Эпилог

— Элла, ну зачем ты завязала Мие эти бантики? — бежала Айна по двору замка, на ходу делая замечания.

Больше всего она боялась что-нибудь да забыть. А ещё больше — чего-нибудь не успеть. Ведь не каждый день в замке собирается столько гостей. Да ещё представителей других держав.

— Мааам, но она же девочка, — внимательно следила пятилетняя дочь за тем, как Айна отвязывает банты с головы дракошки, покорно сложившей крылышки.

— Да, но ты привязала ей ленты на ушки. Она же ничего не слышит.

— Неправда, это рожки, — обиженно выпятила губу девочка. — Мне Арчи сказал.

— Вот Арчи эти бантики и привяжи, — вручила она ребёнку кусочки блестящего атласа, — На рожки.

И пока там дочь начала уговаривать подружку завязать ей бантик на хвост, Айна уже побежала к фонтану.

— Ваше Величество, — забрала она у короля удочку и сокрушённо покачала головой. — Это золотые рыбки. Мы не будем их жарить. Брандо!

Она всплеснула руками и забрала вторую удочку, теперь у сына, и снова повернулась к довольному Эдгарду Пятому:

— Вот чему вы ребёнка только учите? А ты пошёл бы лучше жеребят посмотрел, — это снова сыну.

— Мам, мне уже семь лет, — забрал у неё удочки мальчишка. — Дед сказал я уже большой заниматься всякими глупостями. Должен добычу приносить в семью. И вообще все эти котята, жеребята и щенки — для девчонок.

— Мой же ты мужик, — потрепала Айна сына по тёмным вихрам. — А этого деда, — погрозила Айна пальцем бывшему самодержцу, улыбнувшемуся в усы, — добытчика, отправлю в Контар за стройкой следить.

— Мам, а правда там будет огромный бассейн? — оживился Брандо.

— Конечно, — ответил вместо Айны Эдгард. — Мы туда, знаешь, сколько рыбы запустим. И карпов, и лосося, и горную форель. И ни одно чудо заморское не скажет, что её нельзя жарить. Сядем с тобой на берегу, — обнял он мальчишку, отворачиваясь от матери.

— А купаться? Купаться в нём можно?

— Ты что! Она же хищная, рыба-то. Там без штанов в воду войти нельзя.

Айна только сокрушённо выдохнула.

— Летит! Летит! — закричали из замка и почти одновременно: — Едут! Едут!

И она тут же забыла про неугомонного деда.

— Бри! — метнулась она к входу.

— Всё готово, Ваше Величество! — отрапортовала с крыльца горбунья. — Стол накрыт. Холл украшен. Не первый раз свадьбы-то отмечаем.

— Так, то Ивет за Павло замуж выходила. Все свои. А здесь сам король Гиацинтарии брата женит, — поправила Айна причёску под одобрительный кивок леди Бри.

— Нашли о чём переживать, — махнула она рукой. — Мессир Хьюго леди Грэсию три года уговаривал, пока она не дала согласия. Так что, не сомневайтесь, ему понравится всё, что она скажет.

— А если нет — она развяжет гражданскую войну и заставит его признать свою неправоту, — подал голос граф де Вонн, подходя сзади.

— А я всё надеюсь, что мы и вам подберём невесту, — повернулась к нему Айна.

— За что вы так жестоки ко мне, Ваше Величество, — затянулся граф своей трубкой, а потом выпустил над головой голубоватый дымок. — Тем более, видите, я уже женат на своей астме. Или на трубке? — посмотрел он на костяной мундштук своего приспособления для курения. С тех пор, как ему прописали курить специальные травы, он и действительно с трубкой не расставался.

— Интересно, как там наша Никки во дворце? — мечтательно вздохнула Грэта.

— Так поезжай, — повернулась к ней Айна.

— Нет, леди Айна, я вас не оставлю. Леди Ивет уехала с Павло, Никки управляет всем королевским дворцом. Кто же с вами тогда останется-то?

— Вот, по-хорошему, перебраться бы вам всем уже в королевский дворец, — вздохнула леди Бри. — А то Его Величество мотается каждый день туда-сюда как на работу. И Арчи гоняет.

— Чем ему ещё заниматься-то, тому Арчи? Ворон смолить? — махнула на неё рукой Айна. — Пусть тренируется. Тем более, ему самому нравится. Его там любят больше, чем короля. Каждый день ему люди подарки несут, вкусненьким подкармливают. А как дети его любят! Нет, пусть летают. А то засидится, растолстеет. Мия, пока вырастет, и разлюбит его, разжиревшего.

— Как же, разлюбит, — сложила на груди руки, восхищаясь своей любимицей, Бри. — Посмотрите, как ждёт! Встречает!

Дракошка аж подпрыгивала возле фонтана, расправив крылышки и повиливая хвостом сразу с двумя нарядными бантиками.

И Айна сама не выдержала и сбежала вниз по ступеням, навстречу приземлившемуся дракону.

— Папа! Папа! — опередили её дети.

— Моя красавица! — подхватил на руки малышку Эллу Тьер, ободряюще потрепал по голове сына.

— Всю шею отсидел, — жаловался Айне Арчи, пока она терпеливо ждала своей очереди, чтобы обнять мужа.

И вдруг Мия робко взмахнула крылышками и взлетела. И испугалась тому, как высоко она поднялась. Растерялась, запаниковала, стала падать. Айна беззвучно вскрикнула, боясь её напугать. Но быстрее, чем кто-то успел что-то предпринять, малышка уже мягко приземлилась на протянутое Арчи крыло.

— Ты просто умница у меня! — восхищался дракон, пока она показывала свои банты. — И такая красавица!

— И ты у меня тоже такая красавица, — подкрался незаметно к Айне Тьер и поцеловал её в шею.

— Тьер, — прижалась она к мужу. — Я так соскучилась!

— И когда только успела, — усмехнулся он и всей грудью вдохнул её запах. — Мы же только утром расстались.

— А мне всё кажется, мы пару дней назад поженились, — покосилась Айна на увлечённо обсуждающих что-то детей. — Если бы не дети.

— Тебе, кстати, не кажется, что два наследника престола — непростительно мало? — спросил Тьер, нагнувшись к самому уху жены.

— Нет, — ответила Айна, задержав его за шею. — Потому, что скоро их будет три.

— Серьёзно? — взяв жену за плечи, и немного отодвинув от себя, Тьер заглянул ей в глаза, не зная, что сказать, буквально задохнулся от радости.

— Тихо, Тьер, — показала она взглядом на детей. — Тихо!

— А я всё слышал, — втиснулась между ними голова дракона и принюхалась. — Я, конечно, не гадалка, но чую, будет мальчик.

— Иди отсюда, — оттолкнул его Тьер. — Чует он.

— Или девочка? — задумчиво склонил голову дракон.

— Братик? — потрясла Айну за платье Элла.

— А давайте, назовём его Рагнар, — подошёл вслед за сестрой Брандо. — Дедушка говорит, младших братьев всегда называют Эдгардами или Рагнарами. И, если я погибну на войне…

— Я тебе погибну, — отвесила ему мать подзатыльник. — И дедушке твоему достанется, так ему и передай.

— Могу подсобить, если что, — строгий голос Грэсии привлёк их внимание к себе.

— Леди Грэсия, — бросилась её обнимать Айна. — Поздравляю! Мессир Хьюго.

Айна поклонилась послу.

— Ваше Величество! — поклонился он Айне, приветственно похлопал по спине Тьера.

— Мы ненадолго, ненадолго, — графиня оглянулась, но подхватив Айну под руку, ждать никого не стала. — Как это всё хлопотно, да и вроде бы ни к чему. Какие уж из нас молодожёны.

— И всё же, мы все искренне рады, — остановилась Айна. — Вы — отличная пара.

— Да, что ни говори, он всё же замечательный. Но вот жениться было вовсе не обязательно. Я понимаю, Лотер женился на Чиис. У них две чудесные дочери. Понимаю, Лорина вышла замуж за художника. Ей, как королеве Астарии можно было выбрать любого, но ведь говорят, она любит мужа. Да и он трясётся над ней, как над шедевром. Но мы, два старых, — она махнула рукой, — сама знаешь, кого.

— И всё же это хорошо. Просто посмотри, как он счастлив, — показала Айна глазами на посла. — Что-нибудь слышно про Сольвино?

— Зря ты взялась ему помогать, — улыбнулась леди Грэсия, глядя на своего мужа, что-то увлечённо обсуждавшего с Тьером, а потом снова лицо её стало серьёзным, даже скорбным. — Не будет с него никакого толку. Опять все деньги пропьёт, а прислуге не заплатит. Опять у него полный дом какого-то сброда. Пьют, гуляют на твои деньги. После того, как умерла Генриетта, Сольвино словно сам не свой.

— А мы думали, он мать не любил, — вздохнула Айна. — И жалко мне его. Боюсь только, если Тьер узнает.

— Ой, а то он не знает, — покачала головой леди Грэсия. — Моя ж ты, святая простота. Как вроде первый год с ним живёшь. Всё он знает. Просто молчит, до поры до времени. Так что ты, лучше, сознайся, а то — сама знаешь.

— Знаю, — посмотрела Айна на мужа. И он словно почувствовал её взгляд, обернулся.

— Тьер, там карета короля, — кивнула Айна головой в сторону моста.

Он кинул, пригласил посла с собой.

— Фух, — выдохнула Айна. — Не знаю, переживу ли этот вечер.

— Конечно, переживёшь, — приобняла её леди Грэсия за плечи. — Там тебе, кстати, из храма Святой Антонии гостинцы передали. И матушка Ида лично кланялась.

— Матушка, — улыбнулась Айна. — Сколько лет-то той матушке?

— Не больше, чем тебе. Ты — королева Фриталии, а она — настоятельница храма. Мы там, кстати, старого Одилона видели. Не думала, что он небо ещё коптит. А он хоть и с двумя палочками, а даже ходит.

— Да, с тех пор, как он показания против Генриетты давал, он сильно сдал, — вздохнула Айна.

— Зато отыгрался на суде за все свои обиды. И ведь смотри ж, какой злопамятный. Тридцать с лишним лет ждал, чтобы припомнить ей всё. И отомстил. Но как бы он там соловьём не заливался, а Север его не простил.

— Мы навещаем его иногда, — кивнула Айна и понизила голос до шёпота. — Но редко. Там же Лотер. И мне кажется, Тьер до сих пор ревнует.

— Это хорошо, — шепнула ей на ухо в ответ Грэсия и лукаво улыбнулась.

— Пора! — поправила Айна причёску. В ворота как раз въехал строгий дорожный экипаж. — Пойду встречать гостей.

— А я пойду, посмотрю, как там столы накрыли. А то, сколько уж я не поучала твою горбунью, а всё — спустя рукава.

— Ваше Величество, — склонилась Айна в приветственном поклоне перед королём Фриталии.

— Ваше Величество, — поклонился ей в ответ Гугго де Шагги и посмотрел на неё таким страстным взглядом тёмных блестящих глаз, что Айна даже на секунду растерялась.

— Кажется, теперь я понимаю почему мой отец всё время воевал с Гиацинтарией, — придержал Айну за талию Тьер, когда гости прошли вперёд. И Эдгард Пятый громогласно что-то начал пояснять молодому королю.

— Ты же не хочешь сказать, — возмутилась Айна.

— Именно это я и хочу сказать, — и то, как заиграли желваки на лице мужа, сказало Айне о большем, чем его слова.

— Тьер, — остановилась она. — Это смешно.

— Ради тебя я вернул себе трон. Навёл порядок в этой стране. Но, если Гугго ещё раз так на тебя посмотрит, клянусь, я найду повод развязать войну.

Но как бы Тьер ни сверлил её сердитым взглядом, Айна улыбнулась.

— Я знаю, мой любимый ревнивый злой дракон.

Рыыыы!