Глава 4. Широкая кость

Зайцман провел тревожную ночь. Снилась обнаженная Марго, летящая над городом на метле. В голове продолжал звучать ее зловещий смех даже когда он проснулся. Иннокентий сел на раскладушке, спустив ноги на пол и потряс головой, пытаясь смахнуть с себя ночной кошмар.

У него раскалывалась голова. Не выспавшийся, злой и подавленный, он слонялся по ординаторской в одних трусах и майке, совершенно позабыв о времени и месте, где находился.

— Оу! Иннокентий Арнольдович… — за его спиной послышался удивленный возглас старшей медсестры отделения — Зинаиды Ивановны Брюшкиной.

Иннокентий испуганно вздрогнул, обернулся и только сейчас осознал, что он находится в больнице и, мягко говоря, в непристойном виде. Сощурив близорукие глаза без очков, растерянно уставился на вошедшую.

— Миленькие, — игриво произнесла тучная Зинаида, намекая на принт кроликов на его трусах. — Так и хочется потянуть пушистика за ушки, — и смущенно хихикнула.

"Черт!", — Иннокентий спешно принялся прикрывать причинное место, так словно стоял в защите на футбольном поле, при пробивании пенальти.

— Да, бросьте, Иннокентий Арнольдович, — кокетливо взмахнула рукой Зинаида, — Я видела Вас в белье. И даже без него. Забыли, как я вам укол в ягодичную мышцу ставила?

"Когда это?", — изумился Иннокентий, совершенно позабыв о своей крапивнице на тетрациклин.

— Поссорились с женой… — Зинаида пожала плечами и деловито направилась к холодильнику. Открыв, принялась раскладывать продукты по полкам. — С кем не бывает.

Иннокентий, отыскав в комнате, чем бы прикрыться, сорвал со спинки стула чужой медицинский халат и накинул на себя. Чтоб одеться в свои вещи надо было как-то разминуться с Зинаидой в проходе у холодильника, а это Зайцмана смущало, потому он нашел вот такой выход из ситуации.

— Не расстраивайтесь! Ещё помиритесь, — дальше продолжала наставлять она, копаясь в морозилке и гремя ящиками.

"И чего она так долго возится — разделанного слона что ли утрамбовывает?", — злился Иннокентий на то, что Зинаида задерживалась, не позволяя ему одеться и найти очки, без которых он был как без рук.

— О! Я Вам кофе с коньяком сделаю! — она, наконец, закончила с раскладыванием продуктов и обернулась, широко улыбаясь.

— Что Вы, что Вы, Зиночка! Не стоит! — вяло стал сопротивляться Зайцман. — У вас работа, обязанности, право, не утруждайте себя.

Но Зинаида не могла упустить возможности поухаживать за доктором, по которому сохла с первых дней работы в коллективе.

— Ещё как стоит! — Зинаида выпрямилась и стукнула по кнопке электрического чайника, стоящего рядом с ней на столешнице, — По себе знаю! Кофе с утра просто необходим, чтобы проснуться! — она положила руку на объёмную грудь, ходящую вверх-вниз, задыхаясь от нагрузки.

Ещё бы: заполняя холодильник, она выполнила незапланированную кардио-нагрузку — присела и поднялась без помощи рук! Зайцман и не думал, что она на такое способна.

Зинаида оперлась огромной задницей на столешницу, заняв ее почти всю.

Зайцман неловко попятился, так и не придумав, как вырваться из этого спонтанного плена, устроенного ему главной медсестрой. Пока он продолжал раздумывать над этой сверхзадачей, чайник закипел. Зинаида на удивление проворно поставила чашку, высыпала несколько ложек растворимого кофе и залила кипятком.

— Сахар не кладу: он вызывает ожирение, — с одышкой произнесла она, быстро оказавшись рядом с Зайцманом и буквально принуждая его взять чашку с дымящимся напитком.

"Интересно, а то, что с ней она ожирением не считает? И оно видимо не от сахара, а с воздуха получилось", — комментировал про себя Иннокентий. Произносить колкости вслух он не решился. Воспитание не позволяло, да и его внешний вид для острот был не подходящим.

— А что же Вы стоите, доктор? — неожиданно засуетилась Зинаида, — и подпихнула под его пятую точку офисное кресло на колесах.

Иннокентий только хотел что-то возразить, как Зинаида толкнула его в грудь кулаком, который уместнее было бы назвать кувалдой. Он, повинуясь законам физики, приземлился в кресло и кофе, сделав волну в чашке, что он пытался удержать в руках, смачно плюхнулось ему прямо промеж ног.

— А! — истошно завопил он, ошпарив мужское достоинство и рядом прилегающие части тела. — Что Вы наделали?

— О, Боже! Иннокентий… — глаза женщины расширились от страха, и она запричитала: — Сейчас, сейчас, — Зинаида немедля бросилась к холодильнику, нырнула туда с головой и достала из морозилки замороженное мясо.

Иннокентий с ужасом смотрел, как приближается дородная медсестричка с глыбой заморозки. Что называемо из огня, да в полымя.

— Вот, вот… сейчас станет полегче, — Зинаида бухнулась на колени перед ним и приложила ледяной пакет к его обожжённым гениталиям. — Спасены драгоценные кукони!

В этот момент дверь ординаторской резко распахнулась. В дверном проёме показалась Маргарита и удивленно уставилась на Зайцмана, возле ног которого расселась Зинаида Ивановна, а ее мясистые и шустрые руки вцепились в волосатые бёдра ее супруга, так, будто в руках она держит не рисованных зайцев, пытающихся сбежать из трусов, а сами яйца Фаберже.

Марго стоически выдержала неприятную картину и холодно произнесла:

— Ну ты, даешь Кеша! — поцокала она. — Пустился во все тяжкие, кобель!? Сначала проститутки, теперь пожилая медсестра шестидесятого размера. Страшно подумать, что будет дальше!

Зинаида обернулась на нее, и видимо осознав, что последняя сказанная Маргаритой фраза про нее, завопила не своим голосом:

— У меня кость широкая, дура! И мне всего сорок!

Но Марго уже исчезла за дверью и ее криков не слушала.