Глава 17. Королевский патруль

Раэлар не сказал ни слова. Он просто наклонился и впился в мои губы поцелуем, в котором был океан реальной, осязаемой страсти.

Этот поцелуй разительно отличался от всего, что было в зазеркалье. В нем не было фантомной дымки или привкуса иллюзий. Я чувствовала на своих губах вкус пыли, крови и его собственной, дикой эльфийской магии, которая теперь струилась в реальном мире без ограничений. Его огромные руки обхватили меня, прижимая к горячей, вздымающейся груди. Я зарылась пальцами в его растрепанные серебряные волосы, чувствуя, как колотится его сердце.

Мы лежали прямо на грязном, усыпанном пеплом и осколками полу моей разгромленной лавки. Мое тело было обнаженным, покрытым синяками, метками его зубов и слоем магической сажи, но мне было абсолютно плевать. Я была дома и мой личный, древний, невыносимо прекрасный монстр был со мной.

Раэлар с неохотой оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. Черные, бездонные глаза медленно приобретали свой привычный фиалковый оттенок, но вертикальные зрачки хищника никуда не делись. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в разрушенном мире.

— Ты сделала это, — его голос был низким, вибрирующим, пропитанным благоговением. Он провел большим пальцем по моей грязной щеке, стирая дорожку от той самой слезы, которая разрушила проклятие. — Моя сумасшедшая, отчаянная ведьма. Ты разорвала вечность.

— Я же обещала, ваше высочество, — я слабо усмехнулась, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя звенящую усталость. — В Нижнем Городе слова на ветер не бросают. Особенно, если на кону стоит такой... шикарный мужчина.

Раэлар издал тихий, бархатистый смешок. Он перекатился на бок, увлекая меня за собой, и прижал к своему боку. Его магия, темная и густая, лениво потянулась из него, формируя из теней подобие плотного, теплого пледа, который укрыл мое дрожащее от холода реального мира тело.

Я закрыла глаза, вдыхая запах озона и мускуса, готовясь провалиться в заслуженный сон прямо здесь, на полу мастерской. В конце концов, мы заслужили пару часов тишины.

Но у судьбы, как водится, было исключительно скверное чувство юмора.

Пространство вокруг нас внезапно взорвалось.

Комнату озарила вспышка ослепительного, тошнотворно-чистого золотого света, от которого у меня мгновенно заболели глаза. Свет ударил по стенам лавки, выбивая остатки стекол в окнах и снося с петель входную дверь. Защитные контуры, которые я не успела восстановить после атаки теневых гончих, жалобно пискнули и испарились.

В мастерскую ворвался запах приторных лилий, весеннего леса и такой концентрации правильной, «светлой» эльфийской магии, что меня едва не стошнило.

Раэлар мгновенно изменился. Расслабленный, нежный любовник исчез в долю секунды. Он вскочил на ноги, одним слитным, хищным движением задвигая меня за свою спину. Тени вокруг него взвились, как разъяренные кобры, формируя на его обнаженном торсе подобие призрачной, черной брони.

Я судорожно натянула на себя его изорванную черную рубашку, валявшуюся неподалеку, и выглянула из-за его широкого плеча.

В дверном проеме, топча своими идеальными сапогами мою грязную половицу, стояли эльфы. Шестеро воинов в сверкающих серебряных доспехах с золотыми рунами, с длинными копьями, наконечники которых сияли солнечным светом. Королевская Стража Дома Ночных Звезд (хотя, судя по количеству золота, им больше подошло бы название Дома Пафосных Люстр).

Но мое внимание привлек тот, кто вошел седьмым.

Он был почти точной копией Раэлара. Тот же высокий рост, та же идеальная, нечеловеческая лепка лица, те же длинные серебряные волосы, но на этом сходство заканчивалось. Глаза вошедшего были не фиалковыми, а ярко-золотыми, как расплавленный металл. Его аура кричала о высокомерии, стерильной чистоте и абсолютном отсутствии эмпатии. На нем был ослепительно-белый камзол, расшитый жемчугом.

— Раэлар, — произнес золотоглазый эльф. Его голос был красивым, как звон хрусталя, и таким же мертвым. — Совет старейшин почувствовал резонанс. Печать пала.

Раэлар стоял, как монолитная скала. Его руки были сжаты в кулаки, а тени вокруг него сгустились до состояния черной смолы.

— Аэлион, — выплюнул мой принц его имя так, словно это было грязное ругательство. — Какого демона ты забыл в моей грязи? Тебе здесь не рады.

Аэлион изящно шагнул вперед, брезгливо морща идеальный нос и стараясь не наступить на лужу от разбитого зелья. Его золотые глаза скользнули по кучке серого пепла, оставшегося от зеркала.

— Грязь можно смыть, брат, — философски изрек он. Его губы тронула снисходительная, ледяная улыбка. — Как и тьму. Мы ждали этого дня столетиями. Легенда оказалась правдой. Слеза чистой, невинной девы, пролитая над артефактом, очистила твою душу. Раз печать разрушена, значит, в тебе больше нет того чудовищного хаоса. Твоя скверна выжжена. Ты исправился, Раэлар.

Я едва не подавилась воздухом. «Исправился»? «Очищен от скверны»? О, этот пафосный индюк даже не представлял, КАКИМ ИМЕННО способом была получена эта слеза и сколько первобытного хаоса мы выплеснули в зазеркалье за прошедшие дни!

Взгляд Аэлиона оторвался от пепла и, пронзив полумрак лавки, наконец остановился на мне.

Я выглядела, мягко говоря, непрезентабельно. Волосы спутались в птичье гнездо, на лице были разводы сажи, босые ноги перепачканы в крови и пепле. Черная мужская рубашка, надетая на голое тело, едва прикрывала бедра, а в вырезе отчетливо виднелись багровые засосы и тот самый шрам в виде полумесяца от зубов Раэлара.

Золотые глаза эльфийского принца округлились, а затем сузились от нескрываемого, абсолютного отвращения.

— Великое древо... — выдохнул Аэлион, доставая из рукава белоснежный платок и прижимая его к носу. — Что это за падаль?

Воздух в лавке затрещал. Тени Раэлара дернулись вперед, но он удержал их усилием воли, хотя я слышала, как заскрипели его зубы.

— Выбирай слова, Аэлион, — голос Раэлара был тихим. Намного страшнее любого крика. — Иначе ты выйдешь отсюда без своего языка.

Аэлион усмехнулся, явно не воспринимая угрозу всерьез. Он же думал, что перед ним — очищенный, светлый мальчик!

— Оставь свои старые замашки, брат, — отмахнулся золотоглазый. — Я понимаю, чтобы сломать печать, тебе нужен был инструмент. Ты использовал эту... грязную девку. Человеческую шлюху из сточных канав Нижнего Города. Весьма прагматично, хоть и отвратительно.

Мое сердце забилось с бешеной, яростной скоростью. Моя человеческая гордость, которую Раэлар так любил ломать, сейчас взвилась на дыбы. Я шагнула из-за спины своего эльфа, сжимая кулаки.

— Слышь ты, люстра перекормленная! — рявкнула я, чувствуя, как магия искрит на кончиках пальцев. — Эта «грязная девка» только что спасла твоему брату жизнь и разнесла вашу хваленую печать к чертям собачьим! Так что заткни свой идеальный рот и убирайся из моей лавки!

Стражники мгновенно вскинули копья, направляя их на меня.

— Неслыханная дерзость, — процедил Аэлион, не удостаивая меня даже взглядом. Он смотрел только на Раэлара. — Мы щедро заплатим ей за оказанную услугу. Киньте ей мешок золота и сотрите память. А нам пора, брат. Совет старейшин восстановил тебя в правах. Твои покои готовы и, что самое главное...

Аэлион выдержал театральную паузу, гордо вздернув подбородок.

— Принцесса Иллирия из Дома Серебряных Вод прибыла в столицу. Совет одобрил ваш союз. Свадебный ритуал состоится в следующее полнолуние. Это объединит наши дома и окончательно закрепит твое возвращение к свету.

В мастерской повисла мертвая, звенящая тишина.

«Принцесса Иллирия». «Свадебный ритуал».

Эти слова ударили меня под дых сильнее, чем клинок эльфийского ассасина. Моя дерзость внезапно испарилась, оставив после себя сосущую пустоту и острый укол неуверенности.

Я перевела взгляд на свою перепачканную рубашку, на грязные, стертые в кровь ноги. А потом посмотрела на Раэлара. На этого идеального, древнего высшего эльфа, который был наследником престола. Он действительно принадлежал к их миру. К миру дворцов, чистой магии и прекрасных принцесс с именами, похожими на звон ручья. А я была Евой Гроули, ведьмой-артефактором с барахолки, которая матерится как сапожник и пахнет жженой медью.

Раэлар почувствовал мою боль. Наша ментальная связь, выкованная в момент разрушения проклятия, пульсировала. Он уловил мой страх, мою ревность и ту крошечную, предательскую мысль о том, что он может согласиться.

Медленно, пугающе плавно Раэлар повернул ко мне голову.

Его глаза больше не были фиалковыми. Они превратились в две черные, клубящиеся дыры. Тьма, которую Аэлион считал «очищенной», вырвалась из него с такой яростью, что деревянный пол под его ногами начал чернеть и обугливаться.

Он не стал ничего объяснять брату. Он протянул руку и обхватил меня за талию, притягивая вплотную к себе, жестко, властно, как величайшее сокровище во вселенной.

А затем он посмотрел на королевский патруль.

— Высшие, — пророкотал Раэлар. Его голос резонировал на нескольких частотах, заставляя стекла в уцелевших колбах трескаться. — Вы всегда были слепцами. Вы заперли меня, потому что боялись монстра, а теперь вы пришли в мой дом, оскорбили мою женщину и решили, что можете указывать мне, как жить?

Аэлион нахмурился. Его золотые глаза расширились, когда он наконец-то почувствовал ауру брата. Светлая магия королевской стражи начала сжиматься, задыхаясь под давлением хтонической, первобытной тьмы.

— Раэлар... что это значит? Твоя скверна... она не ушла! — в голосе идеального принца впервые прозвучала паника. Он попятился. — Ты не очистился!

— Очистился? — Раэлар запрокинул голову и рассмеялся. Это был смех дьявола, дорвавшегося до душ грешников. От этого звука по стенам лавки побежали трещины. — Я никогда не был грязным, братец. Я просто был сильнее вас всех. А печать... печать сняла не ваша мифическая «невинная дева».

Он поднял руку.

Он даже не читал заклинаний, не чертил рун. Он просто щелкнул длинными пальцами.

Звук был похож на то, как ломается гигантское дерево.

Гравитация в лавке изменилась. Невидимая, колоссальная масса темной энергии обрушилась сверху на королевский патруль.

Шестеро элитных стражников в золотых доспехах одновременно рухнули на колени, пробивая наколенниками гнилые доски пола. Их копья со звоном покатились по полу. Они пытались встать, их лица исказились от натуги, но тьма давила их к земле, как насекомых.

Аэлион сопротивлялся дольше всех. Его белая магия вспыхнула щитом, но Раэлар лишь лениво повел кистью руки. Щит лопнул, как мыльный пузырь, и высокомерный принц с глухим стоном рухнул на оба колена, опираясь дрожащими руками о грязный пол прямо перед нашими ногами.

Его прекрасный белый камзол испачкался в саже. Его золотые глаза были полны абсолютного, животного ужаса.

— На колени перед своей владычицей, черви, — рыкнул Раэлар, и этот рык разорвал барабанные перепонки.

Он стоял над ними, как тёмный бог мщения, одной рукой продолжая крепко обнимать меня за талию.

— Раэлар... ты безумен... совет уничтожит тебя... — прохрипел Аэлион, пытаясь поднять голову, но невидимая сила вдавливала его подбородок в грудь.

— Пусть попробуют, — Раэлар склонился над братом. — Передай старейшинам следующее. Я отказываюсь от престола. Я клал на ваш совет, на ваш свет и на вашу принцессу Иллирию. Если она хочет замуж, пусть выходит за тебя.

Он резко дернул ворот моей рубашки в сторону, обнажая мою шею и плечо.

Аэлион скосил глаза и уставился на мою кожу. На шрам в виде полумесяца, пульсирующий темной эльфийской магией. На метку истинной пары, которую поставил Раэлар, метку, которая связывала наши души навечно.

Золотые глаза брата расширились до предела.

— Ты... ты отметил её символом... — прошептал он в священном ужасе. — Ты связал свою бессмертную душу с этой...

— С этой богиней, — отрезал Раэлар, и в его голосе прозвучала такая фанатичная, сумасшедшая гордость, что у меня перехватило дыхание. Слезы навернулись на глаза, но на этот раз — от абсолютного, сокрушительного счастья. — Она — моя истинная пара. Она — моя владычица. Она приняла мою тьму, она разорвала мою цепь, и она стоит больше, чем вся ваша жалкая эльфийская империя.

Он выпрямился, возвышаясь над стоящими на коленях эльфами.

— Вы пришли сюда, чтобы забрать меня домой? Оглянитесь, идиоты. Я уже дома. Это — моё королевство.

Раэлар сделал шаг вперёд, наступая сапогом на край белоснежного плаща Аэлиона.

— А теперь слушай мой первый и последний королевский указ, братец, — голос принца стал холодным, как лёд в самом сердце бездны. — Убирайтесь из моего города. Если я еще раз увижу хоть одного эльфа из совета ближе, чем в сотне миль от моей женщины, я лично приду в ваш Дворец Света и не оставлю от него камня на камне. Я залью ваши сады вашей же кровью. Я понятно объясняю?

Невидимый пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Аэлион смог судорожно кивнуть. Высокомерие выветрилось из него без остатка. Перед ним был не «исправившийся» мальчик, а хтонический монстр, обретший цель и истинную пару. Смертоносная комбинация.

— Вон, — тихо скомандовал Раэлар.

Гравитация вернулась в норму. Стражники, кряхтя и лязгая доспехами, вскочили на ноги. Аэлион подобрался, не смея даже отряхнуть перепачканные колени. Они пятились к выходу, не отворачивая лиц от пульсирующей тьмы Раэлара. Никто из них не произнес ни слова.

Как только они вывалились на улицу, Раэлар щелкнул пальцами, и остатки входной двери захлопнулись с такой силой, что косяк треснул. Сверху на него лег тройной слой темных, непроницаемых защитных контуров.

В лавке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.

Тьма вокруг Раэлара мгновенно втянулась обратно под кожу. Его плечи опустились, глаза снова стали мягкого, теплого фиалкового цвета. Он повернулся ко мне.

Я стояла, дрожа, вжимаясь в его огромную рубашку. Мои щёки были мокрыми от слез.

— Принцесса Иллирия, значит? — я шмыгнула носом, пытаясь нацепить свою фирменную стервозную ухмылку, но губы дрожали. — Из Дома Серебряных Вод? Звучит как название элитного борделя.

Раэлар издал тихий стон, шагнул ко мне и одним махом подхватил на руки. Я инстинктивно обвила ногами его талию, утыкаясь лицом в сгиб его шеи.

— Плевать на Иллирию, — прошептал он, крепко прижимая меня к себе и зарываясь носом в мои грязные, пахнущие гарью волосы. — Мне не нужны серебряные воды. У меня есть своя ведьма, которая пахнет жженой медью и неприятностями.

— И ты отказался от престола, — я подняла голову, глядя в его глаза. — От бессмертного величия. Ради... грязной девки из Нижнего Города.

Его лицо стало серьезным. Он аккуратно стер слезу с моей щеки, а затем прижался губами к метке на моей шее.

— Ты мое величайшее сокровище, Ева Гроули, — пророкотал он, и в его глазах полыхала абсолютная, первобытная преданность. — Я был королем в пустоте, теперь я слуга своей собственной владычицы. И знаешь, что самое лучшее?

— Что? — шепотом спросила я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый, сводящий с ума пожар.

Раэлар усмехнулся — хищно, порочно, дразняще.

— В этом мире нет надоедливых зеркал, которые нужно чинить, а значит, мы можем сломать еще парочку столов. Кроме того, я видел у тебя наверху потрясающе прочную дубовую кровать.

Я расхохоталась, звонко и счастливо, обнимая своего темного, сумасшедшего эльфа.

— Неси меня наверх, ваше высочество, — скомандовала я, кусая его за мочку уха. — Посмотрим, насколько хорош бывший наследник престола в плотницком деле.

Он зарычал, и его быстрые шаги по скрипучей лестнице стали самым прекрасным звуком в моей жизни.