Глава 16. Трусы

Пять лет назад. Саранск

— Кеша, тебе надо заехать к Лизе и забрать у нее свадебный торт! — тараторила Маргарита по телефону.

— Ритуля, но я итак ничего не успеваю… — робко начал возмущаться он.

— Кеша! — в ее голосе прозвучали металлические нотки, — Торт надо завести в ресторан, а у Лизы он в высоту в машину не помещается! Потому если ты хочешь, чтоб у нашего торта были все три яруса, то тебе надо об этом позаботиться.

На самом деле Иннокентию было глубоко безразлично сколько будет ярусов у торта, но поскольку это было не безразлично его будущей жене, он со вздохом согласился. Через полчаса он уже стучался в дверь квартиры Елизаветы Губиной — лучшей подруги Маргариты.

— Здравствуй, Иннокентий, — распахнула она дверь и прижалась к стене.

Зайцман удивился ее откровенному наряду. Девушка была в шелковой сорочке на тонких бретелях, едва прикрывающей попу. Иннокентий засмущался и закашлялся: "Какая пчела ее укусила? Чего так вырядилась?" Он стал переживать, что если сейчас зайдет к ней в квартиру, то это может выглядеть слишком компрометирующе.

— Лиза, мне нужен торт, — сухо выдавил он.

— Так проходи, он там, — она указала рукой вглубь коридора, — на кухне.

— Ты бы не могла его вынести? — Зайцман всё ещё надеялся избежать проникновения на опасную территорию.

— Он тяжёлый, мне его не поднять, — с хитрой улыбкой отрезала Лиза.

Иннокентий вздохнул и решительно направился на кухню. Торт и правда был большим и неимоверно тяжёлым: в три высоких коржа, покрытый белоснежной мастикой и воздушными пиками из свежих сливок, украшенный цветами и фигурками жениха и невесты. Он стоял в коробке без крышки, которой видимо для такого гиганта попросту не нашлось. Иннокентий потянул его на себя, осторожно стаскивая со стола, и подхватив обеими руками, попытался максимально быстро уйти. Торт загораживал собой весь обзор, и Иннокентий практически шел на ощупь.

Когда он был у входной двери со стороны комнаты послышался томный голос Лизы:

— Не уходи… Я так ждала тебя, я вся горю.

Зайцман обернулся и застыл, как мраморное изваяние. Напротив него стояла почти обнаженная Лиза. Она быстро сбросила с себя последний элемент одежды — трусы, и пока Иннокентий пытался прийти в себя сделала следующий шаг, которого он никак не ожидал. Лиза бросила ему в лицо те самые кружевные трусики, что были на ней.

Трусы зацепились за дужку его очков и повисли, закрывая ему один глаз. Зайцман мгновенно просчитал последствия происходящего. Если белье упадет на торт, то испортит его. А если торт будет испорчен, то придется рассказать Маргарите об обстоятельствах того, как это произошло. По всей вероятности, Лиза сама не преминет это сделать. Допустить такое было никак нельзя! Снять трусы на представлялось возможным, потому что его руки были заняты. Иннокентий нашел единственный выход из ситуации: он слегка отклонил голову назад так, чтоб трусы по-прежнему держались на очках, и с невозмутимым выражением лица покинул квартиру. Ему в след летели полные разочарования и обиды слова Лизы:

— Да, она не любит тебя так как я! А я готова на все! Слышишь?!

Иннокентий сам не помнил, как добрался до машины. Только поставив торт на заднее сидение автомобиля, он, наконец, снял трусы с очков. Зайцман повертел их в руках, не зная, что с ними делать. Возвратится, чтоб вернуть их хозяйке, он не решился, потому выбросил их в ближайшую урну, а Маргарите рассказывать ничего не стал, чтоб не расстраивать ее.

***

Зайцман проснулся в приподнятом настроении, ведь сегодня у него был день рождения. Прямо с утра ему стали поступать непрерывные звонки с поздравлениями, пациенты потянулись вереницей к его кабинету с дарами в виде коллекционного алкоголя и конфет, а коллеги в обед устроили небольшой фуршет.

Единственной, кто проигнорировал его праздник, была Маргарита. Иннокентий так надеялся, что она, несмотря ни на что, поздравит его и тогда он воспользуется этим шансом поговорить с ней. Но нет! Напротив, Маргарита сделала все, чтоб именно сегодня даже случайно не столкнуться с пока ещё своим мужем.

И чем больше день клонился к вечеру, тем мрачнее становилось настроение Зайцмана. Когда спустились сумерки, он понял, что Маргарита не придет, и этот день рождения сразу же стал самым горьким в его жизни.

Он откупорил бутылку коньяка, одну из тех, что ему подарили, и, сидя в своем кабинете в одиночестве, напивался. Злоупотреблять алкоголем было не в его правилах, но отчаяние толкнуло Зайцмана от них отступить. Из закуски у него были лишь шоколадные конфеты, которые тоже были с алкоголем. В результате ликер и коньяк смешивались в его желудке, и его немного мутило. Но он не останавливался, и уставившись на свадебное фото, расположенное в рамке на столе, продолжал заливать тоску по жене алкоголем.

Вдруг скрипнула дверь и в проёме появилась Лиза Губина. После той их эпичной встречи у нее на квартире Иннокентий старался ее избегать. И если даже они оказывались в одной кампании, что, учитывая их дружбу с Маргаритой, было нередко, Зайцман делал все, чтоб не остаться с ней наедине.

— Иннокентий, здравствуй! — Лиза, словно набравшись смелости, вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь, — Я тут мимо проезжала, решила заглянуть, чтоб поздравить тебя.

Зайцман поднял на нее тяжёлый взгляд. В расстроенных чувствах и под воздействием алкоголя его врождённая интеллигентность куда-то испарилась.

— Чего тебе надо? — пробурчал он.

— Говорю же поздравить пришла, — Лиза, виляя бедрами, подошла к столу и села прямо рядом с ним на край.

Лиза загадочно улыбалась, совсем как тогда, когда заманивала его в квартиру с тортом. Иннокентий весь подобрался, с подозрением рассматривая ее. А она и, правда, вызывала некие опасения, например, тем, что на ней был черный лаковый плащ. Это было очень странно, учитывая, что на дворе стояла летняя жара и в таком наряде она наверняка взмокла.

— А ещё я пришла сказать тебе, что мои чувства к тебе не остыли, и теперь, когда ты, наконец, свободен от этих отношений, которые с самого начала были обречены, — с раздражением вспомнила она о Маргарите, — я хочу, чтоб мы начали с того, на чем остановились.

Да, Лиза была в курсе о том, что твориться в семье Зайцман, причем события ей были известны из первых уст. Маргарита страдала и естественно ей надо было с кем-то поделиться. Подруга, по ее мнению, подходила для этих целей идеально. От нее Лиза в подробностях знала: "какой он кобель".

— Я понимаю тебя! Рита же закомплексованная, деревянная, зацикленная на своей работе, — Лиза принялась рывками развязывать пояс на плаще.

Зайцман вместе с креслом отодвинулся от стола. Он бы сейчас с удовольствием ретировался, но в нем было слишком много спиртного, потому тело не особо слушалось.

— Не понравилось ей, видишь ли, что мужик захотел минет! Самой надо было все делать, а не ждать, когда он пойдет к проституткам, — она сбросила плащ, оказавшись под ним в одних только трусах.

"Боже! Она опять в трусах!", — Иннокентий с ужасом наблюдал, как она стягивает стринги, и они падают к ее ногам.

— А я тебе так отсосу, что ты обо всех бабах забудешь разом, — Лиза нагнулась и подняла трусы с пола, — В прошлый раз ты их не вернул, — улыбнулась она, — Значит понравились, да, зайчик!

И Лиза повторила тот свой бросок трусов ему в лицо. Да, что ж такое! Женщины все, как взбесились, только и делают, как бросают в него нижнее белье!

Трусы приземлилась аккуратно ему прямо на нос. И в этот момент, Иннокентий, убедился в том, что Лиза и, правда, вспотела в своем плаще. Трусы воняли несвежим бельем. Он с омерзением сбросил их с лица, и набрал в рот воздуха, чтоб сказать, что ему ничего не понравилось ни с прошлый раз, ни в этот, но Лиза была явно проворнее. Она уже бухнулась на колени и резко дёрнув за резинку его спортивных брюк, стянула их вместе с трусами на бедра.

— Оу, — удивилась она при виде пятен красной сыпи.

Иннокентий в этот момент даже обрадовался аллергической реакции его организма, которая вот так вот неоднозначно проявила себя именно в паху. Он посчитал, что это сейчас оттолкнет Лизу и инцидент будет исчерпан, но не тут-то было.

— Э… Видишь, зайчик, нельзя ходить к грязным женщинам, — назидательно произнесла она, — Ко мне ходи, я буду делать все, что скажешь, любой каприз. А пока ты лечишься, я ручками сделаю тебе приятно, — Лиза стала поглаживать его гениталии, задевая и царапая и без того потревоженную кожу.

Иннокентия же в этот момент сильно штормило от чрезмерной дозы алкоголя, приторно-сладких конфет и запаха ластовицы ее трусов, который все еще ощущал он. И его вытошнило, прямо на пол рядом с ее коленями. Так Зайцман без слов обозначил свое отношение и к ней, и к ситуации в целом.

— Ну знаешь, Иннокентий! — с возмущенным визгом подскочила Лиза, пытаясь вытереть волосы, на которые тоже долетели капли рвотных масс, — Это уже слишком! Я готова была все от тебя терпеть, но такое!

Лиза размашистым шагом покидала его кабинет, завязывая свой плащ на ходу. Напоследок она громко хлопнула дверью.

Достойное завершение самого отвратительного дня рождения в его жизни. Сыпь в паху зудела, раскалывалась голова, ему срочно требовался душ, а помещению — уборка.