тебя лиц?

– Значит, торговаться, – повторила его недавние слова. – Что ж, именно этим я и займусь, – я сжала зубы и шагнула за господином маршалом, намереваясь задержать его в коридоре. Вытребовать ответы, добиться правды!

Тяжелая и какая-то тягучая злость заполняла меня изнутри, придавая сил и решимости немедленно выяснить, какую роль в своих хитроумных планах уготовил мне старший Холд.

Если один из Николасов отговаривается моей неспособностью понять, может быть, второй соизволит хоть что-то прояснить.

– Ана, подожди! – крикнул мне вслед Никки, но я не обернулась. Вошла в дом. Господин Николас стоял ко мне спиной и говорил что-то горничной. Девушка заметила меня, вежливо присела передо мной в реверансе.

– Господин Николас! – окликнула я старшего Холда.

Он удивленно посмотрел в мою сторону.

– Ничего не хотите мне объяснить?

Маршал тяжело вздохнул, отпустил горничную взмахом руки. Окинул меня равнодушным взглядом и сказал:

– У меня нет ни времени, ни желания, объяснять что-то истеричному подростку в период гормональной бури, Алиана. Я заботился о тебе все эти годы, не обижал ни словом, ни делом. Я никогда не делал разницы между тобой и Элизабет и уделял вам одинаковое внимание. И что я получаю? Претензии и требования?

Гормональная буря?!

Я поджала губы. Действительно, подарок, а не опекун!

Не обижал, кормил, поил, одевал, дорого в общем-то одевал, и действительно заботился. Вспомнить хотя бы ночной медицинский осмотр после обморока в поместье – он лично забирал меня из больницы. Организация встречи с Ральфом, безупречная вежливость и неизменная улыбка.

Настоящий филантроп!

– Увольте меня от такого общения, юная госпожа. Подрастите хотя бы до своих платьев, – закончил он свою отповедь очередной словесной пощечиной.

– Издеваетесь? – я зашипела.

– Не смею, – искривил он губы и сделал шаг в сторону жилой части дома, обходя меня на достаточно большом расстоянии, чтобы не задеть.

Я устало потерла глаза. Силы покинули меня вместе с уходом Холда, но злость и отчаяние никуда не делись. Почувствовала движение сзади. Обернулась. Никки, нахмурившись, стоял рядом со мной.

– Зачем ты пришел? – процедила я. – Тоже станешь рассказывать о моих гормонах?

Холд-младший медленно выдохнул и разжал кулаки.

– Еще несколько часов, и у тебя начнется новый приступ. Никакие лекарства не смогут тебе помочь. Только я. Не запрещай мне себя лечить.

Я  зло рассмеялась, вспомнив недавнюю помощь господина Холда. Кровь прилила к щекам. 

Гормональная буря! Что он имел ввиду? Не мою ли слишком острую реакцию на его прикосновения?

Реакцию, которую я не сумела скрыть...

– Какое благородство, – сложила руки на груди. – Интересно только, с чем связано это настойчивое желание помочь мне, а, господин Холд?

Никки поджал губы, мотнул головой.

– Откуда ты знаешь, что будет через несколько часов? Что тебе известно о моих приступах? Что ты хочешь от меня за свою помощь?

Он посмотрел на меня исподлобья. В точности повторил мой недавний жест, скрестив руки на груди и ответил:

– Ты же всё видела. Видела, что делает с тобой ваш лес! Чертов проклятый лес, – не сдерживаясь, зло выругался он.

Я вспомнила как по-хозяйски клубилась тьма под моей кожей и пошатнулась. Никки бросился мне на помощь, я остановила его взмахом руки.

– Лес? – переспросила я.

Почему лес? Разве может темнота быть связана с лесом? Мозг отчаянно анализировал информацию и не мог справится с задачей. Как пара тысяч елок могут превратиться в жидкую бездну? Даже если шепот в моей голове принадлежит легендарному духу Эдинбурга, какое отношение это имеет к Холдам?!

– Или то, что в нем живет, – недовольно ответил Никки.

Как же я устала от этих загадок. Бесконечных недомолвок и тайн!

– А тебе что с того? – пытливо взглянула в его глаза. – Какое вам дело до больной девочки из проклятого леса?

– Ты нужна нам.

– Какого черта?! – с трудом сдержалась, чтобы не встряхнуть его, хоть это было не так и просто с его нынешней комплекцией.

– Мы на пороге перемен, – серьезно сказал Никки. – Наши технологии давно перестали быть секретом для союзников, а значит, и врагов. Наша армия – всего лишь биомасса, пусть и хорошо обученных солдат. Император всё еще силен, но его преемник слаб, и не сможет удержать власть. Покушение на его жизнь, успешное покушение – ярче всего подтверждает это.

Я жадно слушала Никки, с каждым новым словом мне становилось все более жутко. От того, как легко этот мальчик давал страшные прогнозы. От неприкрытого цинизма, которого в принципе не должно быть у ребенка. От информации, явно не предназначенной для обывателей вроде меня.

– Уже сейчас самые влиятельные лица империи заключают между собой предварительные договоренности о будущем переделе власти, – продолжил Никки, не давая мне собраться с мыслями. – Уже сейчас, прямо под носом безопасников, организуются новые антимонархические движения. Очень скоро империя развалится на множество крошечных государств, которые станут лакомыми кусочками для остальных членов Союза Большой Пятерки. Нас ждет новая война, и дай бог, если она не продлится слишком долго.

Как же странно слышать подобные речи из уст почти ребенка.

– Даже если это так, что в этой ситуации могу сделать я?

– Ты можешь помочь Александру принять верное решение. Если он передаст власть моему отцу, у империи останется шанс.

– Я? – улыбнулась такому странному выводу. – Император и видеть меня не желает, Николас.

– Император не может не желать тебя видеть, – улыбнулся мне Никки в ответ. – Запрет на выезд Бонков был нужен не для того, чтобы наказать вас.

Я вспомнила короткий разговор с Александром, его интерес ко мне и моему происхождению. Странный неожиданный поцелуй Юрия.

Один был влюблен в мою мать, а второй резко воспылал чувствами ко мне? Любовь с первого взгляда, как в любимых романах Лиззи?

Несусветная глупость!

Судя по Холду-старшему, я в принципе не уверена, что обличенные реальной властью мужчины способны любить.

Разве что эту самую власть.

– А для чего? – нервно дернула плечом.

– Нам доподлинно известно, что до войны с севером и присоединением Эдинбурга, Александр был обычным человеком. Удачливым, сильным, гениальным. Но человеком.

– А потом?

– А потом вдруг стал магом, – развел Никки руками.

Магом... 

От обилия информации у меня разболелась голова.

– Оставил Эдинбург фактически автономным, запретил имперцам посещать лес без особых на то причин. Женился на северянке и умолял её младшую названную сестру покинуть Эдинбург вместе с Анной.

– Влюбился? – растерянно спросила я.

– В девочку девяти лет? – рассмеялся подросток. – Не думаю. И потом, девочка наотрез отказалась покидать любимый лес. И Александр не посмел настаивать. Странно, не правда ли?

– Весьма, – согласилась я.

– С момента покушения на Юрия, он ежедневно настаивал на вашей встрече. Когда Юрий очнулся, он спросил о тебе. И вот что интересно, никто из них и не думал рваться к тебе без разрешения.

– Какая деликатность, – ядовито заметила я.

– Не знаю почему, но Бонки – его слабое место, Ана. Его и Юрия. По всей видимости, могущество Александра и его сила непосредственно связаны с лесом и его хозяевами.

– У леса нет хозяев, – на автомате сказала я.

– Есть, – уверенно возразил Николас-младший. – Вы.

Меня затошнило от этой уверенности. Хозяева, пропадающие в проклятом лесу. Хозяева с бездной вместо глаз. Чему мы хозяева?

Что живет в лесу?

Громкий пронзительный звук резанул по нервам. То ли что-то с грохотом разбилось о каменный пол, то ли взрыв случился в моей голове. Меня снова затрясло. Пропали краски. Я посмотрела на свои руки, заранее зная, что увижу.

Засмеялась, глядя на черное кружево вен. Тьма клубилась внутри меня, легкой дымкой окутывая снаружи.

Всхлипнула.

– Тихо, – голосом Никки сказало огненное марево рядом, обступило меня, обняло. – Просто дыши.

– Не знаю, что со мной сегодня? – громко сказала госпожа Диана. – Весь день хожу рассеянная, а теперь вот уронила на пол любимую вазу...

Краснота расступалась, и я увидела на лестнице растерянную хозяйку дома.

– Идемте обедать, дети, – вздохнула Диана. – На десерт шоколадный торт.