Глава 3. Пашотница

Все время, что занимала дорога домой, Иннокентий обдумывал свой предстоящий разговор с женой: искал новые оправдания и аргументы, которые заставят Маргариту остаться с ним. Погруженный в свои мысли, он поднялся в лифте на свой этаж и оторопел. На лестничной клетке стояла его дорожная сумка, набитая вещами под завязку, да, так, что молнию невозможно было закрыть. Поверх лежала бесформенная куча вещей с торчащими рукавами его рубашек и брючных штанин.

У него засосало под ложечкой от дурного предчувствия. Это была "жирная точка" в несостоявшемся разговоре, поставленная Маргаритой заранее. Иннокентий рассвирепел. Он бросился к двери квартиры и забарабанил по дверному полотну кулаками.

Не прошло и нескольких секунд, послышался звук открываемого замка и дверь распахнулась, явив Маргариту. Возле её ног терся полосатый кот Матроскин, который вторя настроению хозяйки, посмотрел на хозяина осуждающе.

Марго была в черном пеньюаре с кокетливыми пёрышками и черной косметической маской на лице. В таком виде она была похожа на падшего ангела, и образ дополняла ее кривая усмешка.

— Вы что-то хотели, Иннокентий Арнольдович? — с вызовом спросила она.

— Рита! Это и моя квартира тоже! Я никуда не уйду! — завопил он, размышляя над тем, как обойти жену, загородившую собой вход.

— Поделим после развода, — невозмутимо парировала она. — А пока иди ночуй к своим потаскухам с выменем пятого размера!

Кот тем временем тоже принял участие в выселении блудного мужа. Матроскин демонстративно пометил туфли Зайцмана, которые стояли у двери. Иннокентий задохнулся от возмущения.

— Ах ты ссыкун полосатый! — закричал он на кота, — Я тебя, заморыша на помойке нашел, вычистил от блох и глистов, а ты!? Предатель!

Матроскин, тряхнув задней лапой, протяжно мяукнул, отвернулся, показывая хозяину хвостатый зад, и чинно удалился, оставляя Маргариту разруливать ситуацию.

Зайцман с шумом выпустил воздух и посмотрел в лицо супруге, пытаясь разглядеть её глаза в прорезях угольной маски.

— Рита! Немедленно впусти меня! — потребовал Иннокентий, пытаясь протиснуться между ней и дверным косяком.

— Ага, сейчас! Бегу, аж спотыкаюсь и волосы назад, — отпустила она свою очередную шуточку и толкнула сумку ногой.

Сумка покачнулась и с глухим стуком перекатываясь, стала падать вниз по лестнице. Вещи, лежавшие на ней, рассыпались по ступеням.

— А! Что ты наделала?! — схватился за голову Иннокентий и бросился собирать свои пожитки.

Маргарита со злорадной усмешкой наблюдала за ним и вдогонку запустила помеченные котом туфли.

— Ой! Чуть не забыла самое главное…, - что-то вспомнив, спохватилась Маргарита и захлопнула дверь, ненадолго исчезнув в квартире.

— Кошмар! Мои шелковые и поплиновые рубашки! — сокрушался Иннокентий, встряхивая белоснежную и лиловую идеально отглаженные сорочки.

Дверь на лестничной клетке этажом ниже приоткрылась и в проёме появилась седовласая старушка.

— Иннокентий, — прокряхтела любопытная соседка, округлив глаза. — Что тут происходит?

— Мы немного повздорили с Маргаритой. Не обращайте внимание, Любовь Алексеевна, — прокомментировал он, изо всех сил пытаясь скрыть раздражение в голосе.

Иннокентий поднял на нее глаза и испытал невероятный стыд. Прямо перед ногами старушки лежали его трусы. Он поторопился спуститься и буквально подхватил их пока она не успела наступить на белье.

— Миленькие, — прокряхтела та, — имея ввиду принт из мишек на боксёрах.

— Вот! Держи, аристократ хренов! Яйца теперь у тебя будут исключительно всмятку! Во всех смыслах этого слова! — раздался сверху хохот Маргариты и вниз с оглушительным стуком покатилась металлическая пашотница.

Иннокентий был интеллигентом до мозга костей, потому даже в его пищевых пристрастиях и манере употреблять пищу прослеживались царские замашки. Он предпочитал на завтрак яйцо в мешочек. Поставив его в специальную подставку, которая теперь сиротливо валялась на ступенях, он стучал по скорлупе серебряной ложкой и, прикрыв от блаженства глаза, принимался трапезничать.

Маргарита с грохотом захлопнула дверь. В одночасье Иннокентий Зайцман лишился всего: дома, жены, кота и семейного уюта. У него осталась лишь его любимая работа. Венеролог Зайцман еще не знал, что его злоключения только начинаются.

— А Вы знаете, Иннокентий, главный секрет в приготовлении яиц всмятку? — загадочно произнесла соседка.

— Нет, — пробурчал Зайцман, поднимая с пола пашотницу.

— Главное, это щедро их посолить, тогда белок не вытечет! — хитро улыбнувшись поделилась она тайным знанием.

— Спасибо! Непременно воспользуюсь Вашим советом, Любовь Алексеевна, — нехотя поддерживал беседу Зайцман.

— Но в твоём случае, Иннокентий, лучше помириться с женой, — старушке было скучно, и она ни в какую не желала уходить.

— Это ещё почему? — удивился он.

— Потому что ты абсолютно не приспособлен к жизни на воле. Ты, как домашний кот, на улице — тебе кранты, — старушка засмеялась в кулачок и добавила, — и твоим яйцам тоже.

— Дались вам всем мои яйца! — психанул Зайцман, запихивая вещи в сумку, — Всего хорошего! — кивнул он ей и удалился.

Собрав вещи в сумку, Иннокентий отправился в стационар, приняв решение заночевать в ординаторской, а там уже придумать, как вернуть свою жену. Ведь утро вечера мудренее.