Глава 9. Козье вымя

Иннокентий так намаялся за день, что сон сморил его, как только голова коснулась подушки. Его уже не беспокоил ни жесткий диван, ни посторонние звуки и шумы в больнице, ни уличные фонари — прожекторы, которые словно специально были направлены так, чтоб заливать светом именного его спальное место.

В прошлую ночь он вертелся из-за всех этих неудобств, а сегодня в десять вечера Зайцман отключился, неуклюже свесив ноги на пол и запрокинув голову.

Он снова видел во сне жену Маргариту, летящую на метле, но в этот раз она ему улыбалась.

Около одиннадцати вечера дверь в ординаторскую тихо приоткрылась. Зазвучала тихая, эротичная музыка и в просвете появилась изящная женская ножка в чулке. Ножка потерлась о торец дверного полотна в такт мелодии, а затем показалась рука. Острые ноготки с идеальным маникюром поскребли поверхность.

Иннокентий перестал храпеть.

Постепенно из-за двери, виляя бедрами, предстала Светлана из регистратуры — обладательница соблазнительных конечностей. Она призывно улыбалась и выгибалась так, что едва не защемила спиной нерв. Девушка имела хореографическую подготовку и ещё лет десять назад, в период студенчества, подрабатывала в провинциальном стриптиз-клубе. Единственное, что удручало Светлану, это отсутствие пилона в ординаторской. Поэтому, когда она, наконец, вся целиком вплыла в помещение и закрыла за собой дверь, то стала использовать как опору спинку дивана. Ухватившись за нее, приседала, скрывшись из виду, при этом попутно снимала по одному из элементов своего гардероба, кайфуя от собственной значимости и воображая какое впечатление ее танец произведет на Иннокентия.

Зайцман улыбался, прикрыв глаза. Светлана расценила это, как явный признак того, что ему нравится устроенное ею шоу. Когда она стянула с себя лифчик, то швырнула ему его в лицо. Иннокентий вздрогнул, что-то невнятно пробурчал, и схватив поролоновые чашки, отбросил с лица.

Светлана захихикала на реакцию доктора и игриво потрясая грудями, приблизилась к его спальному месту.

Образ полуобнаженной Маргариты в сновидении Зайцмана становился все ближе, отчетливее, и он протянул к ней свои жадные руки. Ведьма наклонилась, кокетливо улыбаясь и призывно маня пальчиком. Его ладони дотронулись до ее тела. Горячего, ароматного, будто аппетитная булочка, — именно так и пахла его Рита в выходные дни, когда увлекалась своим хобби — выпечкой. Иннокентий сжал ее обнаженную грудь, выпавшую из глубокого выреза прозрачной сорочки. Большую, пышную, мягкую, посылая Иннокентию странную ассоциацию, будто он держит в руках не женскую грудь третьего размера, а … козье вымя.

Козье вымя?! Зайцман затряс головой, окончательно просыпаясь и его глаза округлились до угрожающих размеров. Облик любимой Маргариты моментально растаял, заменив ее на жалкое подобие — пышногрудой администратора больницы.

Светлана с беспокойством оглядела свою грудь, но ничего шокирующего не нашла. Тем временем, от потрясения, Иннокентий открыл рот и судорожно стал шарить рукою по прикроватной тумбочке в поисках очков. Светлана разочарованно простонала, поняв, что стриптиз зритель не увидел, по причине своей близорукости.

Нацепив очки на нос, Иннокентий срывающимся голосом произнес:

— Светлана…, - и для увеличения дистанции в общении между ними добавил, — Петровна, что тут происходит?

— Так ты ничего не увидел, пупсик, — томным голосом ответила она, — я сейчас выйду и ещё раз все повторю…

Она стала быстро собирать свои разбросанные вещи.

— Нет, нет! Прошу Вас, — Иннокентий, прикрыв ладонью глаза, простонал: — Умоляю, не нужно ничего повторять!

— Тебе не понравилось, — Светлана замерла с охапкой эротического тряпья в руках и первые слезы сорвались с ресниц.

— Э… мне…, - в растерянности промямлил Иннокентий, не зная, как выйти из этого щекотливого положения.

С одной стороны, ему не хотелось, чтоб она не расстраивалась, с другой, Зайцман мечтал бы увидеть стриптиз, но в исполнении не Светланы, а Марго.

И Светлана громко зарыдала. Иннокентий подскочил и заметался по помещению. Налил воды в стакан из кулера и бросился к ней.

В это время Маргарита, которая пару часов назад увидела его, удирающего голышом от Альбины, почувствовала укол совести. Как и любая женщина, она стала копаться в себе и находить слабые, но оправдания поступкам супруга, словом Маргарита стала его жалеть и совсем немного, но чувствовать вину. В попытке примириться с потревоженной совестью, Маргарита привезла Иннокентию подушку и одеяло из дома. Она открыла дверь в тот самый момент, когда полуголая Светлана была практически в объятиях утешающего ее Зайцмана.

— Вот же кобелина проклятая! Заяц похотливый! — выкрикнула Маргарита в сердцах и, запустив в него постельным бельем, с грохотом захлопнула за собой дверь.

Иннокентий, выбравшись из-под одеяла, кинулся вслед за Ритой.

— Кошечка, это не то, что ты подумала, — кричал ей вслед Иннокентий, босыми ступнями шлепая по холодному кафелю. — Остановись! Давай, поговорим как взрослые люди!

Но Маргарита верила, не его словам, а своим глазам, которые стали влажными от подступивших слёз. Упрямые факты говорили о том, что муж предавал ее раз за разом. И в этом свете особенно издевательски звучало его обращение к ней: «кошечка». Оно было связано с очень личными и сокровенными воспоминаниями об их любви.