Глава 50
Глава 50
Пытаюсь всмотреться в забытые черты кота, который по сути является причиной нашего знакомства с Бестужевым, но ничегошеньки не помню. Он был другим. Худеньким, маленьким и настолько несчастным, что хотелось выть. Сейчас это пухляш, поболее Маши. Только значительно ласковее моей блондинистой девчонки.
- Вы только не забывайте, пожалуйста, давать ему витамины. Мама покажет где они лежат, как только поговорит с Верой.
- Да, конечно, - киваю как дурочка, смотря на миленькую, совершенно непохожую на свою мать, девочку.
- И по возможности будьте поближе, когда Маша находится рядом с Федей. Маша его не очень любит. Может и наброситься, и лапой дать. Было такое один раз, когда мы Машу к себе взяли, когда Глеб… ну в общем, тогда. Мы поэтому отдали ее Вере. Мама — на работе, я — в школе, сложно было уследить.
- Я поняла, Саша. Нас больше, мы уследим. Да и дом у нас большой. Гена пристает к Маше, так что она будет занята. Не волнуйся, все будет хорошо.
- Вы уж постарайтесь, пожалуйста, а то это наш единственный мужчина, - вполне серьезно произносит девочка, забирая из моих рук Федю. Целует его в макушку и сильно-сильно прижимает к груди. Да, я так же хочу, чтобы меня прижал к себе Бестужев. Черт, черт, черт! Да что за наваждение такое?! - Воду ему тоже не забывайте менять. Он любит только свежую. Ой, совсем забыла, если уж вам будет не трудно и вспомните, не могли бы вы поставить ведро с водой?
- Зачем?
- Он не очень любит пить воду из мисочек, а из ведер — да. Не знаю почему так.
- Хорошо, поставим ведро.
- Только доверху, чтобы он доставал мордочкой. Да и вам ведро не помешает, будет увлажнять ваш дом. Воду в ведре можно менять не каждый день. Оттуда он пьет совершенно любую. Но пополнять не забывайте.
- Все сделаем, не переживай. Сохраним вашего единственного мужчину, - улыбаясь, отвечаю ей я.
- Спасибо вам большое.
- Можно на «ты». Напомни, сколько тебе лет?
- Почти одиннадцать, - а рассуждаешь, как на все мои без пары дней двадцать два.
- А сколько лет твоей маме? Что-то я забыла.
- Она родила меня в восемнадцать. Поэтому выглядит как моя старшая сестра. Вы же это хотели спросить, - да прям-таки, как сестра. Злая стерва-сестра.
- Ага.
- Саш, иди перекуси, Вера зовет, - обе синхронно поворачиваемся на голос «сестры».
- Хорошо. Вы… ты все запомнила?
- Да, Саша.
- Спасибо, - благодарит девочка и направляется к Вере.
- Вспомни солнышко, вот и лучик, - прижимая к себе кота, наигранно вежливо произношу я, смотря на севшую рядом со мной Анжелу.
- Уверена, что в твоей голове было — «вспомни говно, вот и оно». Не стесняйся, не надо держать в себе негатив. Я все снесу.
- Может быть так в моей голове и было, но я, как и твоя дочь, обучена тому, как вести себя в обществе. Тебе бы стоило у нее поучиться. Милая девочка, не то что ты. Кстати, она точно твоя дочь?
- Сто процентов. Я, конечно, не помню, как ее рожала, ибо была в полной отключке, но шрам на пузе и наша похожая внешность говорит сама за себя. Моя кровиночка, моя. Итак, София, как там тебя, Викторовна. Слушай внимательно.
Анжела достает из чемодана вещи, корм и что-то еще для кота и начинает без умолку говорить. Если по началу я слушала ее ценные указания про Федю, то спустя минуту все, о чем я думаю это — море. Просто потому что на глаза попался купальник Анжелы. И все пронеслось в памяти, как будто было вчера. Жалею ли я о том, что согласилась полететь с Глебом на море? Нет. Под ногами не было заветной гальки. А даже, если бы и была — не смогла бы по ней ходить, как мечталось. Но в этой поездке мне было не до гальки и не до Египетского песка под ногами. Наверное, вот так и проводят медовый месяц молодожены. За сексом, едой и наслаждением морем. Никаких дурных мыслей и напряга. Холодный ветер? По фиг, когда закутают в полотенце так, что никакого ветра не почувствуешь. Нисколечко не жалею о поездке. Глеб был крайне настойчив, да и я сама этого хотела. Это лучшее воспоминание за последнее время, даже несмотря на ужасный день после отравления. Жалею только о том, что сейчас Бестужев не со мной. Если бы те двенадцать дней Глеб работал, а не был со мной двадцать четыре часа в сутки, в данную минуты мы были бы вместе. Как все нормальные пары, а не порознь. Хотя, невозможно получить и то, и другое. Хорошего понемногу, ибо попа слипнется. Вроде все понимаю, но от отчаяния хочется выть. Даже, если он прилетит завтра, то всего на какой-то денек. Ну что такое один день?! Этого мало!
- Я кому все это говорила?
- Слушай, Федя будет в полном порядке. Чего тебе еще надо? Достала уже, - раздраженно бросаю я, переводя взгляд на Анжелу.
- Я спрашивала, что тебе привезти из Вьетнама. Про Федю я давно уже закончила.
- Вьетнама? Ты летишь туда?
- Мы летим туда. Не завидуй. Когда встанешь на ноги, переживешь девятичасовой перелет и окажешься там. А пока — довольствуйся Египтом и Турцией. Ой, в Дубай сможете скоро полететь. Так что тебе привезти?
- Не надо мне ничего везти. Лучше…
- Денег не дам.
- Лучше скажи мне, когда на твой взгляд Глеб закончит с работой и окончательно вернется домой, - как можно спокойнее произношу я, сдерживая желание сказать какую-нибудь гадость в ответ. Вот только ответа на свой вопрос я не получила. Анжела тупо молчит, при этом странно на меня смотря. - Что?
- Да вот думаю, что тебе сказать, чтобы тебя не расстраивать.
- Например, правду.
- Понятия не имею. Время покажет.
- Ясно, - что ничего не ясно. Анжела продолжает еще что-то говорить, перебрасывается шутками с подошедшей Верой, а я ушла в себя. Вроде бы здесь, а вроде и нет…
***
Когда стало все настолько запущено? Я много раз задавала себе этот вопрос. Сейчас, смотря в потолок и выглаживая в сотый раз Машу, пришла к выводу, что двинулась кукушкой примерно неделю назад. Даже в самых простых и обыденных вещах я вижу его. И постоянно думаю о нем. Мне это мешает. Реально мешает. Будь Глеб здесь, рядом, наверное, все было бы по-другому. Наверное. Пугает то, что последние дни у меня не получается должным образом концентрироваться на занятиях. Вроде бы все делаю как надо, а чувствую, что что-то не то. Я делаю это невдумчиво. На автомате. Так быть не должно, и я это понимаю. Даже дельфинарий не помогает. Что-то надломилось. Мне не нравится эта зависимость от Глеба. Любая зависимость — это путь в никуда. Не должно так быть. Не должно. Вздрагиваю от сигнала смс и, позабыв о Маше, тянусь к мобильнику.
«Прости, Сонь. Я был занят. Хочу все побыстрее закончить, поэтому думаю, что приеду примерно пятого января. Потом отпразднуем твой день рождения и новый год. Не обижаешься?»
Да чтоб тебя понос прихватил в самолете! Скотина. Ни совместно наряженной елки, ни обжималок до хруста, ни секса, ничего! Пытаюсь сдержать свой гнев и прийти в себя, глубоко дыша. Он хочет как лучше. Никакая он ни скотина. Глеб все делает правильно. Хочет закончить дела и окончательно осесть дома. Так будет правильно. Так надо. Подумаешь, еще неделя. Три же как-то прожила.
«Не обижаюсь. Все хорошо. Мне есть чем заняться. Мы с Верой все равно будем готовить и обжираться майонезом даже без тебя. Двойной-таки повод. На самом деле я шучу. Майонез будет только в ее фирменной «селедке под шубой»
«С яблоком. Я тоже его люблю. А как же «Оливье»?:)»
Ну так приезжай, раз любишь!
«Точно, с яблоком. «Оливье» не хочу. Обойдемся одним салатом»
«А я бы по старинке умял «Оливье»
«С рябчиками и раками, как в оригинале?»
«Нет. С вареной колбасой, как в детстве. Откуда такие познания о оригиналах?»
«Почитываю на досуге. И готовлю. Значит «Оливье» ты бы хотел?
«Да»
Хочешь, значит приезжай! Блин, да что со мной такое? Спокойствие. Только спокойствие.
«Тогда на Рождество приготовим «Оливье», ты же уже будешь дома»
«Буду. За мной подарок. Думаю, что он тебе понравится. Елку уже нарядили?»
«Нет. Попрошу охрану сорвать ветку и вставлю ее в банку. Мне искусственную не собрать. Не удобно, да и тяжело. А Веру напрягать не хочу. Ладно, поздно уже, я спать хочу. Завтра спишемся»
«Тогда спокойной ночи»
Вот уж прям «спокойной» и «спать хочу». Да как же! Господи, ну сделай же что-нибудь. Пожалуйста!
***
Спина болит, плечи как будто не мои. И спрашивается зачем? Ну зачем мы делали еще и «Оливье»? Идиотина. И все-таки готовить сидя — сложно. Такие подвиги надо совершать исключительно ходячей. Перевожу взгляд на тесто и мысленно закипаю. Вот на кой черт нам еще пироги?
- Ну все, - бодро произносит Вера, разделывая тесто напополам. - Ты какой будешь делать, с семгой или мясом?
- Да какая разница. Давайте с рыбой, - подает мне тарелку с начинкой и рядом ставит большую деревянную доску.
- Ой, скалку забыла.
- Откуда только в вас столько силы и энергии?
- Это от предвкушения вкусно поесть и выпить винца, - усмехается Вера, становясь за кухонную стойку. Вот чего я хочу в данную минуту — встать и раскатывать тесто стоя, а не сидя за столом.
- А верхний слой теста полосками крест на крест или косичкой? 133e719
- Да как хочешь, я буду обычными полосками.
Присыпаю доску мукой и кладу на нее кусок теста. Выпрямляю спину и, глубоко вдохнув, принимаюсь разминать тесто руками. Беру скалку в руки и нехотя начинаю раскатывать один край. Взгляд как-то сам собой падает на кухонный проем. О да, это прям то, что лечат психиатры. Как бы сказала Вера, «Глебушка, какой ты красивый в этом белоснежном свитере. А какая у тебя новогодняя шапочка деда мороза. Загляденье». Наверное, если бы не новогодняя шапочка и улыбка на лице «Глеба» — я бы сказала, что он вполне себе живой, а не плод моего воображения. Перевожу взгляд на Веру, раскатывающую тесто, а та хоть бы хны. Как быстро меня запрут в психушке, если скажу Вере посмотреть на дверной проем? «Быстро запрут» — подсказывает внутренний голос. «Сиди и молчи». Сижу и молчу. На ощупь тянусь рукой к муке и снова присыпаю ею тесто, чувствуя, что оно все еще липковатое. При этом пялюсь на проем, улыбаясь в ответ, как полоумная. Докатилась. Беспрерывно смотрю на улыбающегося галюна и что есть сил начинаю работать скалкой по всему тесту. Со всей силы жму обеими руками, и скатываю скалку к нижнему краю доски, не переставая заигрывать с галюном. Скатываю до тех пор, пока верхний край доски не ударяет мне в лоб.
Сразу как-то отрезвляет. Я бы сказала больше — должен мощно отрезвлять, но факт того, что околопроемный галюн вполне себе реально трогает мои плечи, очень настораживает. И Вера тут как тут.
- Ой, Сонечка, как же так?! - обеспокоенно бросает Вера.
- Сонь, ты как? - голос Бестужева и вполне себе реальный! Глеб тянет руку к моему лицу и прикладывает ее к моему лбу.
- Офигенно! - сплевываю с губ муку. - Ты, блин, реальный?
- А какой еще?
- Ну и гад же ты! - сдергиваю с его головы дебильную шапочку.