Глава 17

Как ни стыдно было Айне признаваться, но она вчера так напилась, что не помнила, как добралась до дворца.

Точно только то, что она ехала не верхом, потому что помнила карету. А ещё что кто-то держал её, крепко и надёжно, а кто-то другой всё время лез целоваться, но натыкался на решительный отпор этого первого. И она была благодарна своему защитнику, хотя, кто это был — понятия не имела.

Принимая с утра ванну, Айна стыдилась даже глаза поднять на фрейлину — голова ещё гудела, а из спутанных волос девушка вычёсывала солому. Кажется, Айна требовала салют, подбрасывая в воздух лошадиный корм.

«Если праздники так и будут идти один за другим, я сопьюсь в этом злачном месте ещё до свадьбы», — мысленно сокрушалась Айна.

Одна из девушек, что таскала горячую воду, словно невзначай обронила, что Ивет сегодня в утреннюю смену. И Айна в надежде поговорить со своей горничной закончила со всеми процедурами побыстрее и, под предлогом прогулки, спустилась во внутренний двор. Потом ей срочно понадобился завтрак, а потом в уборную, потому что эти три фрейлины ни за что не хотели оставить её одну. И поставив леди Фло на улице у входа для прислуги, Айна прошмыгнула на кухню, где среди кипящих котлов и горы нечищеных овощей и нашла свою подругу.

— Мадемуазель, — кинулась к ней с объятиями Ивет. К счастью, в этом закутке, кроме Ивет никого и не было. Весь остальной персонал хлопотал вокруг поварихи, а девушке, как новенькой, досталась самая тяжёлая и грязная работа.

Но она не жаловалась.

— Как ты, моя бедненькая? — тяжело вздохнула Айна.

— Нормально, — отмахнулась неунывающая служанка. — Прислушиваюсь. Приглядываюсь. И вообще отношусь ко всему этому как к новому опыту. Уверена, когда вы станете женой принца, то заберёте меня отсюда.

— Конечно, заберу, — вздохнула Айна. — И то, что ты грязной работы не боишься, знаю. Переживаю только, чтобы тебя здесь не обижали.

Девушка помогла Ивет поднять мешок и высыпать морковь в чан с водой.

— Не пачкались бы вы, мадемуазель, — Ивет неохотно приняла её помощь. — А то и вам влетит, и мне. Здесь с этим, говорят, строго.

Она выглянула из-за парящих котлов и отложила нож — своё рабочее орудие.

— Говорят, там какую-то леди сейчас на заднем дворе пороть будут, — вытерла Ивет руки о передник. — Даже палача для этого ни свет, ни заря подняли.

— Как пороть? — опешила Айна. — За что?

— Сейчас увидим, — бочком выскользнула в проход служанка, и Айна поспешила за ней.

Она наткнулась на свою фрейлину, про которую совсем забыла. И, обогнув её, выскочила на мощёную площадь, посреди которой была установлена дыба. К ней уже привязывали девушку.

Айна зажала рот ладонью, чтобы не закричать. С задранными над головой руками, просунутыми в тяжёлые наручники, у позорного столба стояла Лорина де Одилон. Палач подтягивал цепи, но худенькая девушка всё равно качалась в них, словно былинка на ветру.

Ивет сообразила быстрее Айны, что на этом наказании будет присутствовать королева. Она успеха загнать фрейлин в коридор и закрыть дверь, а Айна спряталась за телегой с тюками сена.

— Нормы поведения в этом замке едины для всех, — голосом холоднее, чем звон цепей, произнесла Генриетта. — Леди Лорина, вы вели себя непристойно, поэтому будете наказаны за свой проступок.

Лорина уронила голову на грудь. Её светлые волосы рассыпались мягкими волнами. И только по этому её бессмысленному кивку, Айна поняла, что Лорина ещё пьяна.

«Тем лучше, — повторяла как молитву Айна. — Тем лучше для неё несчастной».

— Пять плетей, — дала указание палачу королева, развернулась и с гордо поднятой головой пошла прочь.

И Айна ещё смотрела, как сопровождающие её фрейлины суетливо молятся, когда, со свистом рассекая воздух, прозвучал первый удар кнута. Кухарка выронила половник, с которым в руке так и выскочила. Он звонко ударился о камни, и это был единственный звук, что раздался после удара — Лорина молчала.

Айна зажала рот двумя руками, глядя как на тонкой белой рубахе проступила алая полоса. Ивет прижалась к Айне, отвернув лицо.

Второй удар. И опять Лорина не издала ни звука.

Третий удар.

— Милорд палач, умоляю, — не выдержала кухарка. — Пощадите!

Она кинулась к дыбе, но охрана не пустила её.

Четвёртый удар. Айна больше не могла это видеть. Но и отвернуться не было сил.

«Сука! Мерзкая сука!» — проклинала она королеву, чувствуя, как глаза разъедают горькие слёзы. Какой бы ни была Лорина де Одилон, она не заслужила, чтобы её исполосовали плетью.

Пятый удар. Палач сделал своё дело, отошёл на два шага назад и стал сворачивать свой кнут. А Лорина, до этого стоявшая прижавшись к столбу, резко откинула назад голову. И смех девушки, раздавшийся над безмолвной площадью, был страшнее её молчания.

С грохотом упали на дощатый настил цепи. Вслед за ними упала и Лорина.

Кухарка, которую перестала держать охрана, причитая, бросилась к герцогине. И эта простая забота доброй женщины проняла несчастную девушку больше, чем наказание. Не стесняясь, она заплакала. А женщина всё укачала Лорину, как маленькую, на своей пышной груди, и, гладя по голове, что-то нашёптывала, утешающее и ласковое.

Одной из фрейлин Айны, через окно наблюдавшей за наказанием, стало плохо, на кухне поднялся переполох, когда она тихонько сползла по стенке. Но Айна не бросилась ей помогать. Они с Ивет так и стояли, обнявшись, только сейчас осознавая, куда на самом деле они приехали.

Айна помогла совсем обессилившей Лорине дойти до своей комнаты. Стража проводили их до самой двери. И пока Ивет бегала за доктором, Айна разрезала рубаху на Лорине, упавшей ничком на кровать.

К счастью, всё было не так страшно, как казалось. Всё же это была, наверное, порка скорее в воспитательных целях, чем как наказание, а может, палач хорошо знал своё дело и не был человеком злым. На худенькой спине девушки кровоточил только один рубец. Остальные удары кожу не повредили, хотя и пролегли поперёк тела багровыми полосами.

— Доктор занят, — прибежала запыхавшаяся Ивет. — Говорят, он у короля, которому с утра нездоровится.

— Лорина, ты как? — убрала с лица девушки волосы Айна.

— Жить буду, — пробубнила она, не открывая глаз. Наверное, боялась опять расплакаться. По крайней мере, губы её точно задрожали и скривились, и Айна не стала больше ни о чём расспрашивать.

— Беги, тебя наверно, там обыскались, — отправила Айна Ивет восвояси. — Я знаю, что делать.

Что было мочи, она побежала в свою комнату. И, только не обнаружив на месте своих ящиков, вспомнила, что она сама так опрометчиво велела устроить перестановку.

— Где мои вещи? — выскочила она на стук двери, уже успев пробежаться по комнатам и даже заглянуть под кровать.

— Здесь, миледи, — леди Фло быстрее всех сообразила, что именно хочет Айна. Две других фрейлины, бледные и растрёпанные, висели друг на друге как пленные солдаты.

— Приведите себя в порядок, леди, — рыкнула на них Айна. — А то и вас выпорют за неприличный вид.

Она выволокла из шкафа свой ящик с лекарствами, и прямо на полу достав из него банку с мазью, не задерживаясь, побежала обратно.

Обессиленная Лорина за это время даже не шелохнулась.

— Сначала будет немного щипать, — предупредила её Айна, зачерпывая пальцем истошно воняющее снадобье. — А потом станет прохладно, и боль будет стихать.

— Да, мажь уже, — прикрыла глаза Лорина, и Айна видела, как та болезненно сморщилась от прикосновения, но снова не издала ни звука.

— Ты сильная, — похвалила её Айна.

— Скорее уж терпеливая, — ответила девушка.

— За что королева тебя так?

— Да какая разница, — не шла на откровенность Лорина.

— Ты отдыхай, я потом зайду тебя проведать и намажу ещё, — закрыла Айна крышку, оставила у кровати банку и тщательно мыла руки в стоящей на тумбочке чаше.

— Хорошо, — отвернулась Лорина. Наверное, ей было стыдно, а может, просто неприятно видеть Айну. И девушка не навязывалась. Она помогла, чем смогла. Аккуратно расправила полотенце, поправила сверкнувшее на пальце кольцо, и пошла к выходу.

— Айна! — крикнула ей вслед Лорина.

Айна повернулась. У Лорины был совсем не виноватый, а жёсткий, упрямый взгляд.

— Помнишь, что я тебе сказала на турнире?

Айна кивнула в ответ.

— Послушайся моего совета. Не выходи замуж за принца. Держись Лотера. Не Соль, а он будет следующим королём.

Её голова упала снова на кровать. Айна ждала, что она ещё что-нибудь добавит, но Лорина больше не издала ни звука.

«Сговорились они все, что ли? Лотер, Лотер! Не ходи замуж за принца! Да, нет у меня теперь выбора!»

Айна осторожно закрыла за собой дверь, и, совершенно не понимая куда идёт, переставляла ноги по коридору. Мысли никак не хотели укладываться в её голове.

Только чуть не налетев на спешащую ей навстречу служанку с королевской лилией на переднике, Айна поняла, что идёт не в ту сторону. Что перед ней не её скромные покои, а королевское крыло, в котором царила непонятная суета. Бегали перепуганные служанки. Стоял удушающий запах лекарств. И только ругань короля, перемежаемая стонами, доносилась чётко и ясно. Правда, слов таких Айна никогда раньше не слышала.

— Срочно зовите герцога де Риза, — выскочила очередная горничная прямо под ноги Айне, но даже её не заметив, отдала указание стоявшему на входе охраннику и побежала назад.

Подхваченная, как щепка течением, Айна попала в самый водоворот царящей суеты: схватила тазик, который ей вручили, поймала прилетевшую в него тряпку, отдала тазик, споткнулась о брошенный сапог, упала, больно ударила коленку, и, только когда сверху на неё вывалили какие-то пыльные тряпки, наконец, остановилась, пытаясь выбраться и осмотреть свою коленку.

— Королева, королева, — услышала Айна взволнованные голоса слуг и замерла под тряпьём. Ну, нет, на глаза этой стерве она попадаться никак не хотела.

Даже по злому цоканью каблуков было понятно, что это Генриетта. Она словно не шла, а вколачивала гвозди — такой тяжёлой и грозной была её поступь. Суетливое шарканье фрейлин следом тоже нетрудно было угадать.

— Пойдите все прочь, — остановилась Генриетта прямо перед Айной.

Суетливое шарканье тоже замерло, а потом стало послушно удаляться. А королева поцокала туда, где ещё звучала неприличная ругань самодержца.

Айна не слушала, что говорила королева — девушка решала, как ей правильно поступить: всё же выбраться или, наоборот, делать вид, что её здесь нет — голос Генриетты, ставший вдруг приторно-ласковым и озабоченным, вызывал у неё отвращение. Но любопытство победило, и Айна прислушалась.

— Напрасно ты отправился на этот турнир, — мурлыкала она. — Я же говорила, это может спровоцировать приступ.

— Народ должен видеть своего короля, — возразил ей муж и снова застонал. — Да уберите вы свои склянки! Они ни черта мне не помогают!

Наверное, он отпихнул доктора — по комнате со звоном разлетелась посуда.

— Где Тьер?! — рявкнул король.

— За ним послали, Ваше Величество, — испуганный голос служанки.

— Так пошлите ещё! И пусть поторопится!

Король снова застонал, и, похоже, уткнулся в подушку — хриплый стон его стал почти не слышен. У Айны сердце замерло от жалости — так он страдал.

— Ненавижу эту драконью кровь, — снова подал голос король, тяжело дыша. — Но только она мне и помогает.

Новый приступ боли скрутил его, когда испуганная служанка произнесла:

— Герцог де Риз, Ваше Величество!

— Слава Богу!

Ровные уверенные шаги зазвучали по коридору, поравнялись с Айной и двинулись дальше.

— Ваше Величество, — спокойный чистый голос де Риза.

— Оставь, оставь эти формальности, Тьер, — заскрипела под самодержцем кровать. — Все прочь!

Мимо Айны пробежало несколько слуг.

— И ты, Генриетта, — явно ждал король, когда его жена выйдет.

Стук каблуков королевы прозвучал зло и гневно, но ослушаться она не посмела. Грохнула за её спиной тяжёлая дверь. Судя по наступившей тишине, в комнате остались только король, де Риз и доктор.

— Я надеюсь, ты не собираешься сопротивляться? — устало спросил король. — Не хотелось бы снова заковывать тебя в кандалы.

— Не вижу смысла, — усмехнулся де Риз. Под ним заскрипел стул, а доктор начал греметь какими-то инструментами. — Тебе это всё равно не помогает.

Айне нестерпимо хотелось выбраться и посмотреть, что они там делают, и ещё ей уже слишком тяжело было дышать. Она стянула с головы ткань, с облегчением набрав полные лёгкие свежего воздуха, и оглянулась — в коридоре, между брошенных как попало вещей, она была одна.

— Ошибаешься, — король дышал тяжело, рвано, поверхностно. — Это унимает мою боль.

— Но не излечивает твою болезнь, — сдавленно прозвучал голос герцога. Видимо, ему тоже было очень больно.

Айна рассмотрела в чём же она сидела — грязное постельное бельё, но деваться уже было некуда. Схватив его в охапку, она на коленках поползла к открытой двери комнаты короля.

— Мою болезнь уже ничто не излечит, Тьер. Она называется старость.

— Ты ещё не так стар, дядя. Ты мог бы попробовать. Я сотню раз тебе говорил. В Урсии есть лекари, которые лечат такие недуги. В Астарии. Шаманы Объединённых Дарских Островов славятся своим умением, — выдохнул де Риз, превозмогая то ли боль, то ли слабость.

— Оставь свои уговоры, — отмахнулся король, его снова скрутил приступ, голос его прозвучал вымучено. — Не хочу даже слышать.

Айна доползла до двери и, стоя на четвереньках, заглянула в щёлку, что белела между стеной и распахнутой не до конца дверью.

У ног де Риза стояла склянка. В неё тонкой струйкой стекала алая кровь.