Глава 16. Секрет снятия печати

Раэлар проспал почти сутки.

Для древнего эльфа, который веками обходился короткими медитативными трансами, это было признаком колоссального истощения. Его темная магия, наконец-то выплеснувшаяся на свободу, успокоилась, свернувшись уютным, тяжелым клубком вокруг нашей связи. Он спал, раскинувшись на гигантском бархатном ложе, наполовину укрытый шелковой простыней. Его лицо, обычно напряженное и суровое, сейчас выглядело пугающе умиротворенным.

Я же не могла сомкнуть глаз.

Мой мозг артефактора, подстегнутый магическим резонансом и нашей связью, работал на предельных оборотах. Я сидела у изножья кровати, завернувшись в его черную рубашку. Вокруг меня, прямо в воздухе, висели десятки светящихся иллюзорных свитков. Раэлар материализовал для меня библиотеку Дома Ночных Звезд незадолго до того, как его сморил сон, чтобы я «не отвлекала его своими хаотичными мыслями».

Я изучала оригинальный текст проклятия. Тот самый, который совет старейшин высек на метафизической изнанке зеркала.

Светящиеся эльфийские руны переплетались в сложные, многомерные узоры. Я переводила их, вгрызаясь в каждый смысловой оттенок.

«Только слеза чистой девы, пролитая над гладью стекла, разрушит оковы...»

Но сейчас, глядя на оригинальные руны, я хмурилась всё сильнее.

— Чистая дева... — бормотала я себе под нос, проводя пальцем по иллюзорному тексту. — Руна «Линн» и руна «Маэль».

В человеческом понимании это означало невинную девушку, не познавшую мужчину — девственницу. Но эльфийская магия, особенно высшее искусство, никогда не завязывалась на физиологию! Для эльфов плоть была лишь сосудом. Магия питалась эмоциями, душой, потоками вероятностей.

Я увеличила руну «Линн». В древнем диалекте она означала «неприкрытый», «абсолютный», «не содержащий лжи или примеси». Искренний до самого основания.

Я перевела взгляд на руну «Маэль». «Дева», «сосуд». Но в древних магических трактатах это слово использовалось для описания ауры, которая никогда не была добровольно и полностью отдана другому. Душа, которая еще не признала над собой абсолютной власти.

— Боги... — выдохнула я, и иллюзорные свитки вокруг меня задрожали от всплеска моего озарения.

Все встало на свои места. Ловушка совета старейшин была поистине дьявольской. Они были не просто садистами, они были изощренными психологами.

Они заперли Раэлара в зеркале, потому что боялись его темной, разрушительной, доминирующей природы. Они считали его чудовищем и придумали проклятие, которое, по их мнению, это чудовище никогда не сможет снять.

Здесь не нужна была плачущая девица с целой плевой.

Проклятие можно было снять только слезой абсолютного, кристально чистого (Линн) экстаза, пролитой душой (Маэль), которая добровольно, без принуждения, без гипноза, отдаст себя во власть этому чудовищу. Слеза абсолютной капитуляции. Слеза искреннего счастья от подчинения.

Совет был уверен, что Раэлар — темный монстр, способный только пугать и брать силой. Они считали, что никто и никогда не сможет полюбить его тьму настолько, чтобы добровольно сломаться в его руках и заплакать от чистого, незамутненного экстаза. Они запрограммировали его на вечное одиночество, потому что верили: монстра нельзя полюбить искренне.

А если слеза прольется... Это будет означать, что он не монстр. Это будет означать, что его тьма принята и тогда проклятие потеряет свой смысл.

— Гениальные, высокомерные ублюдки, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы злости на тех, кто обрек его на эту пытку.

— Опять ругаешься, человечка?

Хриплый, сонный голос раздался у меня за спиной.

Я резко обернулась. Раэлар сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье. Шелковая простыня сползла на его бедра. Его серебряные волосы были взлохмачены, а фиалковые глаза еще затуманены сном, но в них уже загорался тот самый, знакомый собственнический огонек.

Он повел рукой, и иллюзорные свитки растворились в воздухе, словно дым.

— Иди ко мне, — мягко приказал он, похлопав по матрасу рядом с собой. — Твой разум слишком громкий. Ты вибрируешь так, что будишь меня.

Я не стала спорить. Я подползла к нему по гигантской кровати и забралась прямо к нему на колени, обхватив его шею руками. Раэлар удовлетворенно вздохнул, его огромные руки тут же легли на мою талию, притягивая меня вплотную к своему горячему торсу. Он зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая мой запах.

— Я разгадала его, — тихо сказала я, глядя прямо в его глаза.

— Кого? — он лениво поцеловал меня в ключицу.

— Проклятие. Секрет снятия печати.

Раэлар замер. Его губы остановились в миллиметре от моей кожи. Ленивая сонная расслабленность мгновенно испарилась. Мышцы под моими руками напряглись, превращаясь в камень.

Он медленно отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо.

— Что ты сказала?

— Я изучила руны, ваше высочество, — я говорила быстро, чувствуя, как колотится сердце. — Человеческий перевод — это чушь. Нужна не девственница, нужна та, кто сможет полюбить твою тьму. Кто отдаст тебе свою душу добровольно и без остатка.

Я рассказала ему всё. Про семантику рун «Линн» и «Маэль». Про то, как работает магия вероятностей. Про жестокую психологическую ловушку старейшин, уверенных в том, что его природа вызывает только страх.

По мере того, как я говорила, лицо Раэлара становилось всё более бледным и жестким. Его глаза потемнели, но не от похоти. От понимания всей глубины изощренной жестокости своего народа.

— Они знали, — глухо произнес он, глядя куда-то сквозь меня. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Они знали, что я не способен на светлую эльфийскую любовь. Моя магия — это власть. Это подчинение. Они были уверены, что любой, кто окажется в моей власти, будет плакать только от боли или страха. Слеза боли не снимет печать. Они создали замок, ключ к которому, по их мнению, не существует в природе.

Он посмотрел на свои руки. Руки убийцы, руки темного мага.

— И они были правы, Ева, — горько усмехнулся он. Эта усмешка полоснула меня по сердцу острее кинжала. — Как можно заплакать от чистого счастья в руках чудовища? Как можно добровольно, с искренним восторгом отдать свою душу тому, кто способен только ломать?

— Эй, — я жестко перехватила его лицо обеими руками, заставляя посмотреть на меня. — А ну прекрати. Ты не чудовище.

— Я чуть не разорвал тебя на хрустальном ложе пару дней назад, — прорычал он, и в его глазах блеснула боль. — Я клеймил тебя, как животное. Я связывал тебя и я наслаждался каждым твоим криком.

— И я тоже! — выкрикнула я, и мой голос разнесся по зеркальному залу. — Я наслаждалась этим не меньше тебя, Раэлар! Ты думаешь, мне нужен скучный, правильный принц, который будет читать мне стихи? Мне нужен ты! Твоя власть, твоя сила, твоя тьма! Моя хаотичная магия успокаивается только тогда, когда ты берешь контроль.

Я подалась вперед, прижимаясь лбом к его лбу.

— Я не боюсь тебя, — прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Я твоя, Раэлар. Твоя истинная, ты сам это сказал. Совет ошибся. Они не учли, что в мире существует сумасшедшая ведьма из Нижнего Города, которой до одури нравится твой внутренний дикарь.

Раэлар тяжело, прерывисто выдохнул. Его руки на моей талии сжались так сильно, что я пискнула, но не отстранилась.

— Что ты предлагаешь? — его шепот обжигал мои губы.

— Я предлагаю тебе взломать эту чертову печать изнутри, — я растянула губы в дерзкой, влажной от слез улыбке. — Нам нужна слеза чистого, искреннего экстаза. Слеза абсолютного, добровольного подчинения души. Только ты знаешь, как довести меня до такого состояния.

Его глаза расширились. Чернота в них вспыхнула, как сверхновая. Он понял, что я ему предлагаю. Я предлагала ему не просто секс. Я предлагала ему взять мою душу, вывернуть ее наизнанку и заставить мое тело пережить нечто настолько трансцендентное, что это сломает древнюю магию.

— Это будет не так, как в прошлый раз, Ева, — его голос упал до глубочайшего, вибрирующего баса. В нем зазвучала древняя, пугающая власть. — Чтобы вырвать из тебя слезу абсолютной капитуляции, мне придется контролировать каждую секунду. Мне придется проникнуть в твой разум, в твою ауру. Я разберу тебя на атомы и соберу заново. Это будет на грани, ты можешь сойти с ума.

— Тогда своди меня с ума, владыка, — я сбросила с плеч его черную рубашку. Она скользнула по моим бедрам и упала на кровать. Я осталась перед ним обнаженной, открытой, предлагающей себя в качестве ключа к его свободе. — Я доверяю тебе.

Раэлар смотрел на меня так, словно видел впервые. В его взгляде смешались благоговение, темная похоть и безграничная, всепоглощающая любовь.

Пространство зеркального лабиринта вокруг нас начало меняться. Бархатное ложе исчезло, стены раздвинулись.

Мы оказались в центре идеально круглого зала, пол которого был сделан из цельного куска амальгамы — того самого стекла, которое служило границей между мирами. Прямо под нами виднелась мерцающая серебром трещина, та самая, куда я пролила свою кровь.

Раэлар поднялся на ноги, легко, словно пушинку, поднимая меня на руки, и осторожно опустил на гладкую, прохладную поверхность зеркального пола.

Он не стал связывать меня магическими лентами. Ему это было не нужно. Его взгляд приковал меня к полу надежнее любых цепей.

— Сегодня не будет грубости, моя заноза, — пророкотал он, нависая надо мной. Его аура окутала меня плотным, тяжелым коконом. — Сегодня будет только власть. Абсолютная, чистая власть.

Он опустился на колени у моих ног. Его длинные пальцы легли на мои лодыжки, медленно, с садистской неспешностью скользя вверх по икрам, коленям, бедрам. Каждое его прикосновение сопровождалось микро-разрядом темной магии, которая проникала под кожу, заставляя мышцы трепетать.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала меня везде, — шептал он, и его голос раздавался не только в воздухе, но и в моей голове.

Он использовал эльфийскую телепатию. Ту самую магию внушения, которую применял в самом начале, но теперь она была наполнена не раздражением, а обожанием.

Его руки скользнули по моей талии, поднимаясь к груди. Он не сжимал ее грубо, как раньше. Он ласкал меня так бережно, словно я была соткана из тончайшего стекла, которое может разбиться от неосторожного вдоха. Его длинные пальцы очерчивали контуры моих ключиц, спускались к груди, дразняще кружа вокруг затвердевших сосков, но не касаясь их напрямую.

Я извивалась на зеркальном полу, пытаясь податься навстречу его рукам, но магия его присутствия, густая и тяжелая, мягко вдавливала меня обратно.

— Не спеши, — его голос в моей голове звучал тягуче, как темный мед. — Сегодня время принадлежит мне. Каждая секунда твоего ожидания — это шаг к нашему освобождению.

Раэлар склонился надо мной. Его губы коснулись моего живота, оставляя цепочку обжигающе холодных, влажных поцелуев. Контраст между жаром его тела и ледяным дыханием магии заставлял меня сходить с ума.

— Раэлар... — мой голос дрожал. Возбуждение, не находящее выхода в грубости, к которой я привыкла, начало скручиваться внутри меня болезненно-сладкой пружиной.

— Тише, душа моя, — он поднялся выше, его лицо оказалось в дюйме от моего. Фиалковые глаза смотрели прямо в мои, затягивая в свою глубину.

В следующее мгновение мир исчез.

Раэлар применил высшее слияние — технику, о которой эльфы говорили только шепотом, ту самую, что стирала физические границы между разумами.

Я перестала чувствовать холод зеркального пола под спиной. Я перестала быть отдельным существом. Я оказалась внутри него, а он — внутри меня. Я чувствовала каждый удар его сердца, как свой собственный. Я чувствовала его колоссальную, нечеловеческую мощь, которая сейчас была направлена только на одно: на мое удовольствие.

Его пальцы, физически скользящие по моему центру, отозвались в моем разуме вспышкой света. Он начал ласкать меня. Медленно, методично, с пугающей эльфийской точностью находя каждый нерв, каждую чувствительную точку, и заставляя ее петь.

— Почувствуй это, Ева, — его мысли текли сквозь меня рекой расплавленного золота. — Почувствуй, как моя тьма окутывает тебя. Как она защищает тебя. Как она... любит тебя.

Слово «любит» прозвучало не как человеческая эмоция. Оно прозвучало как закон мироздания. Как константа. Древний монстр, от которого отрекся его собственный народ, вывернул свою душу наизнанку передо мной.

Слезы обожгли мои глаза. Это были не слезы боли или страха. Это было переполнение. Я тонула в его абсолютном, безграничном обожании.

Его пальцы вошли в меня, и я выгнулась дугой, издав беззвучный крик в нашей общей ментальной связи. Он не брал меня грубо, он исследовал меня, растягивая каждую секунду до бесконечности. Он заставлял меня балансировать на тонкой грани между экстазом и безумием.

— Ты моя. Полностью. Добровольно, — пульсировало в моем сознании.

— Я твоя, — мысленно кричала я в ответ, открываясь ему настолько, что у меня не осталось секретов. Я отдала ему свою хаотичную, человеческую магию, свой страх, свои надежды. Я сдалась.

Раэлар физически вошел в меня. Плавно, глубоко, до самого сердца.

В этот раз не было ни дикого рычания, ни стука плоти о плоть. Было абсолютное, звенящее единение. Мы двигались в идеальном, магическом резонансе. Каждый его толчок посылал по моей ауре волны чистейшего, ослепительного света. Тьма и хаос слились воедино, создавая гармонию.

Это было больше, чем секс. Это было перерождение.

— Отдай мне всё, моя ведьма, — прошептал он вслух, его губы касались моих, собирая мои судорожные вздохи.

Моё тело содрогнулось от первого, мягкого приступа оргазма, но Раэлар не дал ему затухнуть. Он подхватил его своей магией, усилил в сотни раз и обрушил на меня снова.

Я рассыпалась на мириады сияющих искр. Моя душа, полностью лишенная защитных барьеров, взлетела в абсолютном, чистом, кристальном счастье. Я принадлежала Владыке Зазеркалья, и я не хотела другой судьбы.

Из-под моих плотно зажмуренных век выкатилась слеза.

Она не была соленой. Она светилась изнутри мягким, жемчужным светом. Слеза абсолютного, искреннего экстаза, слеза капитуляции — слеза чистой души.

Она медленно скатилась по моему виску, скользнула по щеке и упала прямо на гладкую поверхность зеркального пола. Точно на мерцающую трещину.

Звук этой единственной капли раздался в зазеркалье оглушительным набатом.

Раэлар резко остановился, выходя из моего разума. Он замер, нависая надо мной, его глаза широко распахнулись.

Пространство вокруг нас задрожало.

Жемчужная слеза впиталась в амальгаму. Серебристая трещина под нами вспыхнула так ярко, что мне пришлось закрыть глаза.

— Получилось... — прошептал Принц, и в его голосе смешались шок, торжество и невыразимое облегчение.

Пол зазеркалья начал покрываться паутиной золотых светящихся линий. Это были древние руны проклятия совета старейшин, которые сейчас плавились, искажались и лопались, как перетянутые струны.

— Держись за меня! — крикнул Раэлар, обхватывая меня обеими руками и прижимая к своей груди так крепко, что я почти перестала дышать.

Взрыв был беззвучным.

Магия зазеркалья коллапсировала внутрь себя. Меня подбросило в воздух, желудок скрутило от пространственного скачка. Тьма поглотила нас, а затем сменилась ослепительной вспышкой реального света.

Мы рухнули на что-то твердое, пыльное и пахнущее жженой медью.

Я закашлялась, чувствуя, как мелкая пыль забивается в горло. Мое тело болело, магия внутри меня гудела от истощения, но я была жива. Я почувствовала под собой не холодный магический хрусталь, а старые, добрые, скрипучие доски.

С трудом открыв глаза, я приподняла голову.

Мы лежали на полу моей мастерской в Нижнем Городе. Вокруг нас валялись осколки алхимических колб, обломки стеллажей и куски разорванного корсета.

А прямо перед нами возвышалась огромная, пустая деревянная рама. Зеркала больше не было. Амальгама просто рассыпалась в серый, безжизненный пепел, усеявший пол.

Печать была сломана. Проклятие разрушено.

Раэлар тяжело застонал и приподнялся на локтях. Он был здесь, в реальном мире. Не фантом, не иллюзия, не узник с лимитом в два часа. Он дышал пыльным воздухом моей лавки, а на его плечах играли блики уличных магических фонарей.

Он опустил взгляд на меня.

Я лежала под ним, обнаженная, перепачканная в пыли, но с такой счастливой, идиотской улыбкой, что у меня свело скулы.

— Добро пожаловать в реальный мир, ваше высочество, — прохрипела я.