Глава 10. Кошечка

Семь лет назад, Саранск

В свободное от учебы время студентка Третьякова посещала групповые занятия йогой. Благодаря увлечению в детстве бальными танцами, у Маргариты были натренированные сухожилия и отработанная пластика движений. Она с легкостью принимала различные позы — асаны и без труда держала тело в тонусе. А вот Зайцман, поступив в университет, спорт забросил и за исключением бассейна, никакими другими тренировками себя не утруждал.

— Ритуля, ты снова кидаешь меня ради своей йоги? А я надеялся на свидание, думал в кино пойдем… — опечалился Зайцман.

— Кеша, так идем вместе на йогу. Будет тебе свидание на тренировке, — кокетливо предложила Маргарита.

— И что я там буду делать? Свернуться в морской узел, как ты, я не смогу… — хохотнул Зайцман.

— Посмотришь, как свернусь я, — загадочно произнесла Маргарита.

Хм! А вот это уже было интересно, и Зайцман, воодушевленный перспективой подробно рассмотреть Маргариту в обтягивающей спортивной одежде, согласился.

Как только они вошли в переполненный тренировочный зал, Иннокентий смутился, но Маргарита, по-хозяйски завладев его рукой, потащила за собой. Она предусмотрительно разместилась с парнем в углу, чтобы Зайцман видел либо на стену, либо ее, а не аппетитные формы других йогинь.

Иннокентий понял, что он инородное тело на этом "празднике жизни" буквально с порога, а именно — с разминки. Вроде бы ничего сложного, но все стандартные движения для разогрева мышц требовалось делать, стоя на одной ноге. Маргарита и остальные адепты "секты изогнутых тел" легко справлялись с этой задачей, а вот он никак не мог удержать равновесие и его не по-детски штормило. Да, с такой силой, что он пару раз чуть не оставил свой завтрак на полу.

После разминки участники занятия разбрелись по своим коврикам и приготовились к выполнению асан.

— Вы навсегда избавитесь от болей в спине, если будете делать вот это простое упражнение каждый день, — вещала тренер, практически завязавшись в тот самый морской узел, которого Зайцман так опасался.

Иннокентий в ужасе распахнул глаза, понимая, что ему даже близко так не согнуться.

— А Вам, молодой человек, можно начать с позы попроще, — тренер расплела конечности и, сев на шпагат, прижалась животом к полу, — Вот видите, как просто, — улыбнулась она, — Так можно неплохо отдохнуть.

"Отдохнуть? Скорее сдохнуть!", — возмущался про себя Зайцман пыталась разложить свои одеревеневшие ноги и положить голову на коврик.

— Кеша, ну что ты так кряхтишь? Ты мешаешь уловить дз-е-н, — произнесла Маргарита так, будто прозвенел колокольчик где-нибудь в Тибетском монастыре.

Иннокентий затих и огляделся вокруг. Девушки застыли словно статуи, и, казалось, не дышали. Он поежился, опять чувствуя себя не в своей тарелке. "И что это за дзен такой? Это когда ветер гуляет или голоса в голове? Или вообще пустота?", — размышлял Зайцман, наблюдая за Маргаритой, — "Эдак любой шизофреник может считать, что словил дзен!"

А далее последовало то, чего он с нетерпением ждал и ради чего собственно и пришел сюда.

— А теперь встали в позу “собака мордой вниз”, - огласила тренер и все девушки приняли позу в виде острого угла из тела, где пятая точка смотрела в потолок, а голова в пол.

Иннокентий вместо того, чтобы позировать «морду собаки», уткнулся взглядом в округлую попу Риты, туго обтянутую розовыми лосинами и маячащую перед его взором туда-сюда.

— Зайцман, ты чего застыл? — подняла голову с пола Марго и громко скомандовала: — Давай быстро голову в пол!

Иннокентий, сцепив зубы, нехотя попробовал задрать зад кверху.

— Вот, молодец, почти получилось. Только, колени выпрями, — и она ударила ладонью по его коленным чашкам так, что он громко крякнул.

— Я не могу, Рит, я ж не собака, — огрызнулся Иннокентий.

— Ага… ты скорее Железный дровосек, потерявший свою маслёнку, — издевательским тоном прошипела Маргарита. — Как ты вообще сексом занимаешься? Лежишь бревном?

— А ты хочешь знать: как? — Зайцман был настолько заинтересован в ответе, что даже умудрился повернуть голову в этой собачьей стойке.

— Нет, — Маргарита покраснела и отвернулась, — Я просто хотела сказать, что это тебе пригодится.

Ну он бы с ней поспорил, на счет того, кому из них это пригодится.

Дальше следовала поза верблюда. При ней наоборот требовалось выгнуть тело максимально назад, и Иннокентий добросовестно старался следовать инструкциям тренера. Но увидев чрезмерно выпуклую лобковую кость в розовых трико и дорисовав в воображении, что прячется под ними у его подружки, Иннокентий почувствовал сильный прилив крови к паху. Не успел он осознать свои ощущения, которые пробудила в нем Маргарита, последовала еще более сексуальная поза.

— Поза кошечки, лакающей молоко, — игриво прозвучал голос женщины-тренера.

Кошечка в виде Маргариты Иннокентию особенно зашла, стойко ассоциируясь с гибкостью, мягкостью и податливостью. Этакая черная кошка, фырчащая и царапающаяся, но стоит погладить по шерстке и почесать за ушком — в ответ получишь довольное мурчанье.

Зайцман завороженно наблюдал за тем, как Маргарита, легко меняет позы и застывает в них. При этом он не мог отделаться от навязчивых пошлых мыслей. Иннокентий представлял каким образом и с какого ракурса он бы пристроился к Маргарите для интимного соития. Эти его мысленные геометрические вычисления привели к тому, что его шорты стали невероятно тесными и стали напоминать восставшую палатку. Почти всю оставшуюся часть занятия Зайцман просидел, сжав ноги, чтоб скрыть свое возбужденное состояние.

— А теперь принимаем позу лотоса и расслабляемся, — умиротворенно произнесла тренер и на собственном примере стала показывать, как собственно это делать, — Молодой человек, и Вы тоже… Давайте, давайте, повторяйте за нами.

Иннокентий внутренне запаниковал. Поза лотоса явила бы то, что он так отчаянно пытался спрятать, в то же время если начать препираться, то это привлечет всеобщее внимание. Зайцман повернулся лицом к стене и неуклюже уселся в тут самую знаменитую позу Будды.

— О! Девочки, посмотрите на молодого человека! — произнесла тренер, и Зайцман от очередной порции ужаса перестал дышать, — Вот так, если отвернуться к стене, удастся добиться самой глубокой медитации, потому что на белой стене ничего не будет отвлекать вас от этого процесса. Так, все поворачиваемся лицом к стене.

Зайцман, косясь из-за плеча, наблюдал за тем, как девушки послушно расселись в ряд у стены. Хорошо, что Иннокентий оказался последним в шеренге, и единственной, кто мог заметить его "палатку" могла бы быть Маргарита. Он старался приподнять колени над полом, чтоб закрыть ей обзор.

— Нужно расслабить все мышцы в теле, все… до кончиков пальцев… Расслабляем тазовые кости, ягодицы и корневой замок, — голос тренера звучал все тише.

"Корневой что?" — озадачился Зайцман, потому что в его медицинских справочниках таких частей тела не значилось, — "Если все настолько расслабить, то как бы не испражниться на пол…" Иннокентий не то, что не расслабился, а сжал все что только можно.

— Всем спасибо, занятие окончено! — тренер взлетела с коврика и направилась на выход.

Иннокентий тоже поспешил подняться, но резко дернулся и взвыл от боли. Маргарита с беспокойством бросилась к нему. Зайцман скукожился в неловкой позе и прикрывал ладонью пах.

— Кеша, что с тобой? — она в порыве заботы о друге положила руку ему на плечо.

— Кажется я растянул косую мышцу.

— О…давай я помогу тебе, — и Маргарита, участливо взяв его под руку, повела к раздевалке.

— Все, вроде отпустило, — разогнулся Иннокентий, чувствуя неловкость перед девушкой и другими исполнительницами асан.

— И все равно, надо снять боль. Идем, — она потащила его за собой.

— Что за резкий запах? — неприязненно повел носом Иннокентий, сидя на низкой скамье в раздевалке.

— Вьетнамская звездочка в новой формуле, Кеша. Подруга с Нячанга привезла. Камфора, муравьиный спирт и ментол поистине творят чудеса. Давай, трусишка, не бойся. Спускай штаны, я разотру то, что там у тебя болит, — с улыбкой произнесла она.

Знала бы она, что у него по-настоящему болит, и что бы он хотел, чтоб она потерла!

— А трусы тоже спускать? — с потаенной надеждой спросил Зайцман.

— Кеша! — предупреждающе фыркнула Марго. — Только трико.

Зайцман снова пустился в пошлые фантазии теперь уже с участием только рук Маргариты. Темноглазая ладная брюнетка, обладательница округлых и в меру развитых форм привлекала взгляды многих парней потока. Но дав отворот-поворот Панину, она вдруг перекинула внимание на «ботана» Зайцмана, который был, конечно, же польщён ее вниманием.

Иннокентий позволил ладоням Риты и чудодейственному вьетнамскому бальзаму реанимировать его мышцы. Ее пальчики игриво похлопывали по коже, гладили, перебирали, щекотали. И он вспомнил свою домашнюю кошку, которая тоже проделывала с ним такие движения, когда забиралась на него и топтала лапками, мурлыча при этом, чуть царапая коготками.

Кошечка! Вот кого напоминала Маргарита.

— Ритуля, ты такая …кошечка…, - охрипшим от волнения и возбуждения голосом произнес он. — Можно я буду называть тебя так?

Маргарита смущенно потупила взор, растроганная его плотоядно-восхищенным взглядом, и одобрительно кивнула. Все, последующие годы, это ласковое обращение он применял к ней в минуты откровенных признаний, просьб или извинений.