Глава 19. Монополия на тёмный рынок

Ремонт моей многострадальной лавки занял ровно две недели, и, признаться честно, результат превзошел все мои самые смелые ожидания.

Когда за дело берется ведьма-артефактор с маниакальной тягой к взрывам, а спонсирует и защищает ее древний эльфийский принц, чья магия способна гнуть пространство, обычный магазинчик в Нижнем Городе неизбежно превращается в неприступную цитадель.

Вместо хлипких гнилых досок мы установили панели из мореного дуба, укрепленные вороненой гномьей сталью. Витрины теперь защищало не простое стекло, а кристаллизованная иллюзия — разбить ее было невозможно, потому что физически она находилась в другом измерении. Но главной нашей гордостью стали охранные контуры. Раэлар вплел свою первобытную тьму в мою хаотичную магию, создав защитную паутину такой плотности, что любой незваный гость, попытавшийся войти без стука, рисковал остаться без конечностей, а то и без рассудка.

Новый статус требовал нового ассортимента.

Мы больше не продавали приворотные зелья для глупых служанок или амулеты от сглаза для торговцев рыбой. «Мастерская Гроули и Партнера» быстро и уверенно монополизировала темный рынок Нижнего Города.

Наш творческий тандем оказался пугающе эффективным. Моя человеческая, изворотливая изобретательность создавала форму, а колоссальная, тысячелетняя темная магия Раэлара наполняла ее содержанием. Я придумывала механизм, а он вливал в него концентрированный хаос.

Так на свет появились «Слезы бездны» — небольшие стеклянные шарики, которые при ударе создавали зону абсолютного звукового и визуального вакуума, идеальные для работы наемных убийц. Мы ковали кольца «Теневого шага», позволяющие носителю на три секунды слиться с мраком. Мы создавали клинки, отравленные эльфийским холодом, раны от которых не затягивались месяцами.

Слухи разлетелись по трущобам быстрее лесного пожара. Вскоре к нам потянулись самые опасные, богатые и отчаянные ублюдки столицы. Главы воровских гильдий, капитаны наемников, контрабандисты и даже опальные аристократы из Верхнего Города, прячущие лица под глубокими капюшонами.

Лавка стала культовым местом. Здесь пахло большими деньгами, смертельной опасностью и... страхом. Потому что каждый, кто переступал порог, инстинктивно чувствовал давящую, хтоническую ауру моего «Партнера».

Был вечер пятницы, и торговый зал был полон народу.

Я стояла за прилавком из цельного куска черного камня, одетая в узкие кожаные штаны и корсет из темного бархата. Мои волосы были заплетены в сложную косу, а на шее красовался широкий кожаный чокер. Он был не просто данью моде Нижнего Города — он скрывал свежую, пульсирующую метку в виде полумесяца и пару багровых синяков, которые Раэлар с каким-то маниакальным удовольствием оставил на мне прошлой ночью.

Сам владыка находился в задней комнате мастерской, занимаясь огранкой черных алмазов, но наша связь гудела на краю сознания. Я чувствовала его постоянное, тяжелое, собственническое внимание. Он был подобен дракону, дремлющему на горе золота, который краем глаза всегда следит за своей самой драгоценной жемчужиной.

В лавке находилось около дюжины клиентов. Все они вели себя подозрительно тихо, переговариваясь вполголоса и стараясь не делать резких движений.

Все, кроме одного.

Гарек по прозвищу «Мясник» был главарем банды «Медные Кинжалы», контролирующей портовые доки. Это был огромный, обрюзгший орк-полукровка с лицом, напоминающим отбивную, и самомнением размером с королевский дворец. Он привык, что в Нижнем Городе перед ним заискивают, и, видимо, не удосужился обновить свои знания о том, кто теперь держит эту лавку.

Гарек протиснулся к прилавку, грубо растолкав пару мелких контрабандистов, и с грохотом бросил на черный камень тяжелый кожаный кошель.

— Эй, ведьма! — его густой, пропитый бас разнесся по помещению, заставив остальных посетителей нервно вздрогнуть. — Я слышал, ты теперь делаешь игрушки покрупнее. Мне нужна дюжина твоих «Слез Бездны» и пара парализующих амулетов. И живо, мои парни не любят ждать.

Я медленно подняла на него взгляд, не прекращая полировать замшевой тряпочкой небольшое кольцо.

— Добрый вечер, Гарек, — мой голос был ровным, холодным и подчеркнуто вежливым. — Дюжина «Слез» обойдется тебе в триста золотых, амулеты — еще полтинник. Итого триста пятьдесят. Оплата вперед.

Орк громко фыркнул, обнажая гнилые клыки.

— Триста пятьдесят? Ты совсем рехнулась, девка? Твоему мусору красная цена сотня в базарный день.

Он наклонился вперед, опираясь своими огромными, грязными лапищами на мой идеально чистый прилавок, и навис надо мной. От него разило кислым элем, потом и немытым телом.

— Послушай сюда, сладенькая, — процедил он, понизив голос до угрожающего рыка. — Я знаю, что твой старый покровитель сбежал, а нового ты не завела. Ты здесь одна. Так что ты сделаешь мне скидку, скажем, восемьдесят процентов. И, может быть, я позволю твоей лавке простоять еще пару недель, прежде чем мои парни случайно уронят сюда факел. А если будешь хорошей девочкой...

Он протянул свою сардельку-палец, намереваясь подцепить кожаный чокер на моей шее.

Моя рука уже скользнула под прилавок, нащупывая рукоять парализующего кинжала. Я собиралась пригвоздить его волосатую лапу к камню, но не успела.

Температура в зале упала так резко, что изо рта орка вырвалось облачко пара.

Накопители света под потолком тревожно замигали и погасли. Помещение погрузилось в густой, противоестественный полумрак. Тени в углах лавки внезапно удлинились, оторвались от стен и поползли по полу, как живые змеи.

Все клиенты в зале синхронно затаили дыхание, кто-то тихо охнул и попятился к двери.

Дверь из мастерской просто растворилась в облаке черного дыма.

Из этого дыма в торговый зал шагнул Раэлар. На нем был безупречный черный камзол с серебряной вышивкой, высокие сапоги и перчатки из тонкой кожи. Серебряные волосы струились по плечам, как жидкий лунный свет. Он выглядел как ожившая легенда, прекрасная и смертоносная.

Но его глаза... Фиалковые радужки полностью исчезли, затопленные первобытной чернотой.

Он двигался абсолютно бесшумно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но давление его ауры было таким чудовищным, что воздух в лавке стал вязким, как кисель. Мне показалось, что я слышу, как трещат кости присутствующих от гравитационного пресса.

Гарек побледнел под слоем грязи. Его рука с поднятым пальцем застыла в воздухе, не достав до моей шеи пары дюймов. Орк медленно, со скрипом повернул голову в сторону эльфа.

— Т-ты кто такой? — хрипло выдавил из себя главарь банды, пытаясь сохранить остатки бравады.

Раэлар остановился в трех шагах от него.

— Я тот, кто сейчас оторвет тебе руку и засунет ее тебе в глотку, кусок дерьма, — голос принца был тихим, бархатным, не громче шелеста листьев, но он вибрировал на такой частоте, что у меня заныли зубы.

— Да ты знаешь, с кем говоришь, остроухий?! — взревел Гарек, хватаясь за огромный тесак на поясе.

Вытащить его он не успел...

Раэлар просто посмотрел на орка и выпустил свою тьму с поводка.

Звук был таким, словно кто-то переломил пополам толстое бревно.

Невидимая, многотонная сила обрушилась на Гарека сверху. Огромный орк с воплем рухнул на колени, пробивая ими деревянные половицы перед моим прилавком. Его тесак со звоном выпал из ножен. Тьма сдавила его грудную клетку, прижимая подбородок к груди, заставляя его согнуться пополам. Он захрипел, пуская слюни на свои сапоги, не в силах даже вдохнуть.

В лавке воцарилась гробовая, звенящая тишина. Дюжина самых отъявленных головорезов Нижнего Города вжалась в стены, боясь пошевелиться, боясь даже моргнуть. Они смотрели на Раэлара с абсолютным, первобытным, мистическим ужасом.

— В этой лавке есть только одно правило, — голос Раэлара заполнил всё пространство, проникая в мысли каждого присутствующего. — Она — владычица этого места. Вы будете говорить с ней, глядя в пол. Вы будете платить столько, сколько она скажет. И если кто-то из вас, грязных тварей, посмеет хотя бы дышать в ее сторону без уважения... я выжгу ваши души, а ваши тела оставлю гнить на потеху воронам.

Он медленно перевел свой черный взгляд на задыхающегося орка.

— Оставь золото на столе и проваливай, если я еще раз увижу твою мерзкую морду на этой улице... ты умрешь.

Пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Гарек смог сделать судорожный вдох. Глаза орка были выпучены от ужаса. Забыв про свой тесак, забыв про гордость и банду, он на четвереньках попятился к выходу, поскуливая, как побитый пес. Подхватившись на ноги у самых дверей, он снес плечом дверной косяк и растворился в сумерках Нижнего Города.

Остальные клиенты не проронили ни слова. Они стояли, замерев, как статуи.

И тут Раэлар сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Он не стал возвращаться в мастерскую. Он не отвернулся от перепуганной публики. Вместо этого он плавным, хищным шагом обошел прилавок и оказался рядом со мной. Моя хаотичная магия, почувствовав его близость, радостно заискрила. Сердце забилось о ребра, как сумасшедшее.

Раэлар развернул меня к себе лицом. Его руки, обжигающе горячие даже сквозь перчатки, легли на мою талию, грубо, властно притягивая меня вплотную к своему литому торсу.

Я судорожно выдохнула, чувствуя на себе ошеломленные, полные ужаса взгляды дюжины головорезов.

Мы были на публике, в моем собственном торговом зале.

В зазеркалье мы были одни, но здесь, сейчас, он решил заявить свои права на меня перед всем Нижним Городом. К моему собственному, извращенному стыду и восторгу... меня это невероятно заводило.

— Раэлар... — прошептала я, чувствуя, как краска заливает щеки, а внизу живота начинает разливаться тяжелый, пульсирующий жар.

— Пусть смотрят, — прорычал он мне прямо в губы. Его черные глаза полыхали дьявольским огнем. — Пусть каждая мразь в этом городе знает, кому ты принадлежишь. Пусть они видят, что альфа-хищник пометил свою пару.

Он не стал церемониться. Его рука скользнула вверх, грубо подцепляя пальцами мой кожаный чокер, и одним резким движением сорвала его с моей шеи. Ремешок с тихим щелчком упал на пол.

Моя шея оказалась открытой, выставляя на всеобщее обозрение эльфийскую метку истинной пары и цепочку багровых засосов.

Я услышала, как кто-то из наемников в зале судорожно сглотнул.

Раэлар впился пальцами в мои волосы на затылке, заставляя меня запрокинуть голову, и обрушился на мои губы поцелуем, в котором не было ни капли нежности. Он целовал меня глубоко, властно, сминая мои губы, заставляя меня приоткрыть рот и застонать прямо в эту давящую, жуткую тишину лавки.

Мои колени подогнулись. Если бы он не держал меня за талию своей железной хваткой, я бы просто стекла на пол.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому публичному подчинению. Мой внутренний зверь, моя наглая ведьминская суть ликовала. Самый страшный, самый могущественный монстр в этом мире сейчас стоял посреди комнаты, полной убийц, и доказывал им всем, что он одержим только мной. Страх, исходящий от посетителей, смешивался с нашей животной страстью, создавая такой густой, пьянящий коктейль, что у меня закружилась голова.

Раэлар оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его губы были влажными, а взгляд — таким темным, что в нем можно было утонуть.

Он медленно опустил голову, прижимаясь горячими губами к той самой эльфийской метке-полумесяцу на моей шее. Он прикусил её, чуть сильнее, чем следовало, обновляя свою власть, вбивая в мою ауру новый заряд темной, собственнической магии.

Я не выдержала и издала тихий, скулящий звук, выгибаясь в его руках.

В торговом зале кто-то из контрабандистов нервно кашлянул и попятился к двери. За ним последовал второй.

Раэлар поднял голову. Он даже не посмотрел на посетителей, его взгляд был прикован только к моему раскрасневшемуся лицу и полуприкрытым глазам.

— Аудиенция окончена, — холодно, не оборачиваясь, бросил он в зал.

Это послужило сигналом. Клиенты, которые минуту назад готовы были торговаться за каждый медяк, ломанулись к выходу так, словно за ними гнались демоны бездны. Кто-то в спешке бросил на прилавок увесистые кошели с золотом, даже не забрав товар, лишь бы поскорее убраться из-под давящей ауры этого монстра.

Меньше чем через десять секунд лавка опустела. Входная дверь захлопнулась, и Раэлар немедленно активировал защитные контуры. По воздуху прошла едва заметная рябь, отрезая нас от внешнего мира.

Мы остались одни.

Тишина обрушилась на нас, нарушаемая только моим прерывистым, судорожным дыханием.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, цепляясь побелевшими пальцами за лацканы его камзола. Мои ноги все еще дрожали от пережитого сенсорного шока и возбуждения.

Раэлар усмехнулся, подхватывая меня под бедра и легко усаживая прямо на гладкий черный камень прилавка, рядом с кучей брошенного золота.

— Я просто расставляю приоритеты, — он шагнул между моих разведенных колен, опираясь руками о прилавок по обе стороны от моих бедер. Его лицо оказалось в дюйме от моего. Тьма в его глазах начала медленно рассеиваться, уступая место теплому фиалковому свечению. — Этот город должен усвоить один простой урок, мою женщину нельзя трогать. На нее нельзя даже смотреть без моего позволения.

— И для этого обязательно было срывать с меня чокер и зажимать на глазах у дюжины головорезов? — я попыталась нацепить свою фирменную насмешливую ухмылку, но голос предательски дрогнул.

Он наклонил голову, дразняще проводя кончиком носа по моей щеке.

— Признай, Ева, — его бархатный шепот проник прямо мне под кожу. — Тебе это понравилось. Твоя аура вспыхнула так ярко, что я чуть не потерял контроль прямо там. Тебя заводит то, что они боятся меня, а я... боюсь только того, что ты перестанешь на меня так смотреть.

Я вспыхнула. Возразить было нечего. Мой внутренний адреналиновый наркоман действительно получил колоссальную дозу кайфа.

— Ладно, ваше высочество, твоя взяла, — я обвила руками его шею, притягивая к себе, и лукаво прищурилась. — Но теперь у нас проблема. Ты распугал всех клиентов. Кто будет продавать артефакты?

Раэлар скользнул взглядом по кожаным мешочкам с золотом, оставленным на прилавке.

— Судя по выручке, мы уже перевыполнили план на этот месяц, — он перевел взгляд на меня, и его губы изогнулись в дьявольской, обещающей улыбке. Его рука скользнула по моему бархатному корсету к шнуровке. — А раз лавка закрыта... я предлагаю заняться инвентаризацией. Прямо здесь, на этом столе.

Я тихо рассмеялась, когда его пальцы ловко потянули за шнурок, и корсет ослабил хватку.

Монополия на темный рынок Нижнего Города — это, конечно, прекрасно. Но монополия на этого сумасшедшего, древнего, восхитительного монстра была лучшей сделкой в моей жизни. И я собиралась насладиться каждой секундой этой сделки, пока столешница из черного камня не затрещит по швам.