Глава 26

Глава 26

Второй раз за несколько часов обвожу глазами кабинет Бестужева. Только у меня не получается сконцентрироваться на обстановке, взгляд так и тянется на бородатую морду. И если в первый раз, ночью, я появилась здесь почти беззвучно, то сейчас одолевает только одно желание — очень шумно разбудить Бестужева. Громко и внаглую. То ли стакан с водой на него вылить, то ли просто дать в бок локтем. До меня только спустя несколько бессонных часов дошло, что он не случайно заснул на этом диване, а вполне целенаправленно остался ночевать в кабинете. Ночью я не обратила внимания на подушку. Я просто пыталась найти эту бородатую морду. Нашла в кабинете. И, конечно же, не стала будить. Спит человек, причем крепко, ну чего будить его? А сейчас я рассмотрела все. Мало того, что подушка имеется, так еще и кожаный диван немного выдвинут вперед, видимо, для того, чтобы было удобнее спать. Сказать, что я злюсь — ничего не сказать. Реально хороший вечер и, пожалуй, самое приятное мое знакомство за последние годы закончились вот этим. Как это вообще понимать? Приехала бабушка, а он сиганул спать в кабинет. Ну не козел ли? Мало того, что ставит меня перед ней в неловкое положение, так еще и не говорит мне о своем побеге. Целенаправленном побеге.

У меня было четкое ощущение, что недавний инцидент с вазой забыт. Да я даже забыла о том, что всего сутки назад хотела убить Бестужева за то, что он оказался вполне себе жив, тогда как я его уже похоронила в пруду. Я забыла о том, что меня смешали с дерьмом. И танец этот тоже забыла. Все как-то было мило после приезда Веры. Более того, ложась в кровать, мне показалось, что у нас все более-менее хорошо, несмотря на череду дурацких событий. Не могу объяснить почему, но я действительно так думала. И то, что это «хорошо» мне всего лишь показалось, осело неприятным грузом где-то глубоко внутри. Я просто в очередной раз ничего не понимаю. То рвался с первого дня спать в одной кровати, когда я была в общем-то против, теперь через два месяца решил поберечь свою давно потерянную честь? Что это вообще за выкрутасы? И ведь не скажешь прямо «А ну вали в кровать!». Может это месть за мои ночевки на диване? Но у меня вынужденная мера.

С другой стороны, мне бы радоваться, что он спит один и в трусы мне не лезет, чего я так избегала, стало быть, и оставшийся ужас между моих ног не заметит, но как-то все… не так. Не так все должно быть… Сжимаю от злости кулаки, борясь с диким желанием ударить спящего на спине Бестужева в живот. Гад. Получается я вторую ночь не сплю по его милости. Это очень, очень плохо влияет на мое физическое состояние и занятия. Сегодня меня точно ждет еще один выходной, а мне нельзя. Ну вот нельзя! Летом я хочу на море. Хочу сама ходить в воде и чувствовать под собой гальку. Да, блин, не песочек Карибского моря. Мне нужна нелюбимая ранее галька. Ну вот нужна она мне и все тут. А если я не буду спать, и как следствие не заниматься, то ни моря, ни гальки мне не видать. Глубоко вдыхаю и так же шумно выдыхаю в надежде, что Бестужев все-таки проснется. Ну ведь должен же ему мешать хотя бы свет от торшера.

Обвожу взглядом его тело и задерживаюсь на домашних штанах. Переоделся, зараза такая, когда я была в ванной. Я не знаю, что на меня находит, но я откровенно смотрю на его… причиндальное место. Никогда не задумывалась, какой он там. Огромный, как у мужика в одном из просмотренных порнороликов или тонкий как мои пальцы? Хорошо бы ни то, ни другое. Мне бы что-нибудь среднестатистическое. Пипец, о чем я думаю? А вообще-то хочу и думаю. Всем можно, а мне нет? Наверное, если бы Бестужев был пьяный вусмерть, я бы стянула с него штаны вместе с трусами и все-таки посмотрела бы на его голое хозяйство. Мне бы было так легче. Я бы знала, что меня ждет. Через спортивные штаны все же ничего не просвечивает и не выделяется. И то, что я вчера в машине сжимала через ткань его брюк — тоже непонятно. Я вообще не понимала, что под моей ладонью. То, что всегда висит или то, что должно периодически стоять.

Я и секс… Это вообще совместимо? Где будут мои ноги, если до этого все же дойдет? Закинет как в порно на плечи? Но я не гибкая, у меня что-нибудь, да обязательно хрустнет в пояснице. Минет? Все же не хочу. У меня рвотный рефлекс ярко выражен. Только блевнуть на него осталось еще для полного счастья. А почему я вообще стала так много думать о сексе? На нем что свет клином сошелся? Живут же как-то без него люди годами, а то и всю жизнь. Я ведь не собиралась им вообще заниматься до тех пор, пока не смогу встать на ноги и остановить это все, если мне не понравится. Что сейчас изменилось? Хороший вопрос, на который у меня разве что один ответ — я снова боюсь, что Глеб заведет себе девку для секса.

Позавчерашний инцидент только подтвердил, что секс ему нужен, как ни крути. Я не знаю нужен ли мне секс, но Бестужев да, нужен. Ужасающая мысль, если вспомнить все наше прошлое. Наверное, если бы не его две последние добровольные ночевки за пределами дома и спальни, я бы в этом себе не призналась. Меня коробит от мысли, что он спит в другом месте. Просто бесит. Это я могу спать на диване, у меня, в конце концов, есть причины, а у него нет.

Не знаю кой черт меня дернул протянуть руку к завязкам на его штанах. Неужели я и вправду собираюсь стянуть с него трусы и посмотреть какой он там? Ну, судя по тому, что на завязках уже вторая моя рука, то без сомнения — да. Я развязываю узел? Ну трындец. Что со мной творится, Господи? Одергиваю руки от штанов, осознав, что творю, и перевожу взгляд на лицо Бестужева с полным намерением его разбудить.

Не знаю, как я пропустила момент, когда он подложил руки под голову, да и вообще открыл глаза. Он на меня смотрит. Хотя нет, не так. Он за мной наблюдает. Ну, класс!

- А что ты хотела сделать? - чуть хриплым ото сна голосом произносит Глеб, при этом улыбаясь.

- Хотела развязать тебе шнурки на штанах, ну или как они правильно называются. Мне показалось, что они очень… сдавливают тебя.

- Шнурки меня не сдавливают, - с усмешкой произносит Глеб, потирая одной рукой глаза, и переводит взгляд на стену. - Полпятого. Ты почему не спишь в такую рань?

- У меня бессонница вторую ночь подряд. И все по твоей милости. А вообще я по делу. Но так как не обнаружила тебя в кровати, то пришла сюда. В общем, в половину седьмого утра должны привезти доставку готовой еды. Я сделала очень большой заказ — там и праздничный обед, и ужин, ну и всякое по мелочи, в том числе на завтрак заказала пару пирогов и круассаны. Так вот, я хочу, чтобы ты позвонил своей охране…

- Нашей охране, - перебивает меня Глеб.

- Да нет, как раз твоей. Они надо мной насмехаются. Когда я попросила их осмотреть участок после того, как сама тебя не нашла, они подтрунивали надо мной, зная, что ты уехал на такси. В общем, они меня не воспринимают всерьез, поэтому я не хочу облажаться с этой доставкой. Твоя бабушка не должна видеть, что это все готовила не я. Я чуть намусорю мукой, раскидаю пачки с разрыхлителями и прочее. Ну, лоб может выпачкаю для большей достоверности, в раковину положу посуду и присыплю ее мукой. И чтобы твоя бабушка не видела, что это все привезли, я заказала все на полседьмого. Она, я так поняла, не просыпается так рано. И машину с доставкой пропускать сюда не надо, мало ли твоя бабушка в окно в это время выглянет. Пусть охрана все это заберет, я уже оплатила заказ, и подвезут сюда сами на своей машине. И сказать им это должен ты, потому что я чувствую, что они мне нашкодят.

- Ты все сказала?

- Нет. Ты должен сделать вид, что все готовила я. Ну и что я в принципе умею готовить, ну еще, пожалуйста, отвлекай свою бабушку, чтобы она туда не заходила. Ты все понял? Сделаешь?

- Я не думаю, что это хорошая идея, - садится на диван.

- Я не спрашиваю хорошая ли это идея. Позвони, пожалуйста, и просто сделай то, о чем тебя прошу. Разве я много о чем тебя прошу? - протягиваю ему мобильник.

- Какая же ты еще глупенькая, Соня, - берет мой мобильник и, как ни странно, набирает охрану. Кажется, я засияла, осознав, что Глеб не только выполнил то, о чем я попросила, но и пригрозил увольнением, если меня не будут слушать с первого раза. - Удовлетворена?

- Почти. Для полного удовлетворения хотелось бы знать, почему ты спишь здесь, а не в спальне?

- Решил, что мое изначальное решение спать вместе, когда ты в реале этого не хочешь, было не совсем правильным. Наверное, я недооценил серьезность твоего рассказа про клинику. Ну и то, что было позавчера в гостиной это только подтверждает. Вернусь в общую постель, когда ты этого сама захочешь и скажешь мне об этом лично. Догадки строить не буду. Так будет лучше, - вот же придурок, Господи. Просто нет слов.

- Ясно.

- А по поводу готовки, - тянет руку к моему лицу и проводит тыльной стороной ладони по щеке. - Сонь, моя бабушка будет гостить здесь не один день. Ты собираешься каждые два дня просыпаться в такую рань, чтобы забрать заказ?

- Не знаю. Что-нибудь придумаю. Может скажу, что палец поранила или… я не знаю. Я хочу хоть денечек побыть перед ней идеальной хозяйкой. Хочу, чтобы она хоть что-то нашла во мне положительное, а не только лицо куклы. Тебе сложно понять, она тебя любит просто так, потому что ты ее внук. А меня никогда не любили за просто так. Я привыкла что-то делать для этого. Короче, не порть мне всю малину, пожалуйста.

- Сонь, ты сама ответила на свой вопрос. Любят не за что-то. Я никогда не был идеальным внуком или сыном. Шкодил, ругался, расстраивал родителей и деда с бабушкой. И учился средне-паршиво. И они просто так меня любили. Любовь не заслуживают, как ты этого не понимаешь, глупышка? Она либо есть, либо нет, - смотрю на него в упор и не знаю, что сказать. Долго смотрю, не отводя взгляда, ровно до тех пор, пока Глеб не встает с дивана.

Отодвигает чуть в сторону мое кресло и выдвигает вперед диван. Причем делает это странно. Выдвинул он его так, что на нем поместится полтора человека.

- Хочешь я отвечу на твой давний вопрос про твоего отца? - неожиданно спрашивает он, переводя на меня взгляд.

- Хочу, - хотя может и не надо мне знать, почему меня не любят.

- Тогда твое «хочу» в обмен на мое, - кладет подушку ближе к спинке дивана.

- Я не буду заниматься сексом, у меня месячные, - ну вот это я должна была сказать позавчера, а не бить его вазой. Придурочная. Почему соображаю, когда не надо? Правда, Глеб на меня смотрит так, что я поняла — нет, не то я сказала.

- Я знаю, когда у тебя месячные, - что за ерунда такая?! По мусорным бакам лазит?

- Ну ладно, мне просто нельзя, - как можно спокойнее отвечаю я.

- Мое «хочу» в данном случае — это не секс, а поспать вместе на этом самом диване.

- Он маленький.

- В этом и суть. В обнимку. В тесноте, да не в обиде. Так получается, что на кровати мне к тебе не подступиться, - усмехается. - Ты вечно спишь на спине, а я хочу по-другому.

- Неправда, я переворачиваюсь. У меня есть внутренний барометр, я просыпаюсь три раза за ночь и переворачиваюсь на бок. Ты просто в это время уже спишь. Я тебя тоже изучила.

- Замечательно. Ну что, согласна? - переводит взгляд на диван.

- Нам будет неудобно. Я так не привыкла.

- А ты сделаешь как тебе удобно.

- Ну ладно, давай попробуем, - после небольшой заминки соглашаюсь я.

Глеб приподнимает меня на руки и укладывает на диван.

- Я к тебе спиной значит, да? - кивает, при этом едва сдерживая улыбку. - Сейчас я перевернусь.

Со стороны, наверное, это выглядит ужасно. Кажется, я кряхчу, когда подтягиваю ноги в удобное положение. Не люблю, когда на меня смотрят. Терпеть не могу.

- Ну все. Только у тебя нет подушки.

- Как это нет, у нас одна на двоих, нам хватит. Итак, будильник я навел, нас разбудят, когда заказ привезут. Забудь об этом, - чувствую, как проседает диван, Глеб ложится впритык ко мне и обнимает меня одной рукой за талию. Плохо, что на мне ночнушка. Все-таки пижамные штаны были бы лучше. - Не прошло и полгода, епона мать. Расскажи мне о своей маме.

- В смысле? Ты про папу собирался рассказать.

- Расскажу. Но сейчас я тебя спросил о маме.

- А что о ней говорить, я маленькая была. Помню все смутно. Мама… мама была хорошей. Любила меня, не обижала. Косички мне красивые заплетала. У меня волосы всегда были длинные, она еще говорила, что у меня они с пеленок были. Не в смысле длинные, ну ты понял.

- Угу, - еле разборчиво пробормотал Глеб мне в волосы. - Видишь, ты сама сказала, что она тебя любила. Не потому что ты была послушной умницей, красавицей и прочее, в таком случае твоя бабушка испытывала бы к тебе точно такие же чувства. Но она ведь тебя не любила, в отличие от мамы, судя по твоим же рассказам.

- Не любила.

- Потому что невозможно заслужить чью-то любовь. Это бред, понимаешь. Ты пытаешься угодить моей бабушке, но ей это не нужно. Даже, если ты в реале будешь уметь готовить как мастер-шеф, - снова молчу, не зная, что на это ответить. Вроде умом понимаю, что он прав, но не могу ничего поделать. - Ты либо ей нравишься, либо нет. Все, других вариантов нет. Это не отношения между мужчиной и женщиной, где все может измениться за один день.

- Не продолжай, я поняла тебя. Но сегодня можно я скажу, что это приготовила я? Ну раз я уже заказала?

- Как же тяжко с тобой, - прижимает меня к себе еще крепче. - Говори, если уж так хочется.

- Ты обещал рассказать про папу. Почему он меня не любит? Я ведь точно его дочь, я это знаю.

- Это мои предположения, я не могу знать наверняка. Думаю, все дело в том, что ты ему напоминаешь твою мать. Он встречался с одной девушкой достаточно долгое время и как я понял из его рассказа, он ее сильно любил, но они по глупости расстались. Он сразу после этого встретил твою мать, но быстро одумался и захотел вернуть свою первую любовь — и вернул, а твоя мама была уже беременна.

- И?

- И эта самая его «первая любовь» сиганула с крыши, как только узнала про беременность. После этого твой папаша просто на дух не переносил твою мать. Вот и все. Ты можешь ему ноги целовать, почку отдать, а заодно и сердце, только это ничего не изменит, понимаешь?

- Дай мне это переварить, - крепко зажмуриваю глаза, чтобы предательские слезы не потекли ручьем. Ни к месту они сейчас. Вот совсем. Не любил и не полюбит. Более того, скорее всего и ненавидит.

- Сонь...

- Не говори больше ничего. Давай просто полежим. А вообще не нужен мне папа. У меня и без него все будет хорошо. Когда я буду ходить, ну начну ходить, тогда все изменится. Все будет по-другому. Будет лучше.

- То есть ты думаешь, что самый лучший день настанет тогда, когда ты пойдешь?

- Самые лучшие дни. Наверное, так.

- Нет, Соня. Самый лучший день — сегодня.

- Почему?

- Потому что он наступил. Он уже есть. Ты не можешь знать настанет ли день, когда ты пойдешь и я сейчас говорю не про твои возможности, а про то, что нам неподвластно все окружающее. Ты знала, что попадешь в аварию? Планировала это? А оно случилось. Так же, как и у меня, так же как у миллионов людей. Я хочу сказать, что не надо жить мыслями только о том, когда ты встанешь. Это неправильно.

- Прошлое в прошлом, будущее может не наступить, а есть только настоящее.

- Да, умные люди говорят примерно так.

- Меня всегда бесили умные люди. Точнее заумные. Не продолжай. Я поняла, что ты самый умный зануда. И, кажется, я получила ответ на вопрос почему тебя никто не прибрал к рукам и не окольцевал к тридцати годам. Ты просто всех поучаешь.

- Нет, - усмехается в голос и тут же целует меня в шею. - Кажется, я поучаю только тебя.

- Не надо, щекотно, - дергаюсь, борясь со смехом. Хоть мне и нравится, когда он целует в шею. Но сейчас почему-то щекотно.

- Не надо поучать?

- Занудствовать.

- Не обещаю, - заключает Глеб, сильнее притягивая меня к себе. И тут я понимаю, что кое-что ощущаю.

- Глеб?

- Ммм?

- Ты… может тебе нужно встать?

- Зачем? - у меня паранойя или он трется об меня?

- Ты в меня тычешь.

- Тычу? - смеется мне в шею.

- Да.

- Нет, Сонь, я просто лежу с тобой в обнимку.

- А мне кажется — нет.

- Да нет, ты что, как можно в живого человека писькой тыкать. Я не такой, - сотрясаясь от смеха, произносит Глеб.

- Ага. Может и не такой уж и зануда, как кажется.

- Однозначно не такой. А теперь спи, я тыкаться ничем не буду. Клянусь всеми мизинцами на руках и ногах. Просто полежим в обнимку.

- Ну да, просто в обнимку. Тогда спокойного утра.

- Спокойного, - шепчет мне на ухо и мимолетно целует в шею.