Глава 13. Другой случай

Зайцману было очень тяжело сосредоточиться на работе. И если с утра его словно заморозили, то к концу приема его охватила едва сдерживаемая злость.

— Следующий! — рявкнул он, так что дверь в его кабинете задрожала.

В коридоре послышалась какая-то возня, бессвязное бормотание — очевидно, что очередной пациент по какой-то причине медлил и не входил.

Зайцман стукнул кулаком по столу.

— Я сказал, следующий! — произнес он с интонациями Глеба Жиглова, когда тот требовал к себе "Горбатого".

Наконец, дверь с шумом распахнулась и в кабинет буквально ввалился лысый мужчина средних лет, которого по затылку методично колошматила сложенными в трубочку документами женщина.

— А я говорю, что с тобой зайду! С тобой! — заходя следом и прикрывая дверь, шипела она

— Но, Люб! Неудобно же перед доктором. Чего ты со мной, как с маленьким! — возмущался мужчина, прикрывая лысину руками и пытаясь увернуться от ее ударов.

— Конечно, ты не маленький! Ты очень даже большой! Озабоченная плешивая псина! Вот ты кто! — выговаривала она ему, стреляя в него злым взглядом. — Нечего тут без меня с доктором договариваться! А то знаю я эту вашу мужскую солидарность!

Парочка устроила семейную разборку, не обращая внимания на врача, но терпению Зайцмана наступил предел, и он вновь напомнил о себе грозным тоном:

— Может, Вы уже, наконец, успокоитесь и расскажите, что Вас ко мне привело?!

Пациент, наконец, посмотрел на Иннокентия и тяжело сглотнул.

— Да, тут такое дело, доктор! Мы с Володькой — соседом моим — у него в гараже машину ремонтировали, — робко произнес мужичонка. — Я раму держал, а он варил. Так вот…

— Ага …ага …, давай ври больше! Это ж надо, скотина какая, ещё и легенду себе придумал, — пробурчала жена пациента, присаживаясь на кушетку, сверля мужа недоверчивым взглядом.

— Женщина, замолчите немедленно! Иначе я, сейчас выставлю Вас из кабинета! — ледяным тоном произнес Зайцман.

Женщина заерзала и, действительно, замолчала, не собираясь проверять насколько реальны его угрозы, а пострадавший продолжил рассказ.

— А рама то тяжёлая, вот и поднатужился я так, что аж штаны по шву разошлись. А не бросишь же дело на полпути, вот я и продолжал стоять с этой рамой, будь она неладна, а окалины то от сварки мне туда летели, — объяснял пациент, которого, как уже выяснил Зайцман из направления регистратуры, звали Алексей Лохов, — Больно немного было, но терпимо. Кто ж знал, что там все волдырями то покроется. Вот Люба теперь думает, что я заразился срамной болезнью. И я… мы…, - поправился он, покосившись на супругу, — пришли, чтоб Вы ей сказали, что это не так.

— Ясно, — натягивая чистые медицинские перчатки, произнес Зайцман. — Показывайте Ваши волдыри.

Лохов, смущаясь расстегнул ремень и приспустил брюки, а его жена, притаившись, настороженно наблюдала за ними обоими.

Осмотрев пах пациента, Иннокентий покивал головой и отстранившись, произнес:

— Это определенно ожоги! — и сняв перчатки, стал делать записи в амбулаторной карте.

— А я тебе говорил, а ты не верила, — с укоризной заявил жене Лохов.

— Да, как в такое поверить то? — снова возмутилась Люба. — Бред же собачий.

— А если б даже это были не они, то я в все равно так сказал, — не обращая внимание на их перепалку, произнес Зайцман.

— Чего? — одновременно воскликнули супруги Лоховы.

— Потому что достали вы! Все из-за вас, женщин происходит! — Зайцман оторвался от бумаг и зло посмотрел на Любу. — Вам все невдомек или Вы специально не хотите этого понимать. Мужчина — это половозрелый самец! Ему необходим секс: разный и много! А вы, начинаете…, - Иннокентий говорил с Любой, но представлял на ее месте Маргариту, — у меня голова болит, ой нет — игрушки это не для меня, минета не будет — это не гигиенично…, - передразнивал он, пытаясь изобразить писклявый голос жены.

Супруги Лоховы с удивлением слушали спич доктора о наболевшем, открыв рты. Тут Лохов криво усмехнулся, смекнув о поданной идее врачом и повернувшись к жене, предложил:

— Люб, а давай, игрушки попробуем, а? Доктор то дело говорит!

Но Люба, вытаращив глаза с ужасом рисовала картины из разряда садо-мазо в постели с супругом, не в силах вымолвить ни слова протеста, ни согласия.

— А потом, конечно, когда вдруг кто-то предлагает мужчине то, о чем он мечтал, неудивительно, что у него крышу сорвало! — не унимался Зайцман, — И на понимание с вашей стороны ему рассчитывать не стоит. Одна вот к венерологу тащит, а другая — прокляла!

Алексей нервно сглотнул. Да, получается, что он ещё легко отделался, а кого-то и прокляли.

— Доктор, но у меня то другой случай. У меня не крышу сорвало, а штаны порвались…, - робко возразил он.

— Да у Вас то, да. Повезло, — ставя подпись в формуляре, подтвердил Зайцман.

Лохов забрал справку, подхватил под локоть оторопевшую жену и направился на выход.

— Может, помочь ему как-то можно? — у самого выхода Люба остановилась и обернулась к Зайцману.

— Чем тут поможешь? — вздохнул Иннокентий, смиряясь с печальной участью.

— Я свечку за него в Храме поставлю, — ее глаза стремительно наполнились слезами, — Господь ему поможет.

— Ага, мужа своего берегите и не отказывайте по пустякам, — напутствовал Иннокентий, прежде чем она вышла за дверь.