Глава 18. Утренний кофе и разорванные простыни

Утро в Нижнем Городе никогда не начиналось с пения эльфийских соловьев или перезвона хрустальных колокольчиков. Оно начиналось с грохота телег по брусчатке, забористого мата грузчиков из соседней гильдии и запаха жареной требухи, который сквозняком затягивало из открытого окна.

Я открыла глаза, поморщившись от яркого, нефильтрованного солнечного света, бьющего сквозь пыльное стекло моей спальни на втором этаже.

Сначала мой мозг, одурманенный сном и магическим истощением, отказался обрабатывать реальность. Я лежала на своей собственной, скрипучей кровати с промятым матрасом, а не на гигантском бархатном ложе в центре бесконечного лабиринта иллюзий.

Но тяжесть, придавливающая меня к матрасу, была абсолютно реальной.

Я скосила глаза. Огромная, тяжелая мужская рука, покрытая серебристой вязью древних рун, собственнически перечеркивала мою талию, прижимая меня к горячему, литому торсу. Лицо Раэлара было зарыто в мои растрепанные волосы. Он дышал ровно и глубоко. Даже во сне его хватка была такой, словно он ожидал, что совет старейшин попытается вырвать меня из его рук прямо сейчас.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тягучее, медовое тепло.

Это был не сон. Проклятие разрушено, печать сломана, и этот невыносимый, высокомерный, до одури прекрасный владыка тьмы теперь официально прописан в моей спальне.

Внезапно с улицы донесся оглушительный грохот — это старый тролль-мусорщик уронил металлический бак на брусчатку, сопроводив это таким цветастым проклятием, что у меня завяли уши.

Тело Раэлара мгновенно напряглось. Сон слетел с него в долю секунды. Его фиалковые глаза распахнулись, вертикальные зрачки сузились в щелочки, а вокруг нас из ниоткуда взвились черные, как смоль, тени, готовые разорвать невидимого врага на куски.

— Клянусь бездной, там кого-то режут! — прорычал он, приподнимаясь на локте и впиваясь убийственным взглядом в мое окно.

Я тихо рассмеялась, погладив его по напряженному плечу.

— Расслабься, ваше высочество, никого не режут. Это просто дядюшка Хроу мусор собирает. У него артрит, вот он и нервничает.

Раэлар медленно перевел взгляд с окна на меня, затем окинул взглядом мою спальню. Вчера ночью мы были слишком заняты празднованием нашей свободы, чтобы он мог оценить интерьер.

А оценивать было что. Обои в цветочек, местами отклеившиеся, покосившийся шкаф, стопка гримуаров, подпирающая ножку тумбочки и стойкий запах алхимических реагентов, въевшийся в дерево. После его черных мраморных залов, утопающих в шелках и хрустале, моя комната выглядела как кладовка.

Его аристократический нос брезгливо сморщился.

— Этот шум... эта вонь, — он сел на кровати, откидывая одеяло. Тени лениво струились по его обнаженной коже, явно разделяя негодование хозяина. — Как ты вообще здесь выживаешь, Ева? Воздух такой плотный, что его можно резать кинжалом. А этот звук... это пытка для слуха.

— Добро пожаловать в Нижний Город, принц, — я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы. — Здесь нет призрачной тишины и стерильности, зато здесь весело. И, заметь, никаких старейшин с их нотациями.

Я сбросила с себя одеяло, зябко ежась от утреннего сквозняка, и натянула первую попавшуюся вещь — его вчерашнюю черную рубашку, которая сидела на мне как мешок, зато пахла им — терпким мускусом, озоном и хвоей.

Я прошлепала босыми ногами по скрипучим половицам в сторону крошечной ванной комнаты, попутно собирая волосы в небрежный пучок. Мое тело пело, несмотря на синяки и общую измотанность. Каждый шаг отдавался легкой, тягучей болью между бедер, напоминая о том, насколько ненасытным был вчера этот вырвавшийся на свободу хищник.

Я повернула кран над раковиной. Трубы издали предсмертный хрип, плюнули ржавой капелькой, а затем выдали тонкую, ледяную струйку воды.

— Да чтоб тебя гоблины драли, — пробормотала я, ежась от холода. Центральное магическое отопление в нашем квартале снова приказало долго жить. Типичное утро понедельника в Нижнем Городе.

Я попыталась умыться ледяной водой, когда дверь в ванную бесшумно приоткрылась.

Раэлар стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были только вчерашние темные брюки, которые сидели неприлично низко на бедрах. Его серебряные волосы растрепались, а на идеальном лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения пополам с брезгливостью. Он окинул взглядом облупившуюся плитку, подтекающий кран и меня, стучащую зубами от холода.

— Ева, — его голос звучал обманчиво спокойно. — Что это за орудие инквизиции?

— Это называется водопровод, ваше высочество, — огрызнулась я, вытирая лицо жестким полотенцем. — И сегодня мы умываемся водой из ледника, потому что муниципальные маги опять пропили кристаллы подогрева.

Раэлар медленно подошел к раковине и сунул длинный, изящный палец под ледяную струю. Его брови сошлись на переносице.

— Вы, люди, поразительны, — процедил он, брезгливо стряхивая воду. — Вы способны создавать артефакты, разрывающие ткань мироздания, но не можете заставить воду быть комфортной температуры. Я не позволю моей владычице мыться в этом жидком льду, и сам я туда не полезу.

— Ну извини, дворцов с мраморными купальнями не держим, — я скрестила руки на груди. — Придется тебе потерпеть суровую реальность, принц.

Он снисходительно усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый темный, дьявольский огонек, который я так любила.

— Ты забываешь, с кем живешь, моя заноза. Реальность — это то, чем я приказываю ей быть.

Раэлар поднял руку. Из его пальцев сорвались тонкие, почти невидимые в утреннем свете нити темной магии. Они змеями обвили ржавые медные трубы, ведущие к душевой кабине и раковине. Воздух в тесной ванной мгновенно сгустился, запахло озоном.

Темные жгуты начали мелко вибрировать. Я с изумлением наблюдала, как медь труб на глазах меняет цвет, нагреваясь. Спустя пару секунд из крана вместо ледяной струйки с громким шипением вырвался поток идеальной, исходящей паром горячей воды.

Ванная комната наполнилась густым, теплым туманом.

— Серьезно? — я не выдержала и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Ты использовал высшую запретную магию тьмы... ту самую, за которую тебя изолировал совет и от которой дрожат миры... чтобы починить мне бойлер?

Раэлар ничуть не смутился. Он шагнул ко мне сквозь пар, обхватил за талию и легко приподнял, усаживая прямо на край раковины рядом с шумящим краном.

— Тьма универсальна, — промурлыкал он, прижимаясь своим горячим телом к моим разведенным бедрам. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая кожу. — И если она нужна для того, чтобы согреть мою женщину... значит, так тому и быть. К тому же, я эгоист, я предпочитаю, чтобы ты дрожала от моих прикосновений, а не от коммунальных проблем твоего города.

Его губы коснулись моей шеи, как раз в том месте, где вчера он оставил метку истинной пары — шрам в виде полумесяца. От одного этого касания у меня перехватило дыхание. Внизу живота тут же сладко заныло.

— Мне нужно... сварить кофе, — слабо пробормотала я, пытаясь сохранить остатки рассудка, пока его пальцы мастерски расстегивали верхние пуговицы рубашки.

— Сначала я, — безапелляционно заявил древний эльф, прикусывая мочку моего уха. — Кофе подождет.

Но в этот момент с улицы снова раздался грохот. На этот раз кто-то истошно завопил: «Держи вора! А ну стой, паршивец!», после чего раздался звон разбитого стекла прямо под моими окнами.

Раэлар замер. Его голова резко повернулась в сторону звука, глаза снова потемнели от раздражения.

— Клянусь, я выйду и испепелю половину этой улицы, — прорычал он, и тени вокруг него угрожающе взвились.

Я воспользовалась моментом, выскользнула из его рук и со смехом выбежала на кухню, совмещенную с мастерской на первом этаже.

— Не трогай моих соседей, ваше высочество! Без них тут будет скучно!

Кухня встретила меня утренним солнцем и абсолютным разгромом. После вчерашнего явления эльфов половина лавки была усеяна осколками, пеплом от зеркала и сломанной мебелью. Я вздохнула, переступая через погнутое копье, которое обронил один из стражников Аэлиона, и добралась до плиты.

Пока я молола дешевые кофейные зерна и ставила турку на огонь, Раэлар спустился следом.

Он двигался бесшумно, как огромный, смертоносный кот. Солнечный свет из выбитых окон падал на его серебряные волосы и рельефный торс, заставляя древние руны на его коже мягко мерцать. В зазеркалье он казался призрачным божеством, но здесь, в лучах утреннего солнца среди пыли и хаоса, он выглядел до одури реальным. И от этого его хищная аура подавляла еще сильнее.

Он остановился посреди разгромленной мастерской, задумчиво разглядывая обломки дубового стеллажа, о который мы вчера... весьма бурно отпраздновали наше воссоединение. Затем его взгляд переместился на потолок, где виднелись трещины от его гравитационного удара.

— Твоя лавка не выдержит моего присутствия, Ева, — констатировал он, подходя ко мне со спины. Его руки легли на кухонный стол по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку. — Эти стены слишком хрупкие, как и твои простыни. Вчера они разлетелись в клочья. Нам нужно новое ложе.

— Вчера ты был слегка на взводе, — хмыкнула я, снимая турку с огня. Запах свежего кофе смешался с ароматом его магии. — Если ты не будешь каждый раз швырять меня о мебель с силой падающего метеорита, лавка простоит еще лет сто.

— Не обещаю, — его голос стал на октаву ниже.

Я повернулась к нему, сжимая в руках кружку с дымящимся кофе.

Солнечный луч упал прямо на мое лицо, высвечивая каждую деталь. Раэлар замер, его взгляд стал тяжелым, физически осязаемым. Он медленно скользнул по моим растрепанным волосам, по припухшим от поцелуев губам, спустился к вороту рубашки, которая предательски сползла с одного плеча, обнажая свежие багровые отметины его зубов и пальцев.

Хваленая утренняя расслабленность испарилась из него без следа.

В зазеркалье он был ограничен рамками иллюзий и хрустальных алтарей, но здесь, в реальности, при свете дня, его собственнический инстинкт вспыхнул с новой, пугающей силой. Он смотрел на меня так, словно только сейчас до конца осознал: я здесь, я живая, я принадлежу ему, и между нами больше нет никакого проклятого стекла.

— Раэлар? — я сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда у меня подкашиваются колени. Кофе в кружке опасно дрогнул.

Он не ответил. Одним быстрым, неуловимым движением он выхватил кружку из моих рук и не глядя отставил ее на край стола.

А затем он просто схватил меня за талию и швырнул спиной к ближайшей стене.

— Эй! — я ахнула от неожиданности, когда мои лопатки впечатались в прохладные обои.

Он шагнул вплотную, вжимая меня в стену своим мощным телом. Его бедро властно вклинилось между моих ног, раздвигая их. Его левая рука взметнулась вверх, перехватывая оба моих запястья, и жестко прижала их к стене над моей головой.

— Никакого больше стекла, — хрипло, почти безумно прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Никаких иллюзий, Ева. Месяцами я смотрел, как ты ходишь по этой комнате. Я смотрел, как этот ублюдок Маркус трогает тебя, и я ничего не мог сделать, кроме как швыряться тенями из клетки.

Он прижался ко мне сильнее. Я почувствовала, насколько сильно он возбужден. Твердая, горячая плоть уперлась в мой живот сквозь тонкую ткань его брюк.

— Я докажу тебе, что реальность лучше, — прорычал он.

Его свободная правая рука скользнула к вороту рубашки. Он даже не стал тратить время на пуговицы. С глухим треском ткань разошлась, разорванная его сильными пальцами пополам. Остатки рубашки упали к моим ногам, оставляя меня абсолютно голой в лучах утреннего солнца, льющегося из выбитых окон.

— Раэлар, на нас же могут посмотреть с улицы! — я судорожно выдохнула, попытавшись дернуться, но его хватка на моих запястьях была железной. Возбуждение, дикое и запретное, ударило в голову от осознания того, что мы стоим прямо напротив окна на первом этаже.

— Пусть смотрят, — оскалился он. Вокруг нас мгновенно закружились тени, формируя плотный, непроницаемый черный купол, который закрыл нас от внешнего мира, но оставил свет внутри нашей персональной ловушки. — Пусть весь этот жалкий город знает, что ты моя.

Он не дал мне шанса возразить. Его губы обрушились на мои, жестко, бескомпромиссно сминая их. Это был поцелуй хищника, он проникал языком глубоко, жадно, забирая мой воздух, заставляя меня отвечать с такой же первобытной яростью. Я забыла про кофе, забыла про разрушенную лавку и соседей. Мои зафиксированные над головой руки дернулись в инстинктивной попытке обнять его, но он удержал их, наслаждаясь своей властью.

Его свободная рука скользнула по моему бедру, грубо сжимая кожу, и тут же метнулась вниз, к моему центру.

Я громко, несдержанно застонала прямо в его рот, когда длинные пальцы уверенно раздвинули мои влажные складки. Он не играл, не готовил меня, он знал мое тело лучше, чем я сама. Одно резкое, выверенное движение пальцев — и я выгнулась навстречу его руке, натягиваясь, как струна.

— Да... — хрипло выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить влажную дорожку поцелуев вниз по шее. — Ты всегда готова для меня, моя человечка. Даже при свете дня, даже в этих жалких развалинах.

Он резко убрал руку и, не теряя ни секунды, расстегнул брюки.

В следующее мгновение он приподнял меня за бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком.

Я закричала, запрокидывая голову. Затылок больно ударился о стену, но я не почувствовала этого. Разница в габаритах, его подавляющая физическая мощь и раскаленная магия, пульсирующая внутри меня, мгновенно выбили все мысли.

— Смотри на меня! — приказал он, с силой вбиваясь в меня, задавая жесткий, рваный ритм.

Я с трудом сфокусировала взгляд на его лице. В солнечном свете его черные, бездонные глаза казались еще страшнее и еще прекраснее. В них больше не было сдерживающего барьера. Зверь вырвался на свободу и теперь наслаждался своей властью над реальностью.

— Никаких фантомов, никаких зеркал, — рычал он с каждым толчком, от которого стена за моей спиной жалобно скрипела. — Только я, Ева, только мое тело, только моя тьма.

Каждое его слово отдавалось эхом в моей ауре. Моя хаотичная, человеческая магия радостно откликнулась на его натиск, закручиваясь вокруг нас белыми искрами, которые сталкивались с его черными тенями. Мы творили собственную бурю посреди пыльной кухни.

Напряжение взлетело до небес с немыслимой скоростью. Его хватка на моих запястьях, боль в спине, раскаленное солнце и его безжалостные толчки слились в один звенящий комок удовольствия.

— Раэлар! — выкрикнула я, сжимая его бедрами так сильно, как только могла. — Сейчас!

Он зарычал, отпуская мои руки и перехватывая меня за талию. Я тут же вцепилась в его плечи, оставляя на них глубокие царапины. Он сделал несколько последних, судорожных, глубоких ударов, вдавливая меня в стену.

Ослепительный оргазм разорвал меня на части, выжигая остатки сил. Я всхлипнула, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он мощно и горячо изливается в меня, содрогаясь вместе со мной. Его лоб упал мне на плечо, тяжелое, хриплое дыхание обжигало ключицу.

Мы стояли так несколько долгих минут, тяжело дыша, пока пульсация магии вокруг нас не начала стихать. Теневой купол, закрывавший нас от внешнего мира, медленно рассеялся, снова впуская в лавку пыльный утренний свет и шум просыпающегося города.

Раэлар осторожно опустил меня на пол. Мои ноги мгновенно подогнулись, и я бы упала, если бы он не удержал меня, крепко прижав к себе.

Он посмотрел на мое растрепанное, измученное, но абсолютно счастливое лицо. В его глазах больше не было первобытного безумия. Только глубокое, сытое удовлетворение хищника, который получил всё, что хотел.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в нос, а затем оглядел разгромленную кухню, разорванную рубашку на полу и остывающий кофе в турке.

— Ты права, моя владычица, — бархатисто произнес он, поправляя свои брюки с поистине королевской грацией. — В реальности определенно есть свои плюсы, но нам придется купить новые рубашки и укрепить стены.

Я прислонилась к его плечу, слабо рассмеявшись.

— И заварить новый кофе, потому что без него я не переживу этот день.

Раэлар усмехнулся, подхватывая меня на руки, как пушинку.

— Кофе я тебе обеспечу, а потом мы пойдем открывать твою лавку, Ева Гроули. Пора показать этому городу, кто теперь устанавливает здесь правила.