ГЛАВА 23 · POV Кенна

песня «Танцы на стеклах», исполнение В. Басюл

Ночь унесла с собой все слезы, всю боль. По крайней мере, я так думала. Утром мне сказали, что через несколько часов за мной приедут – я отправляюсь домой. Вот так все просто.

Как будто Брэндана и не было в моей жизни.

И лучше бы это было правдой.

Я хотела быть сильной, но от боли, которую прятала, хотелось вырвать из груди сердце.

Дрожащими руками я нащупала комок из бумаги, который еще вчера утащила из комнаты Брэндана.

Я должна была услышать его голос в последний раз – хотя бы в своей голове. Когда я читала эти строки, мне так и показалось – что он сидит рядом и без намека на гнев читает мне. Открывает частику своей души.

«9 ноября, 2226 год, моя комната. Я выпил слишком много виски. Слова, которые я никогда не произнесу.

Слова, которые я никогда не произнесу...

В тот день, когда умер Бастиан, я возвращался из нашего леса. Я оставил его там. Тело.

Выстрелы окутали наш дворец, и как бы я не старался списать это на Гвардейские учения, я уже догадывался, что меня ждет.

Нет, такое невозможно предугадать.

Отца я не видел. А вот тело матери лежало на полу в тронном зале, где я ее и нашел.

Сначала… Мне показалось, что она спит и вот-вот откроет свои глаза, чтобы подняться и обнять меня. Я старался не смотреть на отчетливую ложу крови, в которой она лежала, и упал на колени, словно это меня подстрелили.30f6fc

Боль застилала все: зрение, способность дышать, двигаться, думать. Она схватила меня за шею, душа в непрерывной агонии. В аду, который для меня только начинался.

Помню, что сжимал ее холодную руку и умолял немедленно встать, проснуться и сказать, что все это – дурной сон.

Но она лежала, не двигаясь. По-прежнему красивая. Не хватало только прежнего живого румянца на щеках и дыхания.

В тот день часть меня навсегда погибла. Я лучше бы еще раз прошел через физическую пытку, чем испытал эту боль потери, которая меня изменила.

Я не думал, что это когда-нибудь вновь коснется меня. Пока не позволил себе снова попасться в этот капкан.

Камелия. Если бы она только знала… Что я к ней чувствую.

Каким слабым она меня делает.

Как подставляет себя под удар, влюбляясь в меня. Ее любовь по кусочкам меняет мою душу и все внутри против этого, словно она – болезнь, с которой мой организм всегда будет бороться.

Если хоть одна живая душа догадается… Если хоть один мой враг узнает, они убьют и ее.

Пристрелят. Так же, как мать.

Я никогда не смогу смериться с этим. Я умру рядом с ней.

Я не должен ей открываться.

Я должен просто выполнять свою работу – быть правителем. В моей душе больше нет места для чувств.

Уму непостижимо, какой властью может обладать маленькая девочка…

Потому что больше всего на свете я боюсь ее потерять, и это единственный страх, единственное человеческое чувство, которое мне не чуждо, и которое я испытывал с того дня, как оказался в Аду».

По щекам градом текут слезы – кажется, я уже глотаю их, задыхаюсь не в силах остановить судорогу, сковывающую ребра. Господи, что же я наделала? Как я вообще посмела даже мысли допустить о том, что должна убить его?

То, что написал Брэндан, признаваясь самому себе, было для меня откровением. Такие мужчины, как Брэндан, действительно не говорят такого. НЕ признаются.

Этот смятый, скомканный отрывок был доказательством его чувств ко мне. Они были мне дороже всего – дороже свободы, важнее мнения Гаспара и всех людей на свете, которые бы осудили меня за любовь к зверю.

Я любила вопреки всему. Вопреки унижению, мукам, через которые прошла. Вопреки тому, что клялась отомстить. Все, чего я хотела, - это прильнуть к его губам и почувствовать его силу.

Мне хотелось об этом кричать, но я знала, что где-то в замке Брэндан совершает чудовищную ошибку, обнимая другую девушку.

Не в силах больше скрывать свои чувства, еле дыша от боли и трепета, которые чувствовала перед признанием, я побежала к нему. Может, он все еще был в своей комнате. Может, был на пути в зал. Чего бы мне не стоило, я найду его и поговорю с ним, навсегда разрушив барьеры меду нами.