ГЛАВА 22 · POV Брэндан

Я не мог поверить в то, что она сделала это. Прочитала дневник. Что она прочитала?

Какую часть?! В этой несчастной тетрадке хранилось все мое прошлое, которое я не собирался выставлять на показ. И, уж тем более, не хотел, чтобы о всех тонкостях моего характера была осведомлена эта девушка. Она и так подобралась слишком близко.

Или я сам… Подпустил.

Как бы там ни было, я всеми силами хотел разорвать прочную связь, что между нами была, но уже не мог.

Ее страх был моей зависимостью. Ее ласка – проклятьем. Ее любовь, о которой она молчала, – загадкой.

Но каждый раз я видел в этих карих глазах, что она испытывает чувства, которые невозможно испытать к такому чудовищу, как я.

И каждый раз я пытался быть хуже и хуже, чтобы она, наконец, очнулась.

Но все было зря. Мы оба стали жертвами собственной игры, от которой были зависимы.

Страсть к этой девушке была сильнее всего. Сильнее даже жажды власти. Крови и мести.

Все, чего я хотел, - это ее руки на своей коже, и быть так глубоко в ней, снова теряясь в пространстве.

Забываясь.

Но этому не бывать.

- Я ничего подобного не делала! Ты - ублюдок! Я никогда никому, ни с кем…

- Да что ты мямлишь? Ублюдок? Хорошо. Жестокий? Прекрасно. Я такой. Я – Король. А кто же ты?

Это была последняя надежда услышать ее имя.

- Камел...

- Ты – никто. – Она всхлипнула, когда прорычал ей в ухо.

Но как бы я ее не унижал, Камелия не унималась. Она все еще пыталась поставить меня на место, и это было очень забавно. Она все время разжигала угасающее пламя, но, видимо, девочку не научили, что игры с огнем могут привести к гибели.

- А ты, что, ревнуешь? – Она посмотрела на меня с укором, и я пригладил ее волосы, будто успокаивая. А потом вновь дернул. И мне, черт возьми, нравилось это. Одержимый. Вампир, питающийся страхом.

- Конечно, грязнокровка. – Слова лились нескончаемым потоком, словно желчь. – Я не ревную, черт возьми! Я просто не люблю, когда ТРОГАЮТ МОИ ВЕЩИ!

Собственное сердце стучало так быстро, как текут последние секунды перед взрывом бомбы.

Три…

Как бы я не хотел этого признавать, но я ревновал ее с первого дня, как увидел. Даже тогда, когда она показалась мне дурной, грязной, непривлекательной. Тогда, когда узнал, что вытворял с ней Гилберт. Тогда, когда она сбежала. И тогда, когда узнал, что она обжимается по углам и в своей спальне с моими же людьми. Ни у одной шлюхи бы не хватило наглости на такую глупость.

Два...

Нужно успокоиться. Просто нужно успокоиться. Пока я не придушил ее голыми руками, как в прошлый раз.

Один…

- Брэндан, прошу тебя, – тихо прошептала она, глядя на меня с трепетом. С любовью. И даже с гребанной каплей восхищения. Я ненавидел ее за эту доброту. Это качество слишком сильно напоминало мне другого человека, ради которого я бы расколол собственную страну. - Прошу тебя, оставь меня в покое… Отпусти.

- Этому не бывать. Ты, наверное, уже знаешь о моей помолвке. – Опустив руки, я прижал девушку к себе, обхватив за бедра. Грубо смяв ее задницу до синяков, я наблюдал, как на лице девушке отразилась боль.

- Мы продолжим. Ты так и будешь моей вещью. В то время как моя жена будет спать в моей постели. С ней я буду просыпаться. А тебя – трахать.

Эта маленькая девушка, и вправду, полюбила меня. Ее реакция на мои слова была незамедлительной – она заплакала, отчаянно вырываясь из моих рук.

А я продолжал вколачивать ей ножи на раны:

- Сейчас я возьму тебя. И ты дашь мне все, что я захочу…

Наши взгляды встретились. Грудные клетки проламывали друг друга от тяжелого дыхания в один ритм, в один такт.

Даже сейчас мы были как одно целое, и я не понимал, как это возможно.

Какого черта меня самого трясет, когда я рядом с ней.

А потом она посмотрела на меня со всей жестокостью, на которое только способно ее милое детское личико, и замахнулась на меня.

- Ничего лучше не придумала? – Я поймал ее запястье. Окончательно разозлившись, я сделал то, что мне так требовалось. Забыться. Успокоиться. Почувствовать ее ласку. - На колени. – Отдал сухой приказ, надавив на хрупкие плечи девушки. Взбрыкнувшись, она одарила меня гневом, но мне уже было плевать на все ее взгляды. - Веди себя хорошо, Камелия. – Я нежно провел пальцами по ее подбородку, глядя на девушку сверху-вниз. Прекрасна. В таком ракурсе она еще красивее.

Только для меня. - Тебе придется хорошенько поработать, чтобы я мог забыть о том, что ты была с другим. Попробуешь сделать это? – Я уже мягко провел рукой по ее волосам, глядя на ее растерянность.

Она меня не понимала. Я и сам себя не понимал. Внутри меня стояли огромные качели, которые постоянно раскачивались, уходя то в сторону гнева, то в противоположную.

Все или ничего.

Либо она принадлежит мне, либо никому не принадлежит вовсе.

Либо ненавижу, либо…

Мне просто необходимо это почувствовать.

- Давай, Камелия. Тебе нужно извиниться… Очень глубоко извиниться. – Я нанес ей свой последний удар, и на секунду мне показалось, что она сейчас упадет на пол и будет рыдать, валяясь у моих ног. Ее глаза горели болезненным блеском.

Но этого не случилось.

- Ты – не король. – Тихо прошептала, срывая с меня полотенце. Приятно прохладные руки девушки легли на мою поясницу, и я едва сдержал глухой стон.

Перед глазами вспыхнули звезды, когда губы Камелии неумело заскользили по низу моего живота. Она делала это так невинно. Робея.

- Тебе следует делать это молча, – приказал я, возведя веки к потолку. Это произошло непроизвольно – слишком приятно.

Как только она взяла мой член в руку, я не успевал делать вдох.

- Ты больше никогда не посмеешь уединяться с другим мужчиной. Ты меня поняла? – прошептал я, переживая лишь за то, что кто-то еще в мире почувствует то же самое, что чувствую я. Это только мое. Собственный эгоизм еще никогда не был настолько силен.

- Да, – на удивление покорно произнесла она, прикасаясь ко мне языком. Черт, так нежно. Самым кончиком.

Что ж ты со мной делаешь?

Как можно быть такой сильной, нежной и наглой одновременно?

- Тебе нравится ласкать меня, маленькая? – Я снизошел до того, чтобы стать мягче. – Скажи, что ты никогда не отдашься другому. Пообещай. Камелия, поклянись, что ты только моя…

Я себя не контролировал. Да и как это возможно, когда ее язык исследовал меня всего. От нижнего пресса до основания члена. И еще, еще ниже…

- Я только твоя… - сквозь слезы прошептала она, покрывая своими короткими влажными поцелуями. Мне хотелось быть глубоко в ее горячем ротике, и когда она воплотила мое желание в жизнь, я сгорел заживо.

Ее рот был восхитительной, изощренной пыткой.

- Я никогда так не касалась другого мужчины. Я твоя, Брэндан, – снова прошептала она, и я знал. Знал, что она чувствует, какой властью она сейчас обладает.

Каждое слово, каждое прикосновение. Несмотря на нескончаемую схватку между нами, я давно проиграл.

Сейчас я готов был сложить перед ней оружие. Я бы весь мир положил к ее ногам.

Сделал бы что угодно, если бы она попросила.

- Я приму все, – выдохнула она, и я почувствовал, как резко прогнулся в пояснице, изливаясь на ее сладкие и теплые губы. Я принадлежал ей до последней капли.

Крови.

Я уже ни в чем себе не отдавал отчет.

Ни в том, что собираюсь связать жизнь с какой-то идиоткой. Ни в том, что я когда-то прошел через нечеловеческие пытки.

Ничего этого не было. Ни прошлого, ни будущего.

Наслаждение было таким сильным, по позвоночнику струился пот. Я хотел большего.

Одним рывком я поднял ее к себе, проводя пальцем по ее губам.

- Хорошая девочка, - похвалил я, поглаживая Камелию по волосам. Язык слегка заплетался после пережитого оргазма.

Я был настолько расслаблен, что не было сил уже кричать и рвать. Даже если бы я сильно захотел, то не смог бы быть грубым – не сейчас. Взяв ее нежные пальцы в свои руки, я прижался к ним губами.

Камелия застыла. Я не мог понять, что в ней изменилось, но этот взгляд я в ней не узнавал. Может быть, я перегнул палку.

Только что она стояла передо мной на коленях и горела от желания… А теперь? Карие глаза еще никогда не были такими пустыми. Девушка смотрела сквозь меня. Так, будто не видела.

- Сыграешь мне? – бархатным голосом попросила она. – Пожалуйста. Мой король.

Я нахмурился, стараясь понять, что она задумала. Камелия то полностью принадлежит мне, то отдаляется так сильно, что я не узнаю ее.

Чтобы снова не разозлиться на нее за прочтение дневника, я решил уйти в состояние покоя. Спокойно подойдя к роялю, открыл крышку и заиграл.

30 stm – Attack Piano cover - первое, что пришло в голову. Музыка заполняла меня изнутри, пальцы бегали по клавишам, я даже не осознавал, как это выходит. Я никогда не старался, когда сидел за инструментом. Это выходило само – все восхищались моим талантом, а я только пожимал плечами.

Я просто не знал, как это выходит.

Это просто было частью меня, моей настоящей сущностью.

Иногда закрывал глаза, иногда поглядывал на то, как она стоит и, не отрывая глаз, смотрит на меня. В этом прозрачном платье, от вида которого немеет сердце. Жемчуг сегодня был для нее не поводком, а украшением.

Я закрыл глаза.

Вздохнул.

Признай. Признай. Она проникла тебе под кожу.

Когда я доиграл последние ноты и открыл глаза, то увидел ее совсем рядом.

- Знаешь, - усмехнулась девушка, глядя на меня с прежней пустотой. – Я думаю, это нужно отметить.

Камелия надсмехалась. В руках она держала два бокала с вином и один протягивала мне.

- Уже и алкоголь мой трогаешь? – Впервые мне захотелось над ней подшутить почти по-доброму, но она только натянуто улыбнулась.

- Надеюсь, ты не против. – Она облизнула губы, отпив из своего бокала. Ее губы тут же стали алыми, цвета крови.

- Так что ты хотела сказать? – Я наклонился к ней ближе, принимая бокал. Мне показалось, она слегка дрожала.

Не от страха. И не от возбуждения. Здесь было что-то другое.

- Хотела выпить за тебя и твою будущую невесту, – с горечью произнесла она, ударяя мой бокал о свой.

Ах, вот оно что. Она все ревнует. Что ж, это замечательно – значит наша война продолжается, и я еще смогу долго наслаждаться страстью, что испытываю к ней.

Я мыслил, как одержимый. Как лишенный ума.

Отпив из бокала, я поставил его на стол, быстро налетая на ее губы. Раскрыв их языком, я почувствовал ее сладкий вкус у себя на языке.

POV Кенна

Я это сделала. Добавила каплю яда в его бокал. Да, он не убьет его, но я сделала к этому первый шаг.

Ты убьешь его медленно… По капле.

Не знаю, что на меня нашло. Злость. Месть за то, что продолжал унижать меня даже после ласки, которую дарил.

С ней я буду просыпаться, а тебя – трахать.

Это было последней каплей. Именно эти слова отрезвили меня и заставили задуматься: кому я должна верить? Человеку, который любит меня всем сердцем, или человеку, который на моих глазах убивал, карал и причинял всем только боль?

Я отчаянно пыталась найти в нем хоть что-то светлое – в каждой полуулыбке, в каждой интонации его голоса, от которой веяло хоть малейшей нежностью и добротой.

Но как бы я не старалась разглядеть в Брэндане падшего ангела, передо мной по-прежнему стоял Дьявол. Демон, который умел искусно вить из любого человека веревки и управлять им, как марионеткой.

Любовь к Брэндану душила меня. Больная, израненная, ненормальная. Меня не покидало постоянное ощущение острой зависимости. Казалось, без очередной «дозы» его жестокости или же нежности – неважно, хоть чего-нибудь – я пропаду. Я остро нуждалась в его внимании, а когда его не получала – бродила по замку, словно тень.

Без Брэндана меня будто и вовсе не было.

Поэтому все, чего я хотела – разорвать эту связь между нами. Я не хотела быть его частью. Не тогда, когда это значило бы, что я всю жизнь бы была его рабыней, прислужницей. Что я всю жизнь буду в тени его Королевы. Буду смотреть на их свадьбу, поцелуи и подрастающих детей.

А ко мне он будет приходить по ночам, прятать от глаз и смыкать руки на моей шее. Как тогда, в первую ночь.

Брэндан не отдает себе отчет, когда вступает в связь со мной… Оставить его в живых – значит разрушить собственную жизнь, изменить ход всей мировой истории.

Убить – значить собственными руками отравить человека, который необходим, как воздух. Кислород.

Брэндан отпил из бокала, но ничего не произошло. Он не упал тотчас – в прошлый раз яд подействовал на меня именно так.

Его язык коснулся моих губ, когда руки Брэндана притянули меня за талию. Это был первый раз, когда он целовал меня так – медленно, лаская языком губы, слегка подразнивая.

- Ты такая сладкая девочка, – шепнул он в мои губы, окончательно успокоившись. Сердце трепетало от его слов, как бы я себя не корила. Я не верила, что еще полчаса назад он был готов разнести меня в клочья, называя вещью.

Я готова была завыть от безысходности. От того, что он никогда не будет таким всегда. Все эти ласковые слова, порывы меня поцеловать – только прелюдия перед настоящим боем.

- Скажи это своей невесте. – Я оттолкнула его, делая шаг назад. Образы Брэндана и этой стервы не давали мне покоя. Да что там, я сгорала от ревности.

Каждый раз, когда смотрела на Брэндана, мне хотелось заслонить его грудью и во всю глотку кричать: «Мое. Это все – мое. Это мой мужчина».

- Думаешь, мне есть дело до твоих обид? Ты можешь сколько влезет дуться, но я предлагал тебе уже тысячи вариантов развития наших отношений. Я говорил, ты – свободна, и ты отказалась. Теперь я передумал. Я говорю, что ты будешь моей фавориткой долгое время и ни в чем не будешь нуждаться – тебе тоже нравиться. Камелия… Ты никогда бы не стала моей женой, даже если бы была единственной девушкой на свете, которая умела бы меня удовлетворять. Я женюсь только на девушке, в жилах которой течет Королевская кровь. Какие претензии? Я. Ничего. Тебе. Не. Обещал.

Кажется, он снова начал злиться – в синих глазах плясали бесы.

- А если бы я была беременна? – Губы произнесли слова прежде, чем я успела их осмыслить. И тут же пожалела.

- Что-ты-сказала? Повтори, – часто заморгав, спросил он, резко хватая меня за шею.

- А если бы я была беременна? Что бы ты делал с нашим ребенком-бастардом? – Я вспомнила ребенка Мэри, которого она вынашивала под сердцем. Ведь она скрывала правду от брата, потому что уверяла меня, что тот не даст ему жизни. – Ты выкинул бы его на улицу? Или меня? Или убил бы собственного ребенка так же, как и брата?

Мой язык меня не слушался. В комнате повисла такая тишина, что я слышала, как собственная кровь протекает по венам.

- Ч-что ты несешь? - На секунду мне показалось, что я увидела в его глазах слезы. Но в следующую же я увидела там только холод.

- Ты теперь часть меня. Ты говорил мне это? Ребенок… Он был бы частью тебя. Твоей кровью, Брэндан. – Меня потряхивало. Я рассуждала уже так, будто все, что я говорю – правда. – Ты бы убил его, да? Избавился?

Меня бросило в дрожь, как будто я сама начала верить в то, что ему говорю. Что он бы сделал с ребенком? Оставил бы себе, сделав вид, что родила его драгоценная невеста? Отобрал бы ребенка у настоящей матери?!

На какую-то долю секунду в моих мыслях возник образ девочки. Или мальчика.

С его синими глазами, с редкими ямочками на щеках. Мой малыш улыбался мне, раскрывая руки, чтобы обнять.

Я почувствовала такую безусловную любовь к этому воображаемому существу, что, казалось, сердце такой любви просто не выдержит.

- ЗАТКНИСЬ! – Он взревел так, будто я воткнула клинок в один из шрамов на его спине, истошно хватаясь за свои волосы.

Глаза его забегали по комнате в поисках новой жертвы для уничтожения.

Но рядом стояла только я.

- УБИРАЙСЯ! Проваливай, сука… Чтоб я тебя никогда больше не видел! НИКОГДА! ВОН ОТСЮДА! – Боль сковала все тело, что я и шагу ступить не могла. Брэндан вцепился в мою шею, словно в бреду, а я начала колотить его, но не видела, куда: пелена из слез застилала глаза, несправедливость всего происходящего ослепляла… - Завтра ты покатишься к черту из моего ДОМА! Убирайся, я сказал. Пока я не отрубил тебе язык. Или не убил, – прошипел он, глядя в мое нутро. Я видела, какой силы воли ему стоило разжать ладонь на моей шее.

А потом я побежала прочь – под звук своих рыданий, хаотичного, нездорового биения сердца в израненной груди. Под звук бьющегося стекла. Брэндан громил позади все, что попадалось ему под руку.

Я не помню, как добралась до своей комнаты. Как оказалась в объятиях боли, которая «радостно» приняла меня в свои крылья.

Говорят, что болит сердце. Но от боли изнывала каждая клеточка тела, которое до сих пор было связно с Брэнданом.

Все мои попытки как-то противостоять ему, сказать «нет», заставить о чем-либо задуматься увенчались очередной порцией ненависти.

Завтра я навсегда покину это место.